Светлана Барсукова - Неформальная экономика. Курс лекций

Читать онлайн «Неформальная экономика. Курс лекций». Страница 74

Автор Светлана Барсукова

Автор этой дефиниции интересно определяет экономическую активность. Регулярное и привычное воровство бензина государственными водителями, которые потом перепродают его на черном рынке частным автовладельцам, – экономическая активность, входящая во «вторую экономику». А вот эпизодическое воровство канистры бензина случайным прохожим не является экономической активностью [Feldbrugge, 1989, p. 303].

Термин «вторая экономика» ввел К. Карол [Karol, 1971]. Он же говорит и о «третьей экономике», под которой понимается сеть магазинов для ограниченного контингента привилегированных сотрудников.

В ряде определений ко «второй экономике» причисляют только маломасштабную экономическую активность на частной основе, но не включают нелегальную деятельность государственных предприятий. Так, венгерские исследователи Габор и Галаши пишут: «Под “второй экономикой” понимается любая приносящая доход экономическая деятельность, которая осуществляется домохозяйствами или индивидами не как наемными работниками организаций социалистического сектора» [Gabor, Galasi, 1985, р. 123].

Есть работы, доказывающие неизбежность занижения оценок продаж колхозных рынков в силу специфики советской статистики [Shenfield, 1986].

Очередь как социальный институт выполняла ряд значимых функций: сдерживания потребления, рекламы, дисциплинарную функцию, функцию коммуникации и формирования социальной сплоченности, а также функцию социально-психологической разрядки [Гофман, 1989].

О том, насколько индустриальный опыт США повлиял на отечественную промышленность, можно судить из следующих фактов. Сталинградский тракторный завод, построенный в 1930 г., был сооружен в США, размонтирован, перевезен и собран под наблюдением американских инженеров. В его оснащении участвовали более 80 американских машиностроительных компаний. Технологический проект Нижегородского автозавода выполнила компания «Форд». Прототипом «Магнитки» стал принадлежащий компании «U.S.Steel Corporation» металлургический комбинат в г. Гэри, штат Индиана. А проектированием и строительством Днепрогэса занимались американская инженерно-строительная фирма Cooper Engineering Company и германская компания Siemens [Штопов, 2003, с. 121].

Еще в 1926 г. В.В. Новожилов противопоставил «общее перепроизводство» и «общий дефицит» [Новожилов, 1926].

Во времена «хрущевской оттепели» произошли отнюдь не либеральные изменения в законодательстве. Именно тогда была введена смертная казнь за хозяйственные, экономические преступления. Так, согласно Уголовному кодексу, действующему до 1 января 1961 г., максимальное наказание, которое ожидало так называемых «валютчиков», равнялось 3 годам лишения свободы. Впоследствии наказание для них было увеличено до 8 лет, позже – до 15. И, наконец, после указов 1961 – 1962 гг. за особо тяжелые экономические преступления (крупные хищения, взяточничество, нарушение правил валютных операций) был введен расстрел [Эвельсон, 1986, с. 55].

Схожая система возникла в Грузии по выпуску модной в 60-е годы одежды из ткани «болонья». Закончилось все громкими судебными разбирательствами.

Дела «валютчиков» упоминаются и в западной литературе. Так, P. Маттера в числе слагаемых «второй экономики» СССР называет иностранный туризм, открывшийся в конце 1950-х годов, когда «с рук в руки» начала продаваться валюта, что повлекло ужесточение закона в 1961 г. [Mattera, 1985].

Подчеркнем, что отчасти теневые структуры создавались не ради личного обогащения, а «ради дела», поскольку теневая компонента придавала советским предприятиям маневренность, что, впрочем, не освобождало их руководителей от ответственности.

Наиболее обширная эмпирическая панорама теневых отношений приведена в исследовании И. Клямкина и Л. Тимофеева. Здесь и коррупция государственного аппарата, и поборы правоохранительных органов, и взяточничество в высшей школе, и теневой рынок медицинских услуг, и теневое предпринимательство, и теневое кредитование, и теневые операции с земельной собственностью, и рынок освобождения от воинской обязанности [Клямкин, Тимофеев, 2000].

По оценкам Госбанка СССР, у населения к началу приватизации имелось 460 – 470 млрд руб., из них 360 млрд во вкладах в Сбербанке СССР, тогда как стоимость лишь основных фондов, находящихся в государственной собственности, составляла 2500 млрд руб. [Барсукова, 1998а, с. 272].

