Читать онлайн «Русская расовая теория до 1917 года. Том 2». Страница 137

С точки зрения психологии весь мир может быть разделен на две части: я и не я; всё, что не я принадлежит окружающей среде. С точки зрения биологии я есть человеческий организм, окруженный средой, с которой организм находится в постоянном взаимодействии.

Самомнение человека представляло когда-то я центром мироздания, для которого создано всё сущее. Теперь мы знаем, что человек является простым членом этого мироздания, осужденным, подобно всем другим существам, на вечную борьбу за существование.

Эта борьба ведется им со всей окружающей средой — неорганической и органической природой.

Для успеха борьбы необходимо знать силы и средства своих врагов. Поэтому мы изучаем среду (санитарные исследования), те вредные, патологические изменения, которые она производит в организме человека (медицинские науки), распределение этих изменений в пространстве и во времени (медицинская география и статистика), способы борьбы с вредными условиями среды (общая, частная и профессиональная гигиена и медицинская полиция).

Изучение среды организовано в настоящее время на прочных началах и обеспечено существованием кафедр Гигиены на всех медицинских факультетах.

Эта «часть антропологии», как совершенно справедливо называет гигиену д-р Флюгге, получила полное право гражданства в системе медицинского образования.

Совсем не в таком положении находится целое, т. е. антропология, части которого заняли уже столь почетное место.

Изучая среду с величайшим рвением и достигнув уже замечательных результатов на пути этого изучения, врачи, можно сказать, почти совершенно упустили из виду изучение окруженного средою организма человека, что, по словам нашего великого учителя, собственно и должно составлять «главную цель всех человеческих знаний».

Мы решаемся предложить вниманию товарищей вопрос о необходимости изучения на ряду со средой (обстановкой) и самого человека, притом человека нормального для той среды, которая его окружает.

Мы говорим здесь не о тех отвлеченных представителях рода Homo Sapiens, о которых нам читались лекции анатомии и физиологии на медицинских факультетах, а о реальных существах, с которыми мы сталкиваемся ежедневно, — существах, принадлежащих к известной расе, к известной национальности, к известному культурно-историческому периоду, к известному классу общества, к известной профессии, — всё условия, далеко не безразличные и налагающие глубокую печать как на строение, так и тем более на отправления этих существ.

Заметьте: мы говорим здесь не о патологических изменениях строения и отправлений, а о тех нормальных изменениях, которые возникают в организме человека под влиянием специфических условий борьбы за существование, являясь ответным действием организма на соответствующие воздействия среды, и которые д-р Вильгельм Руа столь удачно назвал функциональными приспособлениями. Так как жизнь есть непрерывное приспособление внутренних отношений (живого существа) к отношениям внешним (условиям среды), то уже a priori мы можем рассчитывать найти в организме человека изменения, возникающие вследствие функциональных приспособлений его организма к требованиям среды. А так как требования, предъявляемые средой (социальный спрос), бывают различны, сообразно различиям, представляемым условиями жизни разных рас, национальностей, культурно-исторических периодов, классов общества или профессиональных условий, то понятно, что на все эти условия необходимо обращать внимание и искать в организме человека соответствующих им изменений.

Не обратив внимания на эти условия и не изучив их изменяющих влияний и производимых ими функциональных приспособлений и структурных изменений, мы не в состоянии будем произвести надлежащую оценку и возникающим на неизвестной антропологической почве патологическим явлениям. Как уже упомянуто, особенности строения и отправлений организма человека, происходящие вследствие непрерывного его приспособления к окружающей среде, суть физиологические особенности, и потому должны быть принимаемы во внимание и изучаемы раньше патологических изменений, которыми до сих пор только и интересовались врачи и гигиенисты.

Ввиду того обстоятельства, что податливость человеческого организма в отношении к изменяющим влияниям среды прежде всего может обусловливаться природой этого организма, прежде всего необходимо определить эту природу, т. е. вид и расу, к которой принадлежит организм, подлежащий изучению с точки зрения гигиены и медицины.

