Читать онлайн «О недугах сильных мира сего (Властелины мира глазами невролога)». Страница 44

Уже при Болеславе I, но еще больше в годы правления его сына, после полного объединения страны, происходят значительные изменения во всей системе управления. Прежнее разделение государства по племенам и родам изжило себя. Племенные вожди и старейшины отдельных родов, если только они не подчинились князю, были давно истреблены. Больше того, не существовали даже некоторые роды и целые племена. Так, в Чехии Пржемысловичей постепенно внедряется административное управление, т. е. разделение государства по жупам (позднее областям), с центром управления в одном из княжеских замков, где, помимо служилых во главе со старейшиной (позднее бургграфом), находились гарнизон и дворовые. В это время и в столичном городе Праге возникают соответствующие учреждения с действием на всей территории (управляющий жупой, позднее главный бургграф, верховный канцлер, верховный судья, главный камергер, главный писарь и т. п.).

Князь на все эти должности назначал людей, главным образом, из своей дружины в благодарность за верную службу. Они получали не деньги, а так называемую награду из собственности князя -- селения, крепости и хозяйства с подданными, которыми сначала они пользовались как ленными владениями до своей смерти и которые позднее стали переходить к их наследникам. Так из вассалов, сначала полностью зависимых от князя и преданных ему, стала формироваться и на протяжении дальнейших десятилетий укрепляться чешская аристократия...

О политических и государственных способностях Болеслава I говорят и другие шаги, сделанные в интересах освобождения чешского государства от зависимости немецких епископов и господ. Шаги, которые от государя, отмеченного печатью Каина, менее всего можно было ожидать. Речь идет об основании пражского епископства, т. е. самостоятельной чешской церковной организации.

Для этого, конечно, необходимо было согласие церковных и мирских верхов. Поэтому Болеслав I в 965 г. поручает своей дочери Младе, находящейся в Риме, связаться с папой римским. По-видимому, ее миссия была успешной. Папа римский Иоанн XIII передал ей учредительную грамоту не только пражской епархии, но и женского бенедиктинского монастыря св. Георгия в княжеском замке (Млада стало его первой аббатисой).

Однако сам Болеслав I этого не дождался, как не дождался он и инвеституры первого епископа в Праге. Он умер 15 июля 972 г. (в хронике Козьмы приводится ошибочная дата 967 г.: либо первый чешский хронист допустил неточность, либо -- согласно версии Д. Тршештика -- сделал это сознательно, передвинув дату смерти Болеслава, дабы не приписывать братоубийце заслугу за основание епископства). Тридцатисемилетнее успешное правление Болеслава на весах истории значительно перевешивает чашу, на которой лежит обвинение в братоубийстве. Он многое сделал, но ушел из жизни, не докончив своих дел. К счастью, его сменил способный наследник.

Яблоко от яблони недалеко падает. Новый князь Болеслав II был достоин отца во всем, а кое в чем его и превосходил. Если применительно к отцу многие хронисты и историки употребляют прозвище Грозный, то сына называют Благочестивый. В этом заслуга хрониста Козьмы Пражского, ибо для него князь Болеслав II "человек самых христианских качеств, человек, верящий в церковь, отец сирот, защитник вдов, утешитель угнетенных, радушный хозяин, принимающий священников и странников, основатель церквей божьих".

Действительно, этих церквей Болеслав II построил ровно двадцать, что церковному служителю Козьме казалось особенно значительным и привлекательным в князе. Все остальное в этой цитате -- лишь атрибуты литературного штампа, часто встречающегося у средневековых авторов. Далее Болеслав основал три монастыря монашеского ордена бенедиктинцев (св. Георгия, в Бржевнове и Острове) и щедро наделил им богатств, земли, скота и всего необходимого для жизни монахов и монахинь, что, вместе взятое, создавало условия для развития культурной деятельности монастырей, возникновения церковных школ и роста образования.

Однако прежде всего он довел до победного конца дело, начатое отцом, и основал епископство. Вскоре после своего вступления на трон он получил согласие епископа Вольфганга из Регенсбурга и императора Оттона I (лишь император имел право инвеституры, т. е. введения в должность епископа), но поскольку Оттон I внезапно скончался, Болеславу пришлось ждать согласия его преемника Оттона II. Наконец, в 973 г. он получает официальные регалии для епископа пражской епархии Детмара, родом саксонца, но знающего славянский язык, т. к. он до этого жил многие годы в Чехии.

