Читать онлайн «Число и культура». Страница 70

Со следующим примером, к счастью, дело обстоит значительно проще. Речь о расположенной на юге Европы полосе романских государств: Италии, Франции, Испании, Португалии. Два первых их них обладают наиболее многочисленным населением, высокоразвиты, принадлежат "большой европейской четверке"; вторая пара занимает более скромную экономическую ступень и является в рамках ЕС дотационной. Сторонники скрупулезности могут применить на этом основании формулу 2 + 2, но мы не ставим себе подобной задачи, сосредоточившись не на различительных, а на интегрирующих признаках. Наряду с лингвистической и этнической корреляцией (романская группа языков, частичная соотнесенность со средиземноморской расой), обратим внимание на общую конфессиональную принадлежность (перечисленные страны – оплот католичества) и сходство климатических условий. Каждая из стран успела побывать в надлежащий период в статусе великой империи, память о чем бережно хранится до сих пор. Применительно к Италии – это, конечно, Римская империя, к политическим заветам которой уже в ХХ в. вдохновенно взывал Муссолини, величественная архитектура которой по настоящее время остается неиссякающим аттрактантом для индустрии туризма, а общепризнанное культурное наследие – одним из конструктивных залогов национальной идентичности итальянцев в качестве высокородных "новых римлян". На стыке Средневековья и Возрождения Венеция и Генуя строят собственные колониальные империи, становятся центрами европейской мир-экономики [62](32) . В неменьшей мере гордятся своим прошлым французы, которые на протяжении веков оставались одной из самых сильных и блестящих наций Европы, а затем возвели здание великой колониальной империи. В этом плане есть о чем вспомнить испанцам и португальцам, за спиной которых собственные колониальные империи, на их языках до сих пор говорят латиноамериканские страны.(33) По-видимому, не менее, если не более, важным является то, что у всех перечисленных стран их имперское величие – в прошлом. Нет, не национальные комплексы, огорчения и даже не благоприобретенная мудрость интересуют нас в данной связи, а те исторические выводы, политические интенции, которые направлены в будущее.

Случайно ли президент де Голль, оказавшийся современником и даже соавтором крушения французской колониальной системы (именно он вбил решающий гвоздь в ее гроб, выведя войска из Алжира), выдвинул лозунг единой Европы (от Атлантики до Урала), приложил массу усилий для его воплощения в жизнь, заразил этой идеей не только прямых политических наследников, голлистов, но и нацию в целом? С тех пор Франция – один из главных моторов европейской интеграции, борец за "суверенитет" Европы практически во всех областях. Эту волю, направленную на строительство новой, европейской "империи",(34) полностью разделяют с Францией Италия, Испания, Португалия – в отличие от правительств и партий ряда северных стран, еще недавно испытывавших серьезные колебания по поводу целесообразности "слишком быстрого" и "слишком глубокого" сближения.

Ироничный читатель, возможно, заметит, что в рядах "евроскептиков" чаще всего были замечены наиболее богатые страны (Британия, Дания, нейтральные Швеция, Австрия и Швейцария), чей удел – быть донорами, а не акцепторами в общих финансах Союза, и перспектива "кормить евробюрократов", "южных и восточных лентяев" их не вдохновляла. Но ведь Францию и Италию такое соображение не останавливало. Тем более оно не могло остановить Испанию с Португалией, чей кошелек при общем бюджете пополняется. Но сейчас нас занимают не проблемы европейского объединения как такового – тем более, что позиции евроскептиков в новых условиях резко ослабли и локомотив интеграции выходит на проектный режим, – а конкретно романский ансамбль, факторы, ответственные за его консолидацию. Четверка упомянутых стран оказалась энтузиастом Союза и никак не может быть обвинена в евроскепсисе.

Какие еще признаки объединяют этот ансамбль? – Прежде всего, однотипность и тесная переплетенность историй. Как сказано, каждое из четырех государств обладает как минимум "дважды имперским" прошлым: первая империя – Рим, которому регион в целом обязан "романизацией", вторые империи – колониальные (у Франции в промежутке еще и империя Карла Великого). Вплоть до ХVI в. Средиземноморье оставалось центром Старого Света, – напоминает Ф.Бродель [62, с. 93]. Регион отличается и перекрестными связями. У Испании и Португалии за спиной "мавританский" период и последующая Реконкиста. В 1580 – 1640 гг. Португалия принадлежит испанской короне. Основным клиентом итальянской Генуи, которой, подобно Флоренции, принадлежало банкирское лидерство, был король Испанский, хозяин драгоценных металлов. Общие события пронизывают века, включая войну за Испанское наследство, когда французские войска сражались в Италии, итальянскую и испанскую кампании Наполеона, участие итальянских бригад в испанской Гражданской войне на стороне Франко.

Все четыре участника ансамбля отличались сильным феодализмом, в конфессиональной плоскости – они не только католики, но и бастион Контрреформации. Последняя – не только религиозное, но и значимое политическое, социальное, экономическое движение, по крайней мере если доверять знаменитому утверждению М.Вебера, что противник Контрреформации, протестантизм, послужил мощной предпосылкой возникновения капиталистической экономики. Италия же (бывшая с IХ-Х по ХVI вв. в лице Венеции торгово-финансовым центром Европы) и богатейшая Испания постепенно перемещаются в разряд аутсайдеров. Франция, несмотря на то, что ее – наряду с Нидерландами, Англией, США – относят к "первому эшелону" модернизации, занимает его последний вагон, до сих пор испытывая проблемы с развитием наиболее динамичных, технологически продвинутых отраслей. Бродель говорит о "промышленном отставании Франции, очевидном с ХIХ в.", о том, что "процветавшая в ХIII в. Франция, вознесенная на высоту сухопутными связями , утратила это преимущество в начале ХIV в. из-за установления морской связи, через Гибралтар, между Италией и Нидерландами. Тогда же она оказалась за пределами важнейшего "капиталистического" кругооборота Европы" [62, с. 43-44]. Не обязательно пунктуально следовать сложным концептам историков – определенное технологическое отставание на романском юге Европы можно объяснять более простыми и естественными причинами: климатические условия благоприятствовали здесь сельскому хозяйству, и нормы прибыли в нем вплоть до недавнего времени хватало, чтобы не особенно интенсивно выталкивать производителей в направлении к промышленному производству. Как бы там ни было, для нас важны не причины, а следствия, сам status quo. Испания, Португалия, юг Италии и Франции до сих пор – относительно отстающие регионы, перед которыми поставлены задачи скорейшей модернизации, повышения уровня жизни, преодоления традиционности местных укладов и изменения стереотипов общественного поведения.

В скобках констатируем наличие соответствующих коллизий и на политической сцене. ХХ век во всех четырех государствах – эпоха влиятельных тоталитарных движений. С 1922 по 1944 гг. в Италии установлен фашистский режим, в послевоенный период до рубежа 1980 – 90-х гг. коммунисты – вторая по величине политическая сила. В Испании 1939 – 1975 гг. – период правления Франко, его "фалангистов". В 1926 г. в Португалии установлена военная диктатура, в 1932 г. власть захватывает Салазар, лишь в 1974 г. происходит демократическая революция ("революция гвоздик"). Франции удалось сберечь демократию, но в 1936 г. для противостояния местным фашистам потребовалось создание специального Народного фронта, а после войны компартия Франции – одна из сильнейших в Европе. Т.е. и ей пришлось не понаслышке познакомиться с тоталитарной угрозой.

Пора подвести итог. Каковы конституирующие особенности стран региона? Общее географическое положение и сходные климатические условия. Лингвистическое родство (романская группа языков). Доминирующее католичество. Все четыре страны – ареал Римской империи; это, несомненно, Западная, а не Восточная, Европа (имеется в виду не тривиальная географическая, а историко-культурная принадлежность). Контрреформация. Благоприятные условия для сельского хозяйства и туризма. Общие проблемы преодоления слаборазвитости (для Испании, Португалии – целиком, для Италии, Франции – на юге). Великое историческое наследие (все – империи, и все – в прошлом), надежды обращены на единую Европу. Членство в ЕС, НАТО. Возникают ли сомнения, что это – региональный ансамбль?

К нему следует также отнести еще три страны: Андорру, Монако и Сан-Марино. Численность населения Андорры составляет 40 тыс. чел. (данные 1982 г.), денежные единицы – испанские песеты и французские франки, верующие – католики. В Новое и Новейшее время Андорра – под протекторатом Франции и Испании. В Монако проживает 27 тыс. чел. (1982), из них около 5 тыс. подданных Монако, монегасков, остальные – французы, итальянцы. В 1524 – 1641 гг. княжество Монако – под испанским господством, затем в основном под французским протекторатом (1793 – 1814 гг. – в составе Франции); современная денежная единица – французский франк. Сан-Марино – 20 тыс. населения (1983), религия – католичество, официальный язык – итальянский, денежная единица – итальянская лира, территория со всех сторон окружена Италией. Столь небольшие и не вполне независимые государства, на наш взгляд, не способны нарушить конституирующую кватерниорность романского ансамбля и входят в него на правах "остальных".