Читать онлайн «Число и культура». Страница 157

Сторонники и противники проводящихся экономических реформ образуют неразрывную пару, ибо наступление реформаторов продолжается до тех пор, пока не сформируется адекватное организованное сопротивление (без чего невозможно говорить о гомеостазе, о равновесии сил). Первое условие модели, таким образом, выполнено. Каждая из двух групп стремится максимально распространить свои убеждения и влияние, т.е. условие экспансии тоже удовлетворено. Наконец, третий вопрос: какая из двух групп стяжает обыкновение не ценить то, что имеется, то есть занимает позицию "жертвенности".

Если в период горбачевской "перестройки" такая роль была принята коммунистической партией, то впоследствии ситуация вывернулась наизнанку. Дело реформ, начиная с Е.Т.Гайдара, попало в руки явных "западников", которым всегда, еще с ХIХ века, было свойственно презирать то, что у России реально есть здесь и сейчас. Каковы конституирующие признаки идеологии команды Гайдара тех лет? – Во-первых, все, что было прежде в стране, громогласно объявлялось безусловно неприемлемым, недостойным, и оттого оно должно быть без сожалений отброшено. Во-вторых, романтическая поза жертвы была принята и самим Гайдаром: да, он пошел на неблагодарное дело реформ, хотя отдает себе отчет, что вскоре будет грубо отвергнут. Реформаторы – это герои, приносящие свои если не жизни, то кресла и уважение населения на алтарь эпохально великих свершений. Сторонники Гайдара переняли данную позу: быть непризнанной солью русской земли. Таким образом, и реальное поведение лагеря реформаторов (разрушение хотя и отставшей, но все же работавшей промышленности, не последних в мире образования и науки, мгновенное обсценивание денежных вкладов населения ,(3) "даровая" приватизация, создание предпосылок для массового бегства капиталов), и идеологическая самооценка реформаторов вполне соответствовали их "рецессивности". Все три условия закономерности золотого сечения налицо, и когда система по означенному признаку (отношение к экономической реформе) приходит к состоянию равновесия, на долю сторонников реформ должны приходиться теоретические 38,2%, а их противников – 61,8%.

Не иначе дело обстоит и при делении социума по другому критерию: определения надлежащей международной роли России, т.е. быть ей "великой" или "невеликой". Вместе с осознанием состоявшейся исторической потери, ничем не скомпенсированными щелчками по национальному самолюбию, вслед за добровольной сдачей былых международных позиций либеральным русским правительством именно демократический лагерь стал связываться с принесением жертвы, обыкновением не ценить того, что реально имеется и имелось. Соответственно, по достижении гомеостаза в рамках последнего параметра удельный вес "патриотов" (они же – "державники") должен составить теоретические 61,8%, а "демократов" – 38,2%.

Если бы в России формировалась двухпартийная (двухблоковая) система, то по всем канонам лагерь, которому принадлежит большинство по каждому из двух наиболее волнующих общество вопросов, одержал бы убедительную победу. Иначе в кватерниорной системе. Здесь два золотых сечения не накладываются друг на друга по одной оси, не подтверждают одно другое, а выступают независимо. Это свидетельствует о том, что в коллективном сознании оба вопроса разделены, образуя четыре комбинации по принципу: да-да, да-нет, нет-да, нет-нет. Ни одной из групп не принадлежит абсолютное большинство, каждая обречена на ведение переговоров, на компромисс. На рис. 3-14 представлена схема, иллюстрирующая конкретный паттерн на выборах 1995 г.

Следует заметить, что общественная оценка каждого из четырех идеологических элементов несла на себе значительный груз прошлого: коллективное сознание довольно инерционно и не чутко ко многим нюансам. Так, позиция Г.А.Явлинского, или "Яблока", в целом идентифицировалась как реформаторская и антипатриотическая, хотя сами руководители блока не давали к последнему повода. (Явлинский, похоже, занял тогда былую нишу Гайдара, но при этом не "плохого", а "хорошего" Гайдара.) Антиреформаторская и ярко выраженная патриотическая кодификация КПРФ не нуждается в дополнительных пояснениях. Либеральные демократы В.В.Жириновского выступали в общественных представлениях в образе сторонников принципиальных реформ и решительных патриотов. Наконец, что априори не вполне ожидаемо, "Наш дом – Россия" В.С.Черномырдина попадал в ячейку демократов, но антиреформаторов – очевидно, по контрасту солидного по возрасту и виду выходца из номенклатуры премьера Черномырдина с его предшественником на посту, "чикагским мальчиком", "завлабом" Е.Т.Гайдаром. О степени работоспособности предложенного деления читатель может судить, обратившись к количественному сравнению теоретических данных с действительными, которое представлено на рис. 3-12.

