Читать онлайн «От Ариев до Викингов, или Кто открыл Америку». Страница 101

79

По всей видимости, братья остановились, а возможно, и провели зимовку на одной или двух стоянках, где они уже бывали в ходе прежних плаваний. Некоторые географы отмечают, что оба этих скальных объекта во времена Ингольфа и Хьорлейфа вполне могли быть островками.

Название Вестманнаэйяр эти острова носят до сих пор. Исландские историки обычно сходятся во мнении, что большинство существующих на сегодняшний день на острове топографических названий возникли в период активного расселения здесь норвежцев и в большей или меньшей степени сохранились неизменными.

Норвежские названия, восходящие к тому периоду, были языческими (Исландия приняла христианство лишь в 1000 г.), и тем не менее целый ряд исландских топонимов включает в себя одно из трех ключевых для христиан понятий, свидетельствующих о присутствии христиан на острове или контактах с ними. Словами этими были кросс, кирк и папа. Понятие «кросс», по-видимому, ассоциировалось с отдельно стоящими поклонными крестами, хорошо видными издалека. Слово «кирк» обычно обозначало церковь, но в раннюю эпоху истории Исландии часто употреблялось и применительно к небольшой, но всегда христианской капелле (часовне). Язычники-норвежцы всегда именовали свои молитвенные места храмами.

Норвежцы были прагматиками. Воин, захватив земли и видя перед собой крест, возвышающийся в некой точке местности, вполне мог назвать это место Кросснесс (Крестовый перевал), то есть подтвердить название, под которым это место уже было знакомо туземным жителям. Если же ярл захватывал земли, на которых уже стояли христианский алтарь или часовня, он вполне мог назвать их Киркьюбол (Место, (где стоит) часовня), хотя сам он был и оставался стойким последователем Тора.

Капеллы (часовни), алтари и поклонные кресты всегда были характерной чертой ландшафта в раннехристианских странах. Я уверен, что норвежцы, оккупировавшие Ирландию, приняли уже существующую топонимию и продолжали пользоваться ею, хотя в ее состав входили названия многих таких мест. Новые, возникшие под влиянием норвежцев топонимы аналогичного происхождения, вне всякого сомнения, появились на карте уже после того, как сами норвежцы приняли христианство, однако старинные названия сохранились.

Беглый взгляд на карту Исландии позволяет обнаружить не менее пятидесяти девяти топонимов, содержащих корни кирк, кросс или папа, в восточной части острова, тридцать три таких топонима вдоль южного побережья, двадцать пять — в западном округе и, наконец, двадцать девять — на северо-западном полуострове Исландии. Топонимы эти позволяют идентифицировать тридцать шесть мест, где некогда стояли поклонные кресты, двадцать девять мест, где высились капеллы; семь мест содержат в своих топонимах корень «папа» и еще тридцать четыре усадьбы или земельных надела, в названия которых входят хотя бы один из трех этих топонимов. Поэтому я прихожу к выводу, что многие, если не большинство, таких топонимов обязаны своим происхождением альбанам — прежним жителям той страны.

Когда страну захватили норвежцы, на долю туземного населения остался не слишком широкий выбор вариантов судьбы. Они могли бежать. Могли остаться на прежнем месте, подвергаясь риску быть убитыми или обращенными в рабство. Сделавшись рабами, они могли либо оказаться проданными в другие края, либо быть направленными на принудительные работы на своих же полях. Еще один вариант судьбы — бежать в отдаленные и труднодоступные районы, где они могли надеяться пережить невзгоды, пока норвежцы, освоившись на острове, не придут за ними, как хищные волки за добычей, и переловят и передушат всех.

Так или иначе, но некая часть прежнего населения неизбежно сохранилась в составе нового этноса. Доля аборигенов в новом этносе могла варьироваться в зависимости от местных условий.

Так, на Шетландских островах сохранилась немалая доля прежнего населения, обосновавшаяся на какое-то время на островах Йелл, Унст и Фетлар.

На Оркни столь заметной доли аборигенного населения не было, по всей вероятности, потому, что на этом архипелаге, за исключением разве что островка Хой, попросту не оставалось места, где могли бы укрыться изгнанники.

Я убежден, что наиболее значительным убежищем в Исландии был полуостров Дранга, представляющий собой узловатый кулак, которым Исландия как бы грозит Кроне. Это был один из последних округов, способных привлечь внимание норвежцев. Беженцы-альбаны могли обосноваться здесь, в мрачноватых долинах Дранги, и оставаться на одно-два поколения, после чего они неизбежно были изгнаны и отсюда.

