Читать онлайн «111 баек для журналистов». Страница 16

Броские и видные издалека отличительные знаки, введенные для военкорров, были призваны выделить их на поле боя. Кроме того, они должны были вызывать у обеих сторон джентльменские чувства. Однако надежда на порядочность воюющих являлась скорее утешением, нежели защитой. Так, 30 августа 1877 года при штурме Плевны был ранен корреспондент «Биржевых ведомостей» Н. Максимов. В следующих боях получали ранения и другие журналисты.

Диапазон применения байки. При изучении истории военной журналистики.

В 60-е годы XIX века многие западноевропейские периодические издания в публикациях о России ссылались на «Correspodence Russe». Никто ничего не знал о таинственном русском корреспонденте, даже после того, как ссылки на него исчезли со страниц зарубежной прессы. Завесу тайну приоткрыл в своих «Воспоминаниях» бывший военный министр России Н. А. Милютин.

Мораль. «Ведение газетной полемики по вопросам чисто политическим, – пишет Милютин в «Воспоминаниях», – конечно, не было делом Военного министерства, но мои неоднократные попытки убедить нашего вице-канцлера, чтобы он принял на себя вести рядом с дипломатической войной и войну газетную, не имели успеха… Между тем, пренебрегать таким могущественным орудием, какова печать в наше время, при тогдашних обстоятельствах было даже опасно. Министерство внутренних дел также не брало на себя инициативы. Вот почему я решился принять на себя дело, которое вполне признавал чуждым Военному министерству…»

Комментарий. В то время для влияния на общественное мнение Европы по русско-польскому вопросу издавался целый ряд брошюр на иностранных языках. А с 1864 года специально для заграницы на французском и немецком языках еженедельно стало выходить секретное приложение «Correspodence Russe» к газете военного ведомства «Русский инвалид». Его страницы наполнялись известиями о том, что происходило в России, особенностями по части польских дел с разъяснениями разных случаев и происшествий. Тайное издание рассылалось в некоторые заграничные редакции, обязавшиеся печатать у себя сведения о России. Его успех был так очевиден, что уже через несколько лет нельзя было найти ни одну известную французскую или немецкую газету, где бы еженедельно не перепечатывались статьи из «Correspondence Russe». Так в Европе, ранее судившей о русских делах лишь по публикациям революционеров-эмигрантов, стало складываться благоприятное для России общественное мнение. Тайна секретного приложения охранялась настолько ревностно, что даже наследник-цесаревич, будущий Александр III, случайно узнал о его существовании только в 1868 году и стал получать единственный не заграничный экземпляр. «Correspondence Russe» выходил все время польских смут и прекратил свое существование, когда исчезла сама причина издания.

Диапазон применения байки. При изучении истории информационного противоборства.

Из иностранных журналистов, освещавших Крымскую войну (или Восточную, как ее называли на Западе), широко известен Уильям Рассел – корреспондент лондонской «Таймс», специально командированный редакцией, чтобы информировать британское общество о реальном положении дел. И хотя следом за ним при штаб-квартире союзных войск были аккредитованы другие журналисты и фотографы, в основном благодаря Расселу каждая образованная британская семья читала за завтраком ежедневный отчет о ходе боевых действий. Репортажи Рассела с места боев вдохновляли поэтов: строки из его корреспонденций становились крылатыми фразами. Например, вязаная шапка, закрывающая лицо, после его сообщений о боях под Балаклавой, в английском языке стала называться «балаклава». Именно от него общественность узнала о бедствиях, переживаемых армией в зимнем Крыму. Достаточно сказать, что от одной дизентерии скончалось 16 000 британских военных. Все это взбудоражило общественное мнение и стало одной из причин ухода в отставку британского правительства. Благодаря публикациям популярность «Таймс» в те годы достигла своего апогея. Ее тиражи доходили до 54 000 экземпляров в день при цене за номера в 5 пенни (20 копеек золотом).

Мораль. Пресса в лице «Таймс» стала настоящей «четвертой властью». Сводки с Крымской войны принесли Уильяму Расселу международную известность и статус лучшего военного корреспондента всех времен и народов.

