Читать онлайн «Словарь-справочник по психоанализу». Страница 117

Дальнейший шаг вперед от персоноцентрического подхода к интерперсональной теории личности был сделан А. Адлером (1870–1937), который считал, что стиль жизни и модель поведения ребенка невозможно понять без учета людей, которые ухаживают за ним. И хотя его учение получило название индивидуальной психологии, тем не менее А. Ад лер полагал, что одной из жизненно важных проблем является отношение одного человека к другому или, как он писал в статье «Индивидуальная психология как путь познания и самопознания человека» (1926), «проблема межличностной связи».

Становление межличностной теории человека связано с именем американского психиатра и психоаналитика Г.С. Салливана (1892–1949). Обратившись к изучению шизофрении и невротических процессов, он пришел к пониманию необходимости исследования «не отдельно взятого человеческого организма или социального наследия, а ситуаций межперсонального взаимодействия, в которых находило бы отражение либо психическое здоровье, либо существование у человека психического нарушения». В соответствии с таким пониманием основной исследовательской и терапевтической задачи психиатрии и психоанализа личность рассматривалась Г.С. Салливаном в качестве относительно устойчивого паттерна периодически возникающих «интерперсональных ситуаций», характеризующих собой человеческую жизнь. В контексте выдвинутой им теории важное значение придавалось «интерперсональной ситуации», необходимой для проявления активности, целью которой является удовлетворение той или иной потребности человека. Не менее важное значение придавалось и «интерперсональному переживанию», возникающему с момента первого кормления младенца и вызывающему у него персонификацию хорошей или плохой матери.

С точки зрения Г.С. Салливана, с привнесением в межличностные отношения недоброжелательности, связанной, например, с агрессивным отношением матери к ребенку, происходит серьезное нарушение в детском периоде развития личности. Недоброжелательность оказывается главным негативным фактором, который блокирует полезные переживания, вносящие существенный вклад в процесс личностного становления на более поздних стадиях развития человека. В случае, когда ребенок подвергается различным воздействиям, связанным с состоянием навязчивости, вместо естественного процесса формирования «интерперсональной мотивации» может наблюдаться, по словам Г.С. Салливана, «регресс социализации», препятствующий установлению «интерперсональной близости» как ситуации взаимного уважения людей к личному достоинству друг к друга.

З. Фрейд обратился к рассмотрению меланхолии на раннем этапе своей исследовательской и терапевтической деятельности. Первые размышления об этом болезненном состоянии человека содержались в его переписке с берлинским врачом В. Флиссом (1858–1928). Так, в неопубликованной при жизни работе «Проект научной психологии» (1894), которую он пересылал по частям своему корреспонденту, З. Фрейд провел различие между неврозом страха и меланхолией, соотнося последнюю с психическим сексуальным напряжением, «психическим либидо».

В последующей своей исследовательской и терапевтической деятельности основатель психоанализа неоднократно возвращался к рассмотрению проблемы меланхолии. В 1917 году он опубликовал работу «Скорбь и меланхолия», в которой попытался прояснить сущность данного заболевания по сравнению с нормальной эмоцией скорби. В понимании З. Фрейда меланхолия отличается глубоко болезненным дурным настроением, потерей интереса к внешнему миру, утратой способности любить, заторможенностью всякой продуктивности и понижением чувства собственного достоинства, что находит выражение в упреках самому себе, поношениях в свой адрес и перерастает в бредовое ожидание наказания. В отличие от скорбящего человека меланхолик демонстрирует чрезвычайное понижение чувства собственного Я, его оскудение. Если при скорби бедным и пустым становится окружающий человека мир, то при меланхолии таким становится его Я. В описании З. Фрейда меланхолик характеризуется следующим образом: «Больной изображает свое «Я» мерзким, ни на что неспособным, аморальным, он упрекает, ругает себя и ожидает изгнания и наказания. Он унижается перед любым человеком, жалеет каждого из своего окружения за то, что тот связан с таким недостойным человеком, как он. Он не понимает перемены, которая в нем произошла, но распространяет свою самокритику и на прошлое, утверждая, что никогда не был лучше. Картина такого – преимущественно морального – тихого помешательства дополняется бессонницей, отказом от пищи и психологически в высшей степени примечательным преодолением влечения, благодаря которому все живое продолжает жить».

