Читать онлайн «Эволюционизм. Том первый: История природы и общая теория эволюции». Страница 324

Критикуя Канта за агностицизм, Гегель утверждает способность разума осуществлять синтез чувственности и рассудка. Однако потребность обоснования идеалистической системы и креационистского объяснения мира, которые в принципе не могут быть подтверждены чувственным материалом и доводами рассудка, побудила Гегеля оторвать рассудок от разума, опустить рассудок на грешную землю, заставив его не поверять разум, а копошиться в чувственных вещах, и поднять разум в заоблачные выси познания Абсолютной Идеи. Такой разрыв – прямое нарушение диалектической логики, причём сделанное на основании утверждения её превосходства над логикой формальной как сферой применения рассудка.

Создателям и использователям материалистической диалектики весьма импонировало гегелевское противопоставление творящего мир разума погрязшему в мирских делах здравому рассудку. Уже в ранних работах Маркс отмечает грубиянский характер обывательского «здравого смысла», сказывающийся в том, что там, где ему удаётся заметить различие, он не видит единства, а там, где он видит единство, не замечает различия. «Когда он устанавливает различающиеся определения, они тотчас же окаменевают у него под руками, и он усматривает самую вредную софистику в стремлении высечь пламя из этих окостенелых понятий, сталкивая их друг с другом» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 4. с. 299).

Энгельс подчёркивает, что все формы рассудочной деятельности нам общи с животными. По типу все признаваемые обычной логикой средства исследования совершенно одинаковы у человека и высших животных. Диалектическое же мышление возможно только для человека, да и для последнего лишь на сравнительно высокой ступени развития (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20. с. 537). Энгельсу также принадлежит блестящая критика философского здравого смысла в профессорском колпаке. По уровню мобилизационной активности и даже по стилю эта критика напоминает полемические выпады отцов церкви и средневековых богословов против неверующих и еретиков. Их цель – посрамить здравый смысл, чтобы освободить место вере в торжество Логоса над эволюцией. Особенно преуспел в критике здравого смысла средневековый религиозный философ Тертуллиан, сформулировавший знаменитый тезис «верую, ибо абсурдно».

Конечно, абсурдность веры, её антинаучная иррациональная стихия связана с принижением не только рассудка, но и разума, с презрением к логике и науке. Но это лишь крайность, религиозный радикализм. Такой радикализм, однако, содержится в любой религии, и коммунистическая религия, несмотря на включение в неё элементов научности, стремление к научной обоснованности и апелляцию к разуму, не составляет в этом отношении никакого исключения. Фанатизм адептов этой религии в XX веке намного превзошёл фанатизм адептов традиционных религий и довёл до полного абсурда как теорию, так и практику последователей этой конфессии. Конечно, всякий абсурд имеет свою логику, и именно в такую логику абсурда была превращена в советский период материалистическая диалектика. Это однако не означает полной абсурдности материалистической диалектики, диалектической логики и диалектического метода. Напротив, именно материалистическая диалектика явилась первой философской дисциплиной, в которой, пусть и в искажённом религиозной ориентацией виде, развивались элементы логического и мировоззренческого анализа эволюции.

Диалектическая логика – это прежде всего метафизика изменений. Её главный тезис выражен ещё Гераклитом: «всё течёт, всё изменяется, нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Основная претензия со стороны диалектической логики к формальной логике и традиционной метафизике состоит в неизменности в них логических форм и в отсутствии понимания повсеместности изменений. Признание повсеместной изменчивости бытия и форм сознания связано в диалектической логике с признанием всеобщности движения, абсолютности движения при относительности покоя. Покой есть лишь форма, в которой воплощается и стабилизируется движение. Этот совершенно правильный тезис приводит нередко к недооценке роли стабильности и покоя в эволюции, к преувеличению роли больших скачков, к представлению о недостаточности для развития постепенных и последовательных эволюционных сдвигов, т. е., фактически, о недостаточности эволюции для полноценного развития.

Подобно тому, как диалектическая логика разводит в разные стороны здравый смысл и разум, она противопоставляет логику эволюции и логику развития. Эволюционные изменения лишь подготавливают почву, создают предпосылки для революционного, скачкообразного развития. Можно, значит, поторопить эволюцию, направив развитие на революционный путь, создав революционную ситуацию. Именно такая логика выражена в строке поэмы «Двенадцать» А. Блока: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем».

