Читать онлайн «Элементы практической психологии». Страница 123

Почему переформулирование может приблизить решение? При поиске новой формулировки мы стараемся не менять суть проблемы, поэтому все формулировки сохраняют нечто общее — некий инвариант. Выделение инварианта способствует прояснению ядра задачи, а совокупность вариаций формулировок обеспечивает включение этого ядра в разные контексты, что и определяет разнообразие условий решения. Коль скоро ядро выделено и решение найдено, его принцип, отделенный и очищенный от частных условий, становится переносимым (транспонируемым) на множество других частных условий, если при этом сохраняются те же существенные отношения, при которых разработано найденное решение, тем самым обеспечивается правомерность переноса принципов решения на новые области их применения при обучении.

Рис. 24, в

Изменение формулировки, включая название новых понятий, влечет за собой связанные с ними зрительные образы, а последние, будучи включены в новый контекст (фон), порождают, сопоставление их с новыми понятиями и т. д. В этом смысле переформулирование способствует непрерывному переводу проблемы с языка слов и символов на язык образов и обратно, при этом может происходить постепенное восхождение ко все более обобщенным образам и понятиям.

Таким образом, разнообразие вопросов и формулировок проблемы создает нужную среду для порождения гипотез или перебора альтернатив. Было отмечено, что обычно в поиске решения человек перебирает лишь небольшое число вариантов из всех мыслимых, активно ограничивая себя различными способами. Некоторые из способов ограничения перебора весьма эффективны для ускорения решения. Так, эмоции как субъективная оценка значимости события являются одним из механизмов, который под влиянием системы ценностных ориентации человека направляет дополнительное возбуждение лишь в некоторые поля памяти, тем самым ограничивая зону перебора. Однако важно так сократить перебор, чтобы, образно выражаясь, «с водой не выплеснуть ребенка». Некоторые способы ограничения приводят к рассмотрению лишь стандартных гипотез, к ним относятся индивидуальные интеллектуальные штампы, порожденные повторяемостью проблем в личном опыте, общечеловеческие трафареты и социальные табу, которые связаны с боязнью отличаться от других людей и с давлением авторитетов.

В последние годы разработаны специальные приемы, побуждающие человека при решении творческих задач преждевременно не сужать поле анализа, не упускать из рассмотрения кажущиеся маловероятными комбинации, использовать все возможные аналоги, не критиковать себя преждевременно и не сомневаться в правильности избранного пути решения. Эти приемы носят название «мозговая атака», «синектика», «морфологический анализ», «метод фокальных объектов», «список контрольных вопросов» и др. Совокупность этих приемов направлена не только на оптимальное использование произвольных компонентов мышления, но и на то, чтобы непроизвольные ассоциации направлялись в требуемое русло и из них извлекался максимум информации.

Речь послужила катализатором совершенствования человечества, создав людям возможность общения в совместном труде. Слово выделяет объект из среды, давая ему имя, и включает его в категорию сходных. Так, с помощью речи человек организует свое и чужое поведение и расчленяет (анализирует) внешнюю среду. Речь выступает как средство внешнего проявления мыслей и чувств одного человека для другого. Появление устной и письменной речи определило специфику развития мышления, продуктом которого является вскрытие существенных отношений между объектами и явлениями. Процесс мышления в качестве основного звена включает многократную трансляцию проблемы с языка образов на язык символов. Такой многократный перевод — не переливание из пустого в порожнее, а непрерывное восхождение к образам и символам другого уровня обобщения. Именно на этом пути достигается понимание проблемы и вычленяется ее суть.

Оба языка — образов и символов — на определенном этапе развития связаны с речью. Сопоставление языка первичных образов (например, зрительных) их словесным эквивалентам предполагает построение предложения, а грамматическое строение фразы непременно отражает отношения этих объектов. Когда утверждается, что после нескольких циклов трансляции человек может перейти к использованию все более обобщенных понятий, то это не вызывает трудностей понимания, поскольку каждому известны понятия разной степени обобщенности (например, суждения: это — кошка и это — млекопитающее) и участие речи в этом аспекте мышления несомненно. Несколько этапов формирования все более обобщенных образов демонстрирует история развития письменности, где изображение слова — это образ, утративший всякое внешнее сходство с исходным объектом, а предложение — это пространственная структура, отражающая отношения между объектами в своей грамматической форме (рис. 24, а).

Воздействие речи на восприятие, память и внимание служит одним из существенных факторов при их развитии. Влияние речи на все эти процессы многогранно, она и определяет избирательность внимания, и организует структуру восприятия, и формирует архитектонику памяти. Организуя произвольное внимание, слово создает возможность продлить воздействие внешнего стимула, замещая его, предупреждая переключение восприятия на другой стимул. Так, благодаря речи формируется произвольность в последовательности анализа внешней среды. Продукт восприятия — обобщенный образ категоризируется и сопоставляется с названием, тем самым и предопределяется обратное влияние слова на точность последующего восприятия.

Не менее отчетливо проявляется влияние речи на память. Название, сопоставленное с рисунком в момент запоминания, изменяет сохранение его в памяти таким образом, что при вспоминании рисунок реконструируется не по зрительному следу, а по названию. Иначе говоря, выдвинутая на основе прежнего опыта и вербализованная гипотеза может сделать восприятие тенденциозным. Каждое слово в памяти закономерно связано с другим словом более или менее прочными ассоциативными связями, и функциональная структура, где еще прослеживаются слабые связи этого конкретного слова, называется его смысловым полем. Есть основания предполагать, что слова, более тесно связанные, т. е. с большими вероятностями встречаться в речи вместе, расположены в центре поля, а слова, редко вместе встречающиеся, — на его периферии. Подобная организация смыслового поля слов проявляется, например, в понимании переносного значения слова и юмора. Только активное владение всем смысловым полем слова позволяет понять соль шутки — ощутить малую вероятность слабых связей смыслового поля. Отсюда проясняется значимость изучения не только грамматики, но и обширной лексики при овладении иностранными языками.

Рис. 24, г

В отличие от мышления, вычленяющего обобщенные значимые для всех людей отношения между объектами и явлениями внешнего мира, эмоции выявляют отношение данного человека к предметам и явлениям. Эмоции — это психический процесс, отражающий личную значимость внешних и внутренних ситуаций для осуществления регуляции жизнедеятельности человека. Предполагают, что когда-то эмоции явились важным шагом на пути развития мышления. Действительно, необходимым условием вычленения отношения между объектами в чистом виде, осуществляемым в процессе развитого мышления, является децентрация — свободное перемещение в мысленном поле и способность посмотреть на предмет с разных точек зрения, отсоединенных от себя самого. В эмоции человек еще сохраняет «пуповину» связи своей позиции только с самим собой, т. е. вычленяет не объективные отношения между внешними по отношению к нему предметами, а только свое субъективное отношение к ним, тем не менее это уже формирование отношения, и поэтому можно говорить, что мышление и эмоции в этом смысле имеют родство.

Эмоции играют собственную уникальную роль в психической жизни человека. Наиболее существенной чертой эмоций является их субъективность. И если такие познавательные процессы, как восприятие и мышление, позволяют человеку объективно отражать окружающий его и независимый от него внешний мир, то эмоции позволяют отразить субъективное отношение человека к миру. Структура эмоциональных процессов существенно отличается от познавательных прежде всего тем, что эмоции не только осмысливаются и осознаются, но и переживаются. Переживание — это непосредственное отражение человеком своих собственных телесных, физиологических и душевных состояний. Коль скоро эмоция — отражение отношения человека к некоторому объекту, она необходимо включает и некоторую информацию об этом объекте, и если познавательный компонент эмоции содержит отражение объекта эмоции, то ее переживательный компонент отражает состояния человека в этот момент. Из этого вытекает двойная детерминация эмоций: с одной стороны, потребностями человека, которые определяют его отношение к объекту эмоций, а с другой — его способностью отразить и понять определенные свойства этого объекта.