Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 386

Как и при характеристике других ступеней градации, Ламарк находит на ступени млекопитающих и выделает группы менее и более высокоразвитых животных.

К наименее развитой с точки зрения организации группе он относит водных обитателей – китообразных (и ластоногих). Ламарк и здесь противоречит сам себе, утверждая, что низкий уровень их организации обусловлен вторичным приспособлением к водным условиям, а с другой стороны, что он предопределён планом организации.

Ко второй, среднеразвитой группе Ламарк относит копытных млекопитающих, к третьей, высокоразвитой – млекопитающих коготных. При этом среди этой последней группы наиболее совершенны, по Ламарку, те, конечности которых приспособлены для схватывания предметов, и им намного уступают те, конечности которых, приспособлены только для ходьбы.

На верхнем этаже лестницы эволюции, таким образом, находятся приматы, к которым «относится и человек, если рассматривать его с точки зрения его организации» (Там же, с. 282). Следовательно человек с точки зрения его организации (а значит, по Ламарку, и способностей) – это лишь высшая точка градации животного мира. Ламарк подчёркивает: «Человеческое тело обладает не только расчленённым, но и наиболее полным, наиболее развитым во всех своих частях скелетом. Последний придаёт телу человека крепость, предоставляет ему многочисленные точки прикрепления для мышц и даёт ему возможность почти беспредельно производить всякие движения» (Там же, с. 280). Но главным эволюционным достижением человека является разум, в свою очередь явившийся итогом развития способов отражения животных от простой раздражимости. Ламарк, несомненно, подразумевает, что человек является пятнадцатым высшим классом в градации жизни, но прямо об этом не заявляет, чтобы избежать нападок креационистов.

Рассмотрение Ламарком ряда развития содержит и ещё одно бездоказательное положение, которое проясняет и стремление Ламарка изобразить виды как нечто текучее, непостоянное и нестабильное даже в достаточно краткие и непосредственно обозримые промежутки времени. Дело в том, что Ламарк стремится выстроить не просто цепь развития, но прямую и плавную родословную линию с ответвлениями вбок, обусловленными приспособительными изменениями живых существ.

Эта родословная представляет собой уже ветвистое дерево, а не прямую линию, как «лестница существ» Бонне, ведущая от неживой природы к Создателю. Однако это дерево всё ещё построено по образцу аристократической родословной, оно имеет абсолютно прямой ствол, состоящий из классов и отпочковавшиеся от него веточки видов. Господствующие классы, составляющие ствол, должны соединяться между собой переходными формами, в противном случае их происхождение от предшествующих классов становится бездоказательным. Именно так на генеалогических древах доказывалось происхождение знатных особ и их права на ношение титулов, в том числе и в роде шевалье де Ламарков.

Ламарк прибегает к обратному ходу описания по линии деградации от высших к низшим, а не градации от низших к высшим, не в последнюю очередь ещё и потому, что стремится доказать недоказуемое, например, происхождение млекопитающих от птиц. Завершив характеристику млекопитающих как класса, Ламарк утверждает:

«Прежде, чем перейти к птицам, я должен предварительно заметить, что млекопитающие и птицы не связаны между собой переходными формами; здесь существует пробел, который нам ещё предстоит заполнить. Без сомнения, следует предположить, что природа не могла не создать таких животных, которые почти заполняют этот пробел и которые должны быть выделены в особый класс, если их организация не позволит присоединить их ни к млекопитающим, ни к птицам» (Там же, с. 285).

В качестве первых кандидатов на отнесение к такому классу Ламарк выдвигает однопроходных – ехидну и утконоса, которые незадолго до издания «Философии зоологии» были обнаружены. Попытка построить своеобразную таблицу генеалогии живых существ и на её основе предсказать строение ещё не открытых вполне правомерна и ценна. Напомним, что на исходе XIX века российский учёный Дмитрий Менделеев построил таблицу химических элементов, которая позволила предсказывать существование ещё не открытых элементов с помощью их отнесения на пустые места в непрерывной последовательности атомных весов.

