Читать онлайн «111 баек для журналистов». Страница 8

Ясно, что женщина допустила оговорку, но странно, что она сразу же не исправилась и на той же ноте продолжила читать новость. Правда, через несколько секунд темп ее речи замедлился и ведущая стала запинаться. Возможно, она представила, чем может грозить такой ляп.

Запись программы попала в Интернет и собрала тысячи просмотров. Многие интересовались, продолжит ли ведущая телекарьеру, так как понятно, что увольнение в данном случае более чем реально. Однако вскоре руководство канала успокоило зрителей, сказав, что никто никого не уволил.

Вообще журналисты нередко допускают «ляпы» в эфире. Так, в середине февраля текущего года ведущие американской радиостанции KFI-AM 640 Джон Кобилт и Кен Чампоу во время передачи, посвященной безвременно ушедшей певице Уитни Хьюстон, использовали такие слова, как «дурь» и «кокаинистка». За столь несдержанные комментарии в адрес поп-звезды их, несмотря на популярность, временно отстранили от эфира за «бестактность и некорректность». В официальном заявлении радиостанции говорится, что «менеджмент не поддерживает и не потерпит подобных высказываний». Ведущие признали свою вину и принесли извинения радиослушателям, а также родным и близким певицы. «Мы совершили ошибку и согласны с решением руководства радиостанции. Мы использовали неподобающую лексику», – подчеркнул Кобилт.

Мораль. Как говорится, ошибка ошибке рознь: красноярская телеведущая случайно (непреднамеренно!) оговорилась, а американские радиоведущие сознательно употребили некорректные слова в адрес ушедшей поп-звезды. Но они вызывают симпатию, так как признали свою ошибку и принесли извинения.

Комментарий. В каждой стране в разные времена по-разному относились к «ляпам» журналистов. Например, во Франции телеведущих, употребляющих английские аналоги вместо французских слов, штрафуют. Если бы в России штрафовали за телевизионные ошибки, денежные взыскания были бы огромны. Ветеран отечественной тележурналистики Анна Шатилова отмечает, что в среднем за одну новостную передачу дикторы допускают до 50 речевых ошибок.

В 1930-е – начале 1950-х годов советский журналист мог за «ляп» попасть в «места не столь отдаленные». Рассказывают, что в послевоенное время редактор одной армейской газеты, увидев на первой также свежего номера портрет Сталина со звездой Героя не на левой, а на правой стороне груди, получил инфаркт. Начальник политотдела армии, узнав об ошибке, спас положение, распорядившись не распространять этот выпуск в частях. Позднее вернувшегося из госпиталя редактора «по тихой» перевели в запас.

Следили, вспоминает А. И. Волков, не обнаружится ли какая-нибудь нелепица или двойной смысл. Как анекдоты, из уст в уста передавались рассказы о забавных случаях. Например, газета приморского региона, кажется, «Тихоокеанская звезда», подготовила спецвыпуск о начале путины. Коммунистов призывали показать пример трудового героизма, пустив в верхней части первой полосы «шапку»: «Всех коммунистов – в море!». Или в районной газете вышла статья о соцсоревновании на кирпичном заводе в честь предстоящей партконференции с крупным, на всю полосу, заголовком: «Встретим районную партийную конференцию добротным кирпичом!». Встречались и более тонкие двусмысленности. Скажем, рядом два заголовка: «Крайком КПСС требует ускорить сев» и, как продолжение: «Преступное деяние» (репортаж из зала суда). Такие совпадения не допускались даже на развороте.

Ветераны одной из областных газет Нечерноземья вспоминают, как в брежневские времена в их редакции уволили корректора, который не заметил ошибку в подписи к портрету юбиляра-члена ЦК КПСС: его возраст случайно уменьшили на целых десять лет. Женщина написала письмо юбиляру и лично извинилась за допущенную ошибку. Вскоре в редакцию пришла телеграмма из Москвы: корректора не только восстановили на работе, но даже выплатили зарплату за вынужденные прогулы. Ветераны шутили: «Видимо, члену ЦК – мужчине преклонных лет – понравилось, что молодая женщина сочла его не слишком старым».

Диапазон применения байки. При воспитании у журналиста ответственности за качество своей работы.