Однако поиск закономерностей развития средствами диалектической логики приводит материалистическую диалектику к необходимости исследовать эволюционные основы хода и результатов развития. Как законы, так и категории материалистической диалектики отражают эволюционные процессы именно с логической точки зрения.

Основные три закона диалектики находятся в прямом соответствии с тремя основными законами формальной логики. Закон непротиворечия трансформируется в диалектике в закон единства и борьбы противоположностей, знание которого даёт возможность непротиворечиво мыслить противоречивость природы, общества и человеческого мышления. Закон тождества на диалектическом уровне проявляется как закон перехода количественных изменений в качественные: количественные изменения не уничтожают качественного состояния предмета, его тождества с самим собой, его идентификации, пока не будет превзойдена мера, определяющая сохранение и воспроизведение данного качества. Закон исключённого третьего в диалектике переходит в закон отрицания отрицания.

Нечто, т. е. некоторое А, подвергнутое отрицанию в процессе развития, становится чем-то иным, не – А, но это не – А, по окончании целого цикла развития подвергается второму отрицанию и вновь обращается в А, а не во что-то третье, но возвращается к этому прежнему А на новом уровне, вобравшем в себя состояние не – А, и представляет собой изменившееся, преобразованное и сохранённое, «снятое» А. Процесс изменения есть процесс повторения и возвращения, но с преобразованием прежнего порядка, предполагающее исключённое первое и изменённое второе. Отрицая эволюцию как основу эффективного и интенсивного развития, диалектика под давлением логики развития вновь возвращается к ней.

В свою очередь антиэволюционная, креационистско-ниспровергательская тенденция в диалектике приводит к субъективизму в логике, к нарушениям элементарной логики, к превращениям диалектической логики в воинствующую и апологетическую софистику. Принципы всесторонности и объективности, декларируемые диалектикой в качестве принципиальной основы диалектической логики, выдерживаются лишь до того момента, пока она с присущей ей категоричностью и страстностью не переходит к обоснованию совершенно превратных представлений о насильственном изменении общества.

Переходы в собственную противоположность как принцип диалектической логики превращаются здесь в чисто софистическую аргументацию, призванную убедить в том, что диктатура есть демократия, тотальное принуждение – путь к свободе, полное разрушение – начало созидания, ужасное настоящее – подготовка светлого будущего, массовый террор – защита общества от террора и т. д. Кошмарные результаты практического применения такой логики известны.

Высокий мобилизационный потенциал диалектики используется таким образом, что она, как и любое фанатическое религиозное мировоззрение, оказывается способной искоренять сомнения, подавлять способность к критике и объективному восприятию происходящего, интерпретировать факты, опровергающие теоретические установки, как подтверждающие их.

В советский период, когда диамат приобретает статус символа веры официальной атеистической религии, воинствующий дух диалектики используется для развязывания войны против любого свободомыслия и создания образа врага при поиске любых альтернатив ультрамобилизационному строю и курсу его вождей. В этих условиях окончательно теряется логическое наполнение диалектики, она становится мифологикой, призванной охранить советский строй при помощи софистической аргументации, создания и поддержания иллюзий, безудержной лжи и клеветы на альтернативные взгляды и альтернативные пути развития.

Софистические умозаключения лежат в основе всех идеологем советского строя, среди которых основными являются положения об относительном и абсолютном обнищании рабочего класса по мере развития предпринимательской экономики, об экономических кризисах в ней как явлениях, якобы подрывающих её основы и доказывающих неизбежность гибели «капитализма» и его замены «социализмом», о преимуществах «реального социализма» как якобы передового общественного строя, о планомерном и пропорциональном развитии «социалистического» народного хозяйства, об отсутствии в нём эксплуатации, о советской политической системе как высшем уровне развития демократии, об интернационализме советского общественного строя и отсутствии в нём угнетения национальных интересов, о культурном расцвете наций и народов при советской власти, о возникновении советского народа как нового типа исторической общности народов СССР, о миролюбии советского государства. Нет пределов тому издевательству, которому подверглось естественное стремление людей к правде и истине, к свободному самоопределению в обществе, логически оправданному осмыслению бытия и выбору мировоззренческой ориентации под железной пятой советского деспотизма.