Читать онлайн «Словарь-справочник по психоанализу». Страница 119

В труде О. Ранка и Г. Закса (1881–1947) «Психоаналитическое исследование мифов и сказок» (1913) отмечалось, что психоанализ не только предлагает определенный метод толкования мифа, но и обосновывает необходимость объяснения его при помощи того значения, которое имеет бессознательное при создании мифов. По их мнению, психоанализ заменяет поверхностное сравнение генетическим исследованием, позволяющим «рассматривать мифы как измененные остатки желаний-фантазий целых народов». Миф – не индивидуальный продукт, как сновидение, но и не такой устойчивый, окончательно сложившийся, как произведение искусства. «Создание мифа – это процесс, который никогда не заканчивается и приспосабливается последующими поколениями к их религиозному, культурному, этическому уровню, или, говоря языком психологии, к данной стадии вытеснения».

Последующие психоаналитики также уделяли значительное внимание изучению мифов и использованию их материала в своей интерпретационной деятельности в процессе аналитической терапии. В современном психоанализе в центре рассмотрения и переосмысления находятся прежде всего такие мифологические построения, как миф об Эдипе и Нарциссе.

Представление о мимическом следе было введено З. Фрейдом на раннем этапе становления психоанализа в связи с рассмотрением процессов запоминания и удержания в памяти человека того, что им воспринимается в процессе жизни. В письме берлинскому врачу В. Флиссу (1858–1929) от 6 декабря 1896 г. он провел различие между сознанием и памятью, считая, что они исключают друг друга и что регистрация восприятий происходит в системе бессознательного и предсознательного. При рассмотрении специфики этих систем, а также нормальной и патологической защиты против сохранения в памяти событий, вызвавших неприятные переживания, З. Фрейд использовал понятие «мнемическая регистрация».

В «Толковании сновидений» (1900) основатель психоанализа более подробно остановился на рассмотрении функционирования психического аппарата и восприятиях, оставляющих в нем след, называемый воспоминанием. Он выдвинул предположение, согласно которому первая система (система сознания) психического аппарата «получает восприятия, но не сохраняет их и не обладает, следовательно, памятью», а расположенная за ней вторая система (система бессознательного) превращает мгновенные раздражения первой «в прочные следы воспоминания». Эти прочные следы воспоминания как раз и получили у З. Фрейда название «мнемического следа».

В процессе дальнейшего развития психоанализа З. Фрейд неоднократно обращался к рассмотрению специфики отношений между восприятием и сохранением его мнемического следа, между психическими системами и оставлением в одной из них длительных следов воспринятых возбуждений. Так, в работе «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) он сделал пояснение, согласно которому феномен сознания возникает в системе восприятия на месте длительных следов. В небольшой статье «Заметки о «вечном блокноте» (1925) основатель психоанализа писал о том, что психический аппарат способен в неограниченных размерах к все новым и новым восприятиям и создает вместе с тем «длительные, хотя и не совсем неизменяющиеся, следы воспоминаний». При этом он подчеркнул, что воспринимающая раздражения система «восприятие – сознание» не образует длительных следов и что базис для воспоминания заложен в других, примыкающих к ней системам.

В работе «Очерк о психоанализе» (1940), написанной З. Фрейдом в 1938 г., но опубликованной после его смерти, основатель психоанализа размышлял о бессознательных «мнемических следах» отпечатков ранних травм в бессознательном и их действии в Оно. Следует обратить внимание на то обстоятельство, что в данной работе он выдвинул новое понимание природы мнемического следа. Это новое понимание состояло в соотнесении мнемических следов не только с отпечатками ранних травм, пережитых лично индивидом, но и с архаическим наследством, то есть элементами филогенетического происхождения, присутствующими в психике человека изначально, с рождения. З. Фрейд сделал утверждение, что «архаическое наследство человека включает в себя не только склонности, но и конкретное содержание – мнемические следы опыта предшествующих поколений». Речь шла о наследовании мнемических отпечатков опыта предков в психике человека, о входящих в архаическое наследство воспоминаниях событий прошлого, которые были достаточно важными и часто повторялись.

Одним из таких исторических событий, оставивших мнемический след в психике человека, было, по мнению З. Фрейда, отцеубийство в первобытной орде, повторенное впоследствии в убийстве Моисея и Христа. Комплекс Эдипа и кастрационный комплекс становятся более понятными именно филогенетически, то есть в свете исторической связи с опытом предшествующих поколений. Кроме того, с признанием мнемических отпечатков опыта предшествующих поколений становится понятной также связь между индивидуальной и социальной психологией. Как подчеркивал З. Фрейд, «если мы допустим возможность сохранения этих мнемических отпечатков в архаическом наследстве, то наведем мост над пропастью между индивидуальной и групповой психологией: мы сможем относиться к людям в массе точно так же, как к отдельным невротикам».

При рассмотрении следов воспоминаний З. Фрейд использовал такие термины, как Erinnerungsspur и Erinnerungsrest. При переводе его работ на другие языки данные термины получили такое звучание, которое отразилось на их фонетическом воспроизведении. Английское понятие mnemic-trace по-русски воспроизводится как «мнемический след», французское trace mn?sique – как «след мнесический», а итальянское traccia mnemonica – как «след мнемонический». Отсюда разное написание и звучание на русском языке понятия З. Фрейда, использованного им для характеристики длительного следа воспоминания. Во всяком случае в русскоязычной психоаналитической литературе в различных изданиях используются такие термины, как «мнемический», «мнесический», «мнемонический». Лингвистические тонкости подобного рода следует учесть при подготовке перевода на русский язык полного собрания сочинений З. Фрейда.

В психоанализе понятие мужественности-женственности не сводится к описанию анатомических признаков и физиологических особенностей биологического пола. Данная полярность рассматривается прежде всего с точки психосексуального развития ребенка и психологического восприятия им своего пола.

В работе «Три очерка по теории сексуальности» (1905) З. Фрейд описал прегенитальную и генитальную сексуальные организации, дающие представление о становлении мужественности-женственности. На первой прегенитальной сексуальной организации, названной им оральной или каннибальной, сексуальная деятельность не отделена от принятия пищи и противоречия в пределах данных влечений еще не дифференцированы. На второй прегенитальной стадии, составляющей садистско-анальную организацию, развивается противоречивость, проходящая через всю сексуальную жизнь. С точки зрения З. Фрейда, эта противоречивость «не может быть названа мужской и женской, а должна называться активной и пассивной». На третьей прегенитальной стадии (фаллической) восприятие ребенком своей телесной организации сопровождается поляризацией фаллического (обладание пенисом) и кастрированного (отсутствие пениса). Только с наступлением половой зрелости, на стадии генитальной сексуальной организации новая сексуальная цель, знаменующая переход от аутоэротизма к поиску другого сексуального объекта, наделяет оба пола различными функциями, а их сексуальное развитие принимает разное направление, образующее полярность мужественности-женственности.

Врожденные мужские и женские свойства заметны в раннем детстве. Однако, как считал З. Фрейд, аутоэротическая деятельность эрогенных зон одинакова у обоих полов и, следовательно, благодаря этому сходству «в детстве отсутствует возможность полового различия, как оно появляется после наступления половой зрелости». Исходя из подобного представления, основатель психоанализа высказал предположение, согласно которому сексуальность маленьких девочек носит мужской характер, а либидо по своей природе обладает мужскими свойствами, независимо от того, встречается ли у мужчины или у женщины, и независимо от своего объекта, будь то мужчина или женщина.