Председатель Союза журналистов России Всеволод Леонидович Богданов после окончания журфака Ленинградского университета по распределению попал на Колыму и вскоре стал самым молодым в стране главным редактором областной газеты. В своих интервью и беседах он часто называет этот период своей жизни самым интересным и увлеченно рассказывает о людях, с которыми его сводила журналистская работа в этом суровом крае.

«…Около года я работал в Магадане вместе с известным диссидентом Андреем Амальриком: он отбывал ссылку после лагеря, а я получил задание от областного Комитета партии изобличить его, “распластать”. Признаюсь, тогда книга Амальрика “Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?” казалась совершенно дикой. Я верил, что СССР незыблем, как монолит. Но Андрей был мне симпатичен как человек, и мы очень хорошо общались. Более того, вместе делали материалы. Вместо того, чтобы “изобличать”, я предложил провезти Андрея по нашим красивым стройкам, чтобы он на них посмотрел и сам написал материал. Мы с ним побывали в Билибино, где возводили атомную электростанцию. Великолепная стройка! Потом ездили в Синегорье на Колымскую ГЭС. Люди, которые там работали, создавали будущее края и новую энергетику. Амальрик, увидев все это, тоже загорелся идеями, восхитился людьми – фантастически красивыми и интересными. И в итоге написал три больших очерка.

Однако возник конфликт: те, кто дал задание скомпрометировать или сломить диссидента, запретили публиковать очерки. Хотя в них был один восторг от свершений советских строителей. Потом Андрей уехал на Запад; его судьба трагична, история гибели темная. Но первое интервью, которое он там дал, касалось меня. Сказал, что в Магадане общался с двумя руководителями областных газет, и один оказался жуткой дубиной, ему ничего нельзя было доказать, а второй – весьма лояльным человеком. “Мне жаль, – заключил он, – что такие люди в Советском Союзе ничего не решают. Умный редактор не смог настоять на публикации моих материалов”. Я в итоге получил неприятности на свою голову: текст перевели, и мой коллега – отрицательный персонаж – бегал по кабинету и кричал: “Думаешь, он тебе комплимент сделал? Это мне комплимент, поскольку он – враг!”»

Мораль. Андрей Алексеевич Амальрик оказался в Магадане, цитируя текст приговора суда, за «распространение… ложных измышлений, порочащих советский строй». В предисловии к эссе «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?», которое принесло ему популярность во всем мире и вызвало гнев власти, Андрей Алексеевич говорил, что он не является противником системы как таковой, а лишь пытается объективно проанализировать ситуацию в стране и обществе. Видимо, автор этой истории разглядел в ссыльном диссиденте черты публициста, историка и мыслителя. Отстаивая свободу выражения мысли, Амальрик проявлял искренний интерес к жизни страны. Поэтому, увидев грандиозные стройки, он не мог не восхититься людьми – «фантастически красивыми и интересными».

Комментарий. Амальрик как исследователь советской системы стоит в одном ряду с таким мыслителем ХХ века, как академик Сахаров. Журналист вернулся из Магадана в Москву в 1975 году, а через год эмигрировал. В эмиграции он много печатался, занимался общественной и политической деятельностью и погиб 12 ноября 1980 года в автомобильной катастрофе. Его последняя книга – «Записки диссидента» – была издана посмертно в 1982 году.

Советский Союз просуществовал не намного больше, чем прогнозировал Амальрик. Публицист с поразительной точностью предсказал события, произошедшие в европейской и мировой истории в 1980–2000-х годах. Это говорит о том, что он стоял выше своего времени и был способен рассуждать, не попадая под влияние идей, которые проповедует большинство. Кроме того, Амальрик впервые использовал такие понятия, как «средний класс» и «важность прав человека», которые станут играть ведущую роль спустя годы. И точно определил возрастающую роль СМИ в формировании общественного мнения.

Диапазон применения байки. При изучении истории отечественной журналистики советского периода.

«Когда я работал в “Магаданской правде” (бывшей “Советской Колыме”), – рассказывал Всеволод Богданов, – моим любимым чтивом были газеты тридцатых-сороковых годов. Там печатались заметки такого содержания: “Прииск «Мальдяк» уже третью неделю не выполняет план по добыче золота; рабочие шахты подозревают, что начальник прииска – вредитель”. Через два дня появляется заметка “Меры приняты”: “Как мы сообщали, прииск «Мальдяк» не выполнял план по добыче золота, и рабочие подозревали… Компетентные органы разобрались: начальник прииска признал, что он – японский шпион”».