Комментарий. В Англии Рассел считался безжалостным критиком всех неполадок в военной машине англо-французской коалиции. Армейское руководство обвиняло его в раскрытии военной тайны. В январе 1855 года лорд Раглан, командующий английской военной группировкой, которая вместе с французскими войсками осаждала Севастополь, писал военному министру о представителе газеты «Таймс»: «Я задаю вопрос: мог ли платный агент русского императора лучше служить своему хозяину, чем это делает корреспондент газеты, имеющей самый большой тираж в Европе?» После войны Раглан письменно запросил командующего М. Д. Горчакова, узнавал ли тот какие-либо секреты из корреспонденций Рассела. Российский военачальник ответил, что не получал информацию, которая не была бы ему известна.

Диапазон применения байки. При изучении истории военной журналистики.

Накануне и во время Крымской войны 1853–1856 годов в западноевропейской памфлетной литературе российскому Александру I упорно приписывали афоризм, якобы сказанный им в конце жизни и касающийся ближайшего окружения императора: «Они украли бы мои военные линейные суда, если бы знали, куда их спрятать, и похитили бы у меня зубы во время сна, если бы могли вытащить их изо рта, не разбудив при этом меня».

Мораль. Используя факты воровства и коррупции, пронизавших все слои русского общества, с которыми был не в силах справиться даже монарх, западная пресса представляла притязания России на господство на Ближнем Востоке как противоречащие здравому смыслу. Так СМИ старались подвести общественное мнение в своих странах к осознанию того, что государства западноевропейской цивилизации должны встать на пути захвата ближневосточного региона российскими варварами.

Комментарий. Стремясь показать варварство и развал российской государственной системы и неспособность русского царя навести порядок в стране, враждебная Николаю I западная пресса делала акцент на происходящем в правительстве. Знаменитое хищение в ту пору миллионного капитала Инвалидного фонда поразило Европу. Тем более что как раз в 1852 году император прикрыл неприятнейшую историю с главным управляющим путей сообщения графом Клейнмихелем и его помощниками, которые почти полностью украли суммы, ассигнованные на реставрацию залов Зимнего дворца. Больше всего воровали в армии. Дело доходило до эпидемий голодного тифа, истреблявших полки и вызванных исключительно безудержным грабежом. Зарубежная печать сообщила, что это обстоятельство связано с типичной для всех ведомств России и неслыханной по своим масштабам коррупции.

Диапазон применения байки. При изучении истории информационного противоборства и деятельности СМИ по противодействию коррупции.

Военные корреспонденты в прямом смысле этого слова появились в России сравнительно недавно. В. Апушкин, автор статьи «Военные корреспонденты», в военной энциклопедии Сытина, изданной накануне Первой мировой войны, называет А. С. Пушкиа первым военным корреспондентом России. Речь о том, что в 1829 году, во время Русско-турецкой войны, Александр Сергеевич присоединился к боевым частям в районе крепости Карс. Исследователь отметил, что великому русскому поэту было любопытно взглянуть на театр военных действий и наблюдать события, которые могли стать материалом для сочинений. Сам А. С. Пушкин так вспоминает об этом: «В 1829 году отправился я на Кавказские воды. В таком близком расстоянии от Тифлиса мне захотелось туда съездить для свидания с братом и некоторыми из моих приятелей. Приехав в Тифлис, я уже никого из них не нашел. Армия выступила в поход. Желание видеть войну и сторону малоизвестную побудило меня просить у е.с. графа Паскевича-Эриванского позволения приехать в Армию. Таким образом, видел я блистательный поход, увенчанный взятием Арзрума».

Непосредственным откликом поэта на военные операции 1829 года явилась маленькая сатирическая трилогия: «Из Гафиза», «Делибаш» и «Олегов щит». Первые две части содержат призывы к миру и ироничный протест против войны. Кроме того, в 1830 году в № 6 «Литературной газеты» Пушкин напечатал отрывок «Военная Грузинская дорога» с подзаголовком «Извлечения из путевых записок», который позднее войдет в состав очерка под названием «Путешествие в Арзрум».