Но хотя мы не можем осуждать Ламарка за заблуждения, вытекающие из особенностей его времени, попытка вывести родословную млекопитающих из класса птиц через посредствующее звено, представленное утконосами и ехиднами, совершенно не соответствовала фактам, накопленным уже во времена Ламарка, в том числе и им самим, и могла объясняться лишь неуёмным стремлением вопреки всему утвердить прямолинейную конструкцию лестницы прогресса. Иногда даже не только вопреки косному мнению современников, но и вразрез с фактами и здравым смыслом.

Этим же новаторским догматизмом объясняются и попытки Ламарка изобразить черепах как переходное звено от рептилий к птицам, змей и угрей – от рыб к рептилиям, как и многие другие выше описанные натяжки и бездоказательные утверждения.

Однако в целом даже эта искусственная и прямолинейная теоретическая конструкция работает на теорию эволюции. Она позволяет отследить основное направление прогресса животного мира и составляет колоссальный шаг вперёд от «лестницы» Бонне и других «лестниц существ», предлагавшихся в XVIII веке.

Основное научно-теоретическое значение ламарковской теории градации состоит не в том, что, как полагал сам Ламарк, ему удалось построить своего рода родословную животных, обнаруживающую повышение уровня их организации, а в том, что его градационная лестница – это своего рода шкала, что-то вроде градуирования градусника. Эта шкала позволяет отследить, не без некоторых издержек, уровень организации тех или иных классов организмов, выявить направленность эволюции жизни и задолго до Джулиана Хаксли и А.Н. Северцова предложить систему критериев морфофизиологического прогресса.

21.5. Доказательная база ламарковской теории приспособительных механизмов эволюции

Как уже отмечалось, Ламарк рассматривает приспособительные механизмы эволюции отдельно от общей линии прогресса, выраженной в лестнице градации. Он стремится показать влияние обстоятельств на общую форму, состояние частей и организацию живых тел в качестве реального факта, которому не уделяли должного внимания современники.

При этом Ламарк стремится предупредить неверное понимание своего тезиса о влиянии обстоятельств как якобы их прямого и непосредственного действия, вполне адекватно формирующего, как бы «отпечатывающего» организмы. Напомним, что такое неверное понимание теории Ламарка было присуще не только его, но и нашим современникам. Ламарк подчёркивает, что «каковы бы ни были обстоятельства, они сами по себе не производят никаких изменений в форме и организации животных» (Там же, с. 333).

Обстоятельства, по Ламарку, влияют на живых существ через целый ряд посредствующих звеньев, включая потребности, действия, привычки, употребление или неупотребление органов. Пока обстоятельства существования животных достаточно стабильны, изменяются лишь в определённых пределах и с определённой периодичностью, породы животных также проявляют устойчивость к внешним воздействиям, стабильность и постоянство.

Однако стоит произойти значительным и достаточно длительным изменениям обстоятельств, и новые обстоятельства приводят к существенным изменениям потребностей. Эти изменения вынуждают животных к изменениям в действиях, а «если новые потребности становятся постоянными, животные приобретают новые привычки, которые оказываются столь же длительными, как и обусловившие их потребности» (Там же, с. 333).

Фактически Ламарк и здесь очень близко подходит к тому, что постоянство «действий» (т. е. биологической работы) вида приводит к постоянству вида, а изменение характера и содержания биологической работы влечёт за собой в конечном счёте морфофизиологические изменения.

Действия, становящиеся привычными, приводят к стойким изменениям в использовании тех или иных частей тела, при этом одни части тела получают усиленное употребление или используются по-иному, чем ранее, а другие используются меньше или вообще не используются, становясь бесполезными.

Очень длительный ряд усилий при непрерывно возобновляемом употреблении органов в конечном счёте приводит к усилению, развитию и увеличению органа. В свою очередь отсутствие регулярного использования влечёт за собой отставание в развитии, уменьшение размеров и, наконец, ослабление (редукцию) и постепенное исчезновение данной части тела.

Эти основные положения своей теории приспособительной эволюции Ламарк иллюстрирует огромным множеством примеров, демонстрирующих разнообразные ответы живых организмов на вызовы обстоятельств, возникающие при их существенном и достаточно длительном изменении.