Светлана Барсукова - Неформальная экономика. Курс лекций

Читать онлайн «Неформальная экономика. Курс лекций». Страница 72

Автор Светлана Барсукова

Можно встретить деление советского рынка на шесть цветовых сегментов [Katsenelinboigen, 1977].

Возможно не тотальное, а селективное игнорирование формализованных институтов. Выявление области нарушаемых норм лежит в основе классификации сегментов теневой экономики (скрытая, потерянная, неучтенная и проч.) в рамках неоинституционального подхода [Feige, 1990].

Есть мнение, что нелегальную экономику тоже необходимо учитывать в национальных счетах. Во-первых, заработанные там средства идут на приобретение вполне легальных товаров и услуг, во-вторых, без учета нелегальной экономики усугубляется межстрановый статистический разрыв, так как экономика некоторых стран Азии и Латинской Америки «посажена» на криминальную деятельность.

Подробно и фундированно причины неформальной экономики проанализированы в работе американских социологов А. Портеса и С. Сассен-Куб [Portes, Sassen-Koob, 1987].

В данном случае учитывались неоплачиваемые сельскохозяйственные работники, домашняя прислуга и самозанятые (за исключением технической интеллигенции и высокообразованных специалистов).

В условиях практической нереализуемости репрезентативных обследований акцент делается на case-study – исследовании отдельных случаев, репрезентирующих качественное разнообразие явления, но не определяющих его масштабность.

«Там, где неформальная экономика получила широкое распространение и наполовину вышла на поверхность (как во многих странах «третьего мира» и в некоторых региона европейского юга), можно получить относительно достоверные оценки ее масштабов и на основе прямых опросов. …Когда государственное регулирование достаточно эффективно и при этом широко распространено – а именно таково положение во многих индустриальных странах, – ситуация меняется» [Портес, 2004, с. 331, 332].

Подробнее о различии прямых и косвенных методов измерения неформальной экономики и об их видовом разнообразии см.: [Барсукова, 2003а].

В частности, рассчитанный в 1983 г. в Лиме коэффициент Джини составил в формальном секторе 0,40, тогда как в неформальном – 0,51, что результировало расхождение предпринимательского дохода и заработка наемного «неформала» как 298,3 и 89,59 долл. [Portes, Sassen-Koob, 1987, р. 41]).

Только в 1976 г. в США прибыло 307 300 иммигрантов из Азии и Латинской Америки. И это только зарегистрированных. Количество нелегальных иммигрантов оценивается в несколько раз выше [Bach, 1978].

В той же Испании с 1970 по 1979 г. производство обуви и кожгалантереи возросло на 31%, тогда как количество официально занятых в этих отраслях сократилось на 15%. В условиях отсутствия за эти годы принципиальных технологических усовершенствований эти цифры служат косвенным показателем масштабов неформальной экономики.

Более подробно изменение роли профессиональных союзов в жизни трудовых коллективов на примере сибирских предприятий см.: [Барсукова, Герчиков, 1997].

«Взаимно усиливающееся приспособление нужд работников и стратегий фирм не могло бы успешно происходить в политически враждебной среде» [Portes, Sassen-Koob, 1987, p. 56].

Эти четыре объяснения составили концептуальную основу эмпирического исследования, в котором с помощью регрессионных уравнений попробовали оценить влияние налогов, бюрократизации управления, уровня коррупции, давления мафии, неэффективности судебной системы на уровень скрываемой деятельности. Для этого опросили по 300 официально зарегистрированных фирм с численностью от 7 до 370 работников в пяти странах (Россия, Украина, Польша, Словакия, Румыния). В РФ и Украине уровень скрытой экономики оказался выше, чем в странах Восточной Европы. Статистически значимая корреляция связывает неформальную экономику с уровнем взяточничества чиновников (хотя не очевидно, что причина, а что следствие). Менее значима связь с налоговым бременем, с оценкой работы судов и прессом криминальных групп [Johnson, Kaufmann, McMillan, Woodruff, 1999].

Очень похожие выводы о важности качества институтов делают российские ученые применительно к «ресурсному проклятию». Используя схожую идею кросс-национального исследования и технику регрессионного анализа, показывают, что «ресурсное проклятие» работает только при низком качестве институтов [Полтерович, Попов, Тонис, 2007].

Некоторые авторы трактуют сетевой капитал как «клубное благо», подчеркивая, что им владеет определенная группа лиц [Курбатова, Апарина, 2008].