Когда проводились археологические раскопки в Браттахлиде, метод датировки по изотопам С-14 еще не был создан, и поэтому провести точную датировку этой стоянки не удалось. Скандинавские историки предположили, что ее возраст не может быть более ранним, чем год прибытия Эрика на Гренландию. И хотя место стоянки было серьезно повреждено, тем не менее там вполне возможно получить образцы для датировки по радиоуглеродному методу и определить ее истинный возраст. Однако ни датские ученые, ни специалисты из других Скандинавских стран так и не проявили интереса к этому.

Многие норвежцы, селившиеся на островах Западных архипелагов, на Исландии и Гренландии, вполне могли занимать жилища и селения, покинутые их недавними жителями. А поскольку и типы построек, и утварь, и орудия труда, использовавшиеся многими поколениями жителей, мало чем отличались из века в век, очень сложно определить, кто же были первые обитатели и когда они пришли сюда. Единственное исключение — применение самых современных методов датировки.

Волк Удина — двухсоставный кеннинг (устойчивая поэтическая метафора), обозначающий викинга. (Прим. перев.)

Я провел собственное исследование мореходных качеств морских судов той эпохи и особенностей их навигации. Результаты этого исследования представлены в книге «Викинг на запад», Приложения Е и F (Toronto: McClelland and Stewart, 1965).

«Викинг на запад», Приложение J, «Старинные церковные документы».

Тонзура или гуменце — небольшая пробритая зона на темени, символ и непременный атрибут духовного сана в католической церкви. (Прим. перев.)

Ливьеры (livyers) — бытующий на Лабрадоре термин для обозначения людей смешанной расы. Он буквально означает «люди, которые живут здесь». Я отдаю ему предпочтение по сравнению с любыми другими терминами, обозначающими людей смешанной расы.

Типичный менгир, характерный для эпохи мегалита. (Прим. перев.)

Хотя иногда трудно провести четкую границу между следами, оставленными стальными ножами и кремниевыми орудиями, следы металлической пилы и топора отличить не так сложно. В этой связи особенно важно отметить, что люди Дорсетской культуры, как принято считать, не знали сверла. Между тем в культурных слоях, относящихся к Дорсетской культуре, Ли нашел множество артефактов с отверстиями, просверленными очень тонко и точно и, несомненно, металлическими сверлами.

Томас Э. Ли. Пейн Лейк, полуостров Унгава. Археология, 1964. В сб. «Travaux Divers», no. 12 (Quebec: Centre d'Etudes Nordiques, Universite Laval, 1966); «Археологические открытия: регион Пейн Бэй и Унгава, 1966» в сб. «Travaux Divers», no. 20 (Quebec: Centre d'Etudes Nordiques, Universite Laval, 1968).

Некоторые весьма авторитетные ученые отвергают предполагаемый факт присутствия европейцев в Северной Америке в доколумбовую эпоху, поскольку in situ (на месте) было найдено слишком мало артефактов бесспорно европейского происхождения. Подобное возражение звучало бы убедительно, если бы речь шла о массовом транспорте товаров в послеколумбовую эпоху. Но ведь все признают тот факт, что в доколумбовую эпоху торговля между Европой и Северной Америкой (включая Гренландию) носила относительно спорадический характер. Торговые суда были невелики, немногочисленны и плавания между континентами совершали достаточно редко. Записи в хрониках свидетельствуют, что даже небольшое число рейсов (более двух-трех в год) к берегам норвежской Гренландии было явлением из ряда вон выходящим, и к тому же бывали интервалы в несколько лет, когда в те края не прибывало ни одного торгового судна. Столь же скудными были и деловые контакты и с побережьем Северной Америки.

Более того, местные грузы по большей части потреблялись самими переселенцами, так что для торговли с туземными жителями мало что оставалось, «Потреблялись» — термин достаточно удачный. Что же касается прочных товаров, в особенности изделий из металлов, то их очень берегли, передавая из поколения в поколение до тех пор, пока они не приходили в полную ветхость. Сама редкость и малочисленность таких артефактов на стоянках в Гренландии, на протяжении четырех веков занятых норвежцами, свидетельствует, что с дорогими импортными орудиями обращались с крайней осторожностью. Мы можем констатировать, что европейские поселенцы доколумбовой эпохи на побережье Унгавы, Лабрадора и Ньюфаундленда обращались с «заморским импортом» с такой же бережностью, и именно поэтому до нас практически не дошло артефактов подобного рода.