Оставаясь в пределах той же разновидности кватерниорных партийных систем, со временем может меняться конкретный состав конституирующих идеологических штампов. В частности, в состоянии переходить от одного актора к другому подразумеваемая позиция "жертвы" (например, коммунисты играли эту роль в горбачевский период, а к 1995 г. обрели уверенность и вальяжность). Таким образом, значение паттерна шире, чем одного предложенного образца. Впоследствии будут представлены прецеденты иных кватерниорных систем, но пока еще рано покидать настоящую модификацию: единственный пример – не доказательство.

Не лишено занятности, что след сходных пропорций можно обнаружить уже в итогах первых в новой России парламентских выборов. Принятие новой конституции, избрание только что созданной Государственной Думы состоялись в декабре 1993 г., т.е. на волне острейшей политической конфронтации, сопровождавшейся выстрелами танков в Москве (см. в главе 2 о третьей "подбифуркации" в России). До настоящей стабильности было еще далеко, и более поздняя кватерниорная система еще не сложилась. Тем не менее акт выборов обладает определенной устойчивостью, поэтому попробуем проверить количественные соотношения.

В число лидеров парламентской гонки попали три партии или избирательных объединения: "Выбор России" Гайдара, получивший по спискам 17,8% голосов, ЛДПР Жириновского с 26,2% и КПРФ – 14,2% [99, c. 111]. Скелет четырехпартийности еще не успел полностью сложиться, но реальное на тот момент положение все же похоже на ее первое, еще грубое, приближение. В системе выделился превалирующий элемент – ЛДПР. Оставшиеся два добились примерно одинаковых результатов. Чтобы снизить влияние политической нестабильности на оценку, целесообразно вычислить их среднее значение. Среднее арифметическое 17,8 и 14,2 равно 16,0%.

В модели двойного золотого сечения отношение любого из двух одинаковых средних элементов к главному должно составлять – см. выше – 0,618, или 61,8%. Проверим, какой оказалась эта величина в действительности. Частное от деления 16,0% на 26,2% равно 0,611, или 61,1%, т.е. с неплохой степенью точности совпадает с 61,8%. Такой факт позволяет предложить некоторые выводы.

На первых этапах реформ, до осени 1993 г. включительно, основная интрига внутренней политической жизни России заключалась в конфронтации рефоматорских сил, "демократов", с одной стороны, и коммунистов (в тогдашней этикеточной терминологии "патриотов"), с другой. Результаты борьбы этой пары негативно отразились на положении большинства населения, а в апогее привели к вооруженным беспорядкам в Москве, к безудержной истерической кампании в масс-медиа. Полностью солидаризируюсь с оценками, некогда данными выборам 1993 г., – голосование было протестным, и массовый протест нашел выражение в снижении влияния как реформаторов, так и КПРФ. На политическую арену устремилась совершенно новая сила, продекларировавшая активное неприятие обоих недавних властителей общественных умов и сердец, ей и досталось больше всех голосов. В настоящем случае нас не интересует тот факт, что "третяя сила" оказалась абсолютно неконструктивной, представив скорее пародию на новую идеологию и программу. Для нас важнее, что она воспринималась в качестве другой, не связанной со скомпрометировавшими себя лагерями. Именно так в политическое тело России впервые вошло второе, независимое измерение, второй конституирующий признак деления. По мере стабилизации, к 1995 г., это и привело к формированию четырехпартийного варианта. Его корни, однако, – в 1993 году, у самых истоков современной российской республики. Характерно и то, что уже в 1993 г. приобрело актуальность отношение 61,8% (на практике 61,1%).

Впрочем, вниманию читателей можно предложить и более непосредственные, а значит, и более убедительные иллюстрации четырехчастного разделения электорального поля.

У Красноярского края в глазах политологов сложилась репутация своеобразной "России в миниатюре", полномочного репрезентанта существующих политических настроений по стране в целом. Там и там примерно одинаковы демографическая и социальная карты, до самого последнего времени красноярские электоральные показатели почти всегда совпадали с общероссийской статистической нормой (4). Вдобавок выборы в краевое законодательное собрание проводятся по той же смешанной мажоритарно-пропорциональной системе, как и в Государственную Думу, принят аналогичный 5%-й барьер. На состоявшихся в 1997 г. региональных выборах из множества избирательных объединений этот барьер преодолели также четыре: блок "коммунисты и аграрии" собрал 24% голосов, движение "Честь и Родина. Александр Лебедь" – 14%, возглавляемый заместителем губернатора "Союз дела и порядка" – 13%, "Яблоко" – 7% [30].