Для меланхолика характерно болезненное самоуничижение, он находит удовлетворение в самокомпрометации. Однако бросается в глаза то, что меланхолик ведет себя не совсем так, как обычный терзаемый раскаянием и самоупреками человек. В действительности за различного рода самообвинениями меланхолика скрываются обвинения в адрес других людей, особенно тех, кого он любил, любит или должен был бы любить. Его самоупреки являются не чем иным, как упреками в адрес объекта любви, но перенесенными на собственное Я. Обходным путем через самонаказание меланхолик стремится отомстить первоначальному объекту любви. Он мучает свою любовь посредством болезни и впадает в заболевание, чтобы тем самым не показать свою враждебность по отношению к объекту любви. В этом, по мнению З. Фрейда, «ключ к картине болезни».

Случаи меланхолии содержат в себе различные ситуации оскорбления, разочарования, обиды, которые привносят в отношения с людьми противоположность любви и ненависти. Доставляющее удовольствие самоистязание при меланхолии означает удовлетворение направленных на объект тенденций ненависти и садизма, которые оказываются повернутыми и обращенными в сторону собственной личности. З. Фрейд полагал, что проявляемый таким образом садизм раскрывает загадку склонности к самоубийству при меланхолии.

В одних случаях меланхолия может превращаться в симптоматически противоположное состояние мании. В других случаях наблюдается чередование меланхолических и маниакальных фаз. Возможны и такие случаи, когда смена этих болезненных фаз приводит к циклическому помешательству.

То, что в классическом психоанализе З. Фрейда понималось под меланхолией, в настоящее время чаще всего обозначается понятием депрессии. Многие психоаналитики предпочитают говорить не столько о меланхолии, сколько о депрессивном заболевании, депрессивном психозе.

Термин «метапсихология» был использован З. Фрейдом в 1896 году за два месяца до того, как он ввел в научный оборот понятие «психоанализ». В письме берлинскому врачу В. Флиссу от 13 февраля 1896 года он писал, что продолжает заниматься «психологией, точнее, метапсихологией». Фактически речь шла о поиске З. Фрейдом новых идей, способствующих пониманию природы психических заболеваний и закономерностей протекания психических процессов. Его не удовлетворяло рассмотрение невротических заболеваний, в частности, различий между неврастенией и неврозом страха, в терминах органических процессов. Его заинтересовала психология неврозов, в рамках которой ему пришлось искать ответы на «метапсихологические вопросы», с необходимостью выходящие на уровень обобщений, в сферу философского знания. Именно об этом З. Фрейд писал в письме В. Флиссу 16 апреля 1896 года, в котором подчеркивал, что если в юношеские годы он стремился к философскому познанию, то, став терапевтом помимо своей воли, он может приблизиться теперь к своей цели путем перехода от «медицины к психологии». В данном контексте он говорил о необходимости рассмотрения «метапсихологических вопросов».

Работая над книгой «Толкование сновидений» (1900), З. Фрейд неоднократно сообщал В. Флиссу о том, что ему приходится иметь дело с метапсихологическими проблемами, понимание и решение которых требовало от него значительных умственных усилий. Ему представлялось, что положенная им в основу понимания сновидений теория осуществления желаний имела «не психологическое решение, а биологическое – или, скорее, метапсихологическое решение». В этой связи он спрашивал В. Флисса о том, может ли он использовать понятие метапсихологии для изучения психологии бессознательного. Подобное фрейдовское использование понятия метапсихологии породило двойственное его толкование, так как, с одной стороны, оно олицетворяло собой стремление основателя психоанализа к философским обобщениям, противостоящим традиционной метафизике, а с другой – соотносилось с биологическими основаниями психоанализа, понимаемыми в плане признания предысторического периода жизни ребенка (в возрасте от одного года до трех лет), являющегося источником бессознательного, этиологии неврозов, а также инфантильной амнезии как аналога истерической амнезии и роли сексуальности в возникновении невротических заболеваний.