Основным принципом нашего исследования мы ставим следующее положение: определение антропологического характера изучаемого субъекта должно считаться первым условием всякого рационального медицинского или гигиенического исследования, ибо известно, что различные расы подвержены в различной степени различным болезнетворным причинам; что как строение, так и отправления различных рас различны; что острота чувств, мышечная сила, пищеварительная способность, выносливость в работе, умственные способности, производительная способность, способность к акклиматизации и т. д., и т. д., все эти свойства более или менее различны у различных рас.

Вы спросите, может быть, какое же отношение имеет вопрос о необходимости определения расы и антропологического характера изучаемого субъекта вообще, здесь, в Малороссии, когда известно, что мы имеем дело с совершенно однородным, как многие думают, материалом, каким представляется Малорусский народ, народ, говорящий одним языком, исповедующий одну веру, имеющий одни и те же нравы и обычаи и сплоченный историческими условиями в одно этнографическое целое?!

Я принужден буду несколько злоупотребить вашим вниманием и привести вам доказательства, что малорусский народ не есть нечто однородное в антропологическом отношении, что, напротив, он состоит из весьма разнородных антропологических элементов и что поэтому вопрос об определении антропологического характера каждого изучаемого субъекта не может быть чуждым для нас вопросом. Но предварительно я напомню вам факт, приводимый Геккелем; именно он говорит, что «европейцы с смуглой кожей, черными волосами и глазами темных цветов легче акклиматизируются в тропических климатах и гораздо менее подвергаются господствующим эпидемическим болезням (воспаление печени, желтая лихорадка и т. д.), чем европейцы с белой кожей, белокурыми волосами и голубыми глазами».

«При классификации человеческих рас, — говорит Геккель, — основываются отчасти на природе волос, отчасти на окраске кожи, отчасти на форме черепа». Какой важный классификаторный признак для Европейских народов заключается в цвете волос, видно из следующих слов Топинара: «Вообще окраска дает отличный признак, но не может быть признана за основу для классификации рас. Разделение белых рас (и этой последней на две: белокурых и брюнетов) может считаться единственным удачным исключением». Далее он говорит: «Из сказанного вытекает, что волосы дают точные и определенные признаки, которые могли бы быть приняты за основание для классификации человеческих рас. При этом прежде всего выделяются три группы: 1, плоские волосы, т. е. рунообразные, характеризующие негров; 2, волосы твердые и округленные, как у Монголов, Китайцев, Малайцев и Американцев, и 3, волосы промежуточные по форме и объему, свойственные Европейским расам. Первая группа могла бы быть подразделена, смотря по тому, растут ли волосы отдельными пучками, как у Папуасов, Бушменов, или же равномерно по всей голове, как у других негров; а третья группа в свою очередь могла бы подразделяться, смотря по тому, будут ли волосы темные, как у наших южных рас, или белокурые, как у северных рас. Наконец, соединяя прямизну волос с чистым черным цветом некоторых рас, получилась бы последняя группа, заключающая Австралийцев, Гимиаритов (?) и др. Таким образом получилось бы шесть основных подразделений, основанных на признаках одного и того же органа».

Итак мы видим, что признак, заключающийся в цвете волос, настолько важен, что на нем может быть основано деление всего человеческого рода на шесть основных групп. — Спрашивается, мыслимо ли при научных исследованиях пренебрегать подобным признаком: Если физиолог при производстве своих экспериментов считает долгом упомянуть прежде всего о породе животного, над которым он экспериментирует, определить делает ли он наблюдения над rana temporaria или над rana esculenta, то неужели врачи или гигиенисты могут пренебрегать более важными антропологическими данными?

Другой не менее важный признак, как видно из приведенного мнения Геккеля, с которым согласны все антропологи, заключается в форме черепа.

Форма черепа, рассматриваемого сверху, в так называемой norma verticalis, будучи вообще яйцевидной — суженной ко лбу и более широкой к затылку — бывает в то же время более или менее кругла или продолговата.