Новая епархия организационно была подчинена Мангеймскому архиепископу, что, в общем, было невыгодно, но основание епископства в Праге в целом можно считать успехом в политике Болеславов I и II в деле укрепления мощи Пржемысловичей. Тогда церковь была полностью подчинена государям. Князь назначал и отстранял от должности священников в отдельных костелах и даже собирал десятинные налоги, которые платили верующие церкви. А пражский епископ был, собственно, княжеским капелланом, который выполнял целый ряд светских задач, например, вел дела с зарубежными монархами и т. д. Таким образом, из средневекового крылатого выражения "крест и меч" преимущество извлекала светская власть. (Так называемое клюнийское движение за преобразования, направленные на завоевание независимости церкви от светской власти и повышение нравственности христиан, и прежде всего среди священников и монахов, во Франции и Италии было еще в зародыше; в Чехии оно получило распространение в годы деятельности второго пражского епископа Войтеха из княжеского рода Славниковичей).

Примером отца руководствовался Болеслав II и в вопросе освобождения от политической зависимости чешского княжества от Священной Римской империи. Как только в 974 г. разразилась борьба князей за трон, он вмешался в нее и поддержал Генриха Баварского. Как выяснилось, князь поставил не на ту карту: победил Оттон II, который в отместку Болеславу за его "вероломство" трижды безуспешно вторгался в Чехию. И лишь четыре года спустя, в 978 г., наконец, заставил чешского князя признать его главенство. Мир, заключенный Болеславом II, развязал ему руки в деле территориальных захватов на Востоке. Он расширил свою державу за счет части Верхней Лужицы и на некоторое время -части территории галицкой земли, граничащей с Киевской Русью. Вплоть до этих мест, к реке Бугу, простиралась власть чешского князя, как об этом сообщают хроники и летописи тех времен. Однако о характере этих захватов в них ничего не сказано. На сей раз, видимо, речь шла о военных захватнических действиях, о внезапных нападениях на поселения и крепости вооруженных отрядов князя. И только страх и перевес оружия могли удержать правителей на далеких берегах Вислы или в других краях в зависимости от чешского государя. А если они хотели отторгнуться и пытались найти помощь и защиту в другом месте, Болеслав без колебаний бросал туда все силы (как, например, в Силезии его войска подавили мятеж под руководством его зятя, польского князя Мешко I). Территориальное расширение чешского княжества, которое вело к усилению власти правителей, было оплачено кровью, насилием и страданиями тысяч людей -- как воинов, так и пахарей -- которые часто и не знали, что те дикие всадники, что вторгались в их селения, забирая урожай и скот, а в случае сопротивления поджигали их дома, были из дружины Болеслава.

Думаю, это надо было отметить, чтобы понять смысл (и значение) жестокого даже по тем временам события, происшедшего в конце жизни Болеслава не где-то в пограничных лесах, а прямо в центре чешской котловины, в замке Либице. Он был построен на пологом холме недалеко от слияния рек Цидлина и Лаба и обнесен двойным крепостным валом, за которым высились великолепный замок, костел и дома для дворовых и вооруженной дружины. Но этот замок -что важно подчеркнуть -- не принадлежал Пржемысловичам.

Его построил где-то в середине IX века неизвестный вельможа из зличан или хорватов -- племен, осевших на востоке от реки Влтава и в восточной части Полабской низменности. Здесь постепенно стал формироваться своего рода политический центр, вокруг которого насильственным путем (как и в Чехии Пржемысловичей) объединялись роды и племена из окрестности, пока не возникло княжество, известное в истории под названием владение Славниковичей. Свое название оно получило по имени князя Славника, который владел Либице в годы правления Болеславов. Славник был человек необычайно способный, а что касается политических амбиций, в этом он не уступал обоим Пржемысловичам. В Либице у него был собственный капеллан, большой княжеский двор. Он чеканил собственную монету, а с соседними правителями поддерживал внешние связи, которые скреплял династическими браками своих сыновей и дочерей с влиятельными немецкими родами.

За всем этим Болеславы (их жены были также немецкими принцессами) следили с беспокойством. Особенно Болеслав И видел в Славниковичах угрозу для Пржемысловичей и их государства. Он тяжело переживал то, что после смерти Славника (981) его сыновья пытались полностью освободиться из-под власти пражского князя. Напряженность между этими династиями не ослабла даже после того, как сын Славника Войтех стал вторым пражским епископом (982). Наоборот, со временем она еще более усиливалась. Все чаще и острее происходили столкновения пражского князя с епископом, что переносилось на отношения между обоими родами. Совершенно закономерно дело шло к решительной развязке.