Читать онлайн «Тайная история мира». Страница 98

После смерти Достоевского в его библиотеке нашли несколько книг Сведенборга, в том числе описание множества преисподних, которые люди с разными способностями к злодейству предуготовляют для себя. Рассказы Сведенборга о преисподних, которые он посещал, не являются вымыслом. Они выходят за рамки традиционного и наших повседневных представлений о реальном и нереальном. Сначала преисподняя может показаться такой же, как мир, где мы живем, но аномалии постепенно начинают проявляться. Школа литературной критики, которая находится вне эзотерической традиции, упускают внутренний смысл некоторых фраментов романа «Преступление и наказание», словно сошедших со страниц Сведенборга:

«— Я не верю в будущую жизнь, — сказал Раскольников.

Свидригайлов сидел в задумчