Читать онлайн «Анализ личности». Страница 90

Если амеба и червь в человеческом организме продолжают действовать в качестве стержневых элементов его эмоционального функционирования, тогда наши усилия связать и, тем самым, свести основной биологический рефлекс оргазмического наложения к простейшим плазматическим функциям совершенно оправданны.

Выше мы утверждали, что разрушение диафрагменного сегмента неизбежно приводит к первым оргазмическим конвульсиям тела. Мы также подчеркнули, что конечности были просто продолжениями двух сегментов груди и таза. Самые крупные и наиболее важные нервные узлы находятся в середине корпуса, возле спины.

Теперь же мы хотим совершить мысленный прыжок, который, на первый взгляд, является <антинаучным>, <необоснованным> и действительно <сумасшедшим>. Впоследствии мы сможем оглянуться и посмотреть, не испортили ли мы что-нибудь.

Каждый из нас видел кошку с выгнутой спиной. Мягкое тело кошки напряжено, голова и задние лапы слабо подрагивают.

В реальной жизни можно представить себе любое животное, в том числе и человека, в таком же положении. Не легко прочитать внешнюю выразительность этого особого положения напрямую. Если наблюдать его внимательно в течение некоторого времени, создается впечатление медузы с щупальцами.

Биофизике предстоит научиться читать формы движения с помощью формы тела и формы выразительности, исходя из форм движения. В дальнейшем мы к этому еще вернемся. Здесь же наблюдается явное сходство положения с позицией медузы с щупальцами. Мы можем развить аналогию. Когда медуза двигается, щупальца сближаются и расходятся в ритмичном чередовании. Это эвристическая субстанция нашего мысленного прыжка: выразительные движения в рефлексе оргазма, рассмотренные в терминах тождественности функции, - точно такие же, как у живой плавающей медузы.

В обоих случаях концы тела ритмично движутся по направлению друг к другу, как будто хотят дотронуться друг до друга. Когда они сближаются, мы имеем состояние сокращения. Когда они далеки, насколько это возможно, мы имеем состояние расширения или релаксации оргонной системы. Это крайне примитивная форма биологической пульсации. Если эта пульсация ускорена, если наблюдается клоническая форма, то мы имеем выразительное движение оргазмической конвульсии.

Выделение икры у рыбы и спермы у животных связано с этой плазматической конвульсией тела в целом. Оргазмическая конвульсия сопровождается высокой степенью возбуждения, которое мы испытываем в качестве удовольствия в <высшей точке>. Короче говоря, выразительное движение рефлекса оргазма представляет весьма немаловажную, современную мобилизацию биологической формы движения, которая идет еще со стадии амебы. Взгляните на рисунок, иллюстрирующий движение медузы.

При тщательном изучении функциональная тождественность движения медузы и оргазмической конвульсии оказывается значительно менее странной, чем это могло показаться поначалу. Ввиду того, что в сегментарном устройстве панциря и в сфере эмоций червь <продолжает функционировать> в человеке, нет ничего особенного в том, что функция медузы выражена в конвульсии тела в целом. Мы должны будем смириться с мыслью, что мы имеем здесь дело не с атавизмами нашего филогенетического прошлого, а с современными биоэнергетически важными функциями в высокоразвитом организме. Самые примитивные и самые развитые плазматические функции существуют бок о бок и функционируют, как если бы они были соединены друг с другом. Развитие более сложных функций в организме (функций, которые мы называем <высшими>) не влияет на существование и функцию <медузы в человеке>. Именно эта медуза в человеке представляет его единство с менее развитым животным миром. Точно так же как теория Дарвина выводит происхождение человека от низших позвоночных на основе морфологии человека, оргонная биофизика прослеживает эмоциональные функции человека гораздо дальше - к формам движения моллюсков и простейших.

Функциональная идентичность жизненных функций человека с функциями примитивных органических форм движения простирается гораздо дальше сравнения с медузой.

Таким образом, то, что мы называем <природой в человеке>, может быть переведено из сферы мистики и поэтической фантазии в конкретный, объективный и практический мир естественной науки. Здесь мы имеем дело не с метафорическими аналогиями, и еще меньше с сентиментальным восприятием; мы имеем дело с осязаемыми, видимыми и управляемыми процессами живого организма.

Глава 15

ШИЗОФРЕНИЧЕСКИЙ РАСКОЛ

<ДЬЯВОЛ> В ПРОЦЕССЕ ШИЗОФРЕНИИ

Идея о <дьяволе> - истинное выражение искажения природы в человеке. Никакой другой человеческий опыт не поддается так хорошо изучению природы <дьявола> как шизофренический опыт, шизофренический мир в самой чистой его форме: смесь мистицизма и эмоционального ада, проницательного, хотя и искаженного, видения; Бога и дьявола, извращенной сексуальной и убийственной морали, здравомыслия, идущего к самой высокой степени гениальности, и безумия в его самом глубочайшем проявлении, соединенном в одном ужасном опыте. Я имею в виду здесь шизофренический процесс, который в классической психиатрии называется <параноидным слабоумием>, а не так называемое <кататоническое оцепенение>. В то время как кататония обычно характеризуется отделением от реальности и общим мышечным блокированием, шизофренический процесс состоит главным образом в медленном, вялом ухудшении биофизического функционирования. Начальные фазы параноидной шизофрении, особенно в период половой зрелости, характеризуются причудливыми идеями, мистическими понятиями, манией преследования и галлюцинациями, лишенными рациональных ассоциаций и какого-либо смысла. В конечном счете происходит нарушение общего функционирования всего организма.

Я ограничусь теми шизофреническими процессами, которые имеют отношение к нашей основной мысли: <дьявол> как представитель извращенной природы человека. Они включают в себя сферу вторичных, извращенных и антиобщественных побуждений, редко проявляющихся у хорошо <бронированных> невротиков; сферу первичных биофизических ощущений, плазматических потоков и опыта, полученного из контакта с космическими функциями; опыта, который почти полностью заблокирован в так называемом человеке нормальном, и наконец манию преследования как опыт исходящий из больной, хотя и наиболее чувствительной биосистемы.

Шизофренический мир смешивается в одном опыте, который тщательно изолирован в человеке нормальном. Хорошо приспособленный к жизни человек нормальный составлен из точно таких же ощущений, как и шизофреник. Современные психиатрические знания не оставляют никакого сомнения в этом. Человек нормальный отличается от шизофреника только тем, что эти ощущения по-другому размещаются. Он - <социально мыслящий> торговец или клерк в течение дня; налицо его дисциплинированность. Он живет вне своих вторичных, искаженных побуждений, но когда он покидает дом или офис, чтобы посетить некий далекий город, он предается садистским оргиям или беспорядочным половым связям. Это его обывательское существование резко отделено от его <второй жизни>. Он верит в существование некой сверхъестественной силы и в ее противоположность - дьявола. Эти базисные группы не смешиваются друг с другом. Человек нормальный не верит в Бога, когда занимается не совсем честными делами, тем, что священники в воскресных проповедях называют <греховным>. Человек нормальный не верит и в дьявола, когда он занимается научной деятельностью; у него нет никаких извращений, он любит свою семью; но он забывает своих жену и детей, когда позволяет дьяволу вести себя в публичный дом.

Некоторые психиатры отрицают правдивость этих фактов. Другие - не отрицают их, но говорят, что отделение дьявольского от социальной жизни только к лучшему и что это делается для ее защиты. Человек, истинно верующий в существование Христа, мог бы возразить на это. Он мог бы сказать, что сфера влияния дьявола должна быть, несомненно, уничтожена, но не так, чтобы, будучи уничтоженной в одном месте, она появилась в другом. На это другой верующий мог бы возразить, что истинная сила - не в отсутствии порока, а в сопротивлении дьявольским искушениям.

Я полагаю, что опираясь на мышление и способ собственной жизни, каждая сторона может указывать на что-то верное. Нам необходимо выйти из этого порочного круга, чтобы понять дьявола, появляющегося в повседневной жизни и в мире шизофрении.

Дело в том, что шизофреник, в среднем, более честен, чем человек нормальный, если принять прямоту выражений за индикатор честности. Каждый хороший психиатр знает, что шизофреник патологически честен. Он также, как обычно говорят, адекватно воспринимает действительность. Шизофреник видит лицемерие и не скрывает этого. У него отличное понимание эмоциональной действительности в отличие от человека нормального. Я подчеркиваю, что именно из-за этой открытости человек нормальный так сильно ненавидит шизофреника.