По мнению Д. Старка, межкорпоративные сети служат «альтернативой искусственно навязываемой дихотомии “рынки – иерархии”» [Старк, 2002, с. 75].

Показательны периоды опричнины Ивана IV и создания новой элиты Петром I. Традиционная иерархия, не способная обеспечивать свое воспроизводство, заменяется сетью доверия, которая, перерождаясь в сеть власти, постепенно преобразуется в новую иерархию [Сергеев, Сергеев, 2003].

«Мы не считаем, что организации или институты жестко соответствуют тому или иному порядку оценивания – например, что гражданские ценности соответствуют государству, духовные ценности – церкви, а ценности домашнего очага – семье. Все организации должны преодолевать нестыковки между различными порядками обоснования ценности» [Тевено, 2002, с. 28].

По мнению А. Олейника, соотношение уровней межличностного и институционального доверия, понимаемого им как доверие к представителям легальной власти, определяет пропорции публичных и частных способов регулирования общественных взаимодействий. Оптимальное состояние – высокий уровень обоих видов доверия. Промежуточный вариант – сочетание высокого межличностного доверия и низкого институционального, и наоборот. Худший вариант – низкий уровень обоих видов доверия, что влечет угрозу целостности общества [Олейник, 2001, с. 46].

О веберовском понимании рациональности см.: [Гайденко, Давыдов, 1991].

Примером развитого этнического предпринимательства с опорой на неформальное кредитование может служить сообщество доминиканских иммигрантов в США, «прокачивающее» по своим каналам значительные финансовые ресурсы [Portes, Guarnizo, 1991].

Важность замкнутости социальных контуров Дж. Коулман иллюстрирует на примере «межпоколенческой замкнутости», когда родители детей, посещающих один класс, знакомы между собой. В такой ситуации «родители могут обсуждать поведение своих детей и приходить к согласию относительно норм поведения и санкций. …Таким образом, существование межпоколенческой замкнутости обеспечивает количество социального капитала, доступного каждому родителю в воспитании своих детей» [Коулман, 2001, с. 130].

Классический пример: выходцы с Гаити в США. Их ресурсный потенциал был столь низок, что при всех усилиях старшего поколения молодежь утеряла связь с этническими корнями и влилась в мэйнстрим американской культуры, пополнив социальный анклав общества [Miller, 1984].

Было замечено, что в Эквадоре успешные бизнесмены, как правило, являются протестантами («евангелистами», как они себя называют), тогда как большая часть населения – католиками. Но дело совсем не в предпринимательском духе протестантизма или долгом богоискательстве. Просто евангелисты являются чужаками среди соплеменников, что освобождает их от следования нормам этнической взаимопомощи и создает основу формирования предпринимательских сетей [Portes, Sensenbrenner, 1993, p. 1339].

Сеть, пребывание в которой обременительно, перестает быть притягательной. Так, вьетнамские бизнесмены в Калифорнии особо страдают от «предложения» охранных услуг со стороны бывших вьетнамских военных и полицейских. По большому счету, речь идет о желании этнических структур взять под «опеку» этнический бизнес с соответствующим дележом прибыли. В результате некоторые наиболее успешные предприниматели обрывают связи с этническим сообществом, не берут на работу соотечественников, американизируют свое имя. Причина заключается не столько в желании ассимиляции, сколько в стремлении дистанцироваться от мафиозных этнических структур посредством выхода из этнической сети [Chea, 1985].

Так, сбежавшие от режима Ф. Кастро кубинцы оказались в США в ситуации не менее жесткого контроля, но теперь со стороны этнического сообщества, не допускающего коррозии своих норм [Didion, 1987].

Неформальные нормы как фактор организационного развития с позиций основных теоретико-методологических подходов (механицистского, феноменологического, конфликтного, системно-ориентированного) рассмотрены в: [Барсукова, Карачаровский, 2004].

Природа и механизм возникновения доверия в рамках деловых сетей см.: [Барсукова, 2001; Барсукова, 2004, с. 132 – 148].

С позиции теории рационального выбора поиск партнера прекращается не тогда, когда найден наилучший вариант, а тогда, когда затраты, сопутствующие продолжению выбора, начинают превосходить ожидаемые преимущества улучшенного варианта. Если бы не было соизмерения с затратами, то поиск наилучшего варианта был бы бесконечен.