Предельно четко отношение к теневым капиталам выразил П.С. Филиппов, председатель подкомитета по собственности и приватизации Верховного Совета России: «Положительный эффект от появления миллионов рачительных хозяев превзойдет отрицательный – от легализации теневых капиталов» [Филиппов, 1991, с. 2].

«Перераспределение, “теневой передел” не решили, однако, главную проблему номенклатуры – как зафиксировать, материализовать свои привилегии, передать их детям. В обществе без частной собственности или, по меньшей мере, с жестким контролем над распределением это невозможно» [Пивоваров, Фурсов, 1999, с. 194].

Удивительно точно еще в 1930-е годы эту направленность процессов предвидел Л.Д. Троцкий: «Привилегии имеют лишь половину цены, если нельзя оставить их в наследство детям, но право завещания неотделимо от права собственности… Победа бюрократии в этой решающей области означала бы превращение ее в новый имущий класс» [Троцкий, 1991, с. 210].

Вспомним В. Брынцалова, сумевшего превратить президентские выборы в бренд своей фирмы. По мнению специалистов, рекламная кампания, которая дала бы аналогичный эффект для раскрутки торговой марки, стоила бы в разы дороже.

На этом основано различие понятий «good» и «commodity» в «новой домашней экономике» Г. Беккера, где первый термин обозначает «товар» как конечный продукт общественного производства, второй термин – «благо» как результат переработки «товара» в домашнем производстве.

Использованы результаты исследовательского проекта «Сращивание теневой экономики и теневой политики» (финансовая поддержка Научного фонда ГУ ВШЭ). В качестве экспертов выступили политтехнологи, депутаты разных уровней законодательной власти, сотрудники аппаратов политических партий, предприниматели. Благодарю соавтора по ряду работ в рамках этой темы В.И. Звягинцева. Полный текст см.: [Барсукова, 2006б].

Интересно, что «политико-инвестиционная» конструкция зависит от того, кто получает деньги на кампанию: сам кандидат (его доверенное лицо), непосредственный исполнитель (подрядчик), имеющий договор не с кандидатом, а со спонсором, или политическая партия в лице своих функционеров. В каждом из этих случаев возникает особая конфигурация обязательств, форм и механизмов ответственности как за провал избирательной кампании, так и за финансовые злоупотребления по отношению к спонсору.

Более того, в этом случае предприниматели могут прямо – и довольно жестко – принуждаться к финансированию выборов. Как отмечает О. Головин, «в 1996 г. перед президентскими выборами доходило до откровенного бандитизма: в Москве главы районных управ вызывали к себе “на ковер” местных бизнесменов и “воров в законе” и предлагали на выбор: либо вы вносите “добровольные пожертвования в предвыборную кассу Б.Н. Ельцина”, либо у нас с вами будет другой разговор» [Головин, 2002]. Стремительный рост рейтинга Ельцина (что в буквальном смысле дорогого стоит) говорит о том, какой выбор они сделали.

Согласно официальной статистике, в 2003 г. бюджет «Единой России» составлял 1 млрд 17 млн руб. На этом фоне КПРФ и ЛДПР выглядят «бедными родственниками»: бюджет КПРФ – 112 млн, ЛДПР – 121 млн руб. Учитывая, что в 2003 г. проводились выборы в Государственную Думу, эти партийные бюджеты включают финансирование избирательных кампаний федерального уровня.

Экспертные оценки ежегодных затрат на функционирование партий см.: [Барсукова, Звягинцев, 2006].

Более подробно см.: [Барсукова, 2006в].

Например, должности глав Нижегородской и Калининградской областей понадобились Кремлю, чтобы расколоть команду столичного мэра, соблазнив Г. Бооса и В. Шанцева губернаторскими креслами.

Выборы декабря 2004 г. в очередной раз показали, что избиратели не всегда голосуют так, как рассчитывает центр. В Псковской области победу одержал М. Кузнецов, хотя федеральная власть однозначно делала ставку на действующего губернатора Е. Михайлова (его публично поддержал полпред президента И. Клебанов и председатель Госдумы Б. Грызлов), а в Хабаровском крае был переизбран «опальный» В. Ишаев, выступивший с открытым письмом против готовящегося закона о монетизации льгот.

О том, что центр полон решимости взять под свой контроль руководство субъектов Федерации, свидетельствовало отстранение от должности корякского губернатора В. Логинова «за ненадлежащее исполнение своих обязанностей». Данный прецедент произвел сильное впечатление на губернаторский корпус, ибо с аналогичной формулировкой можно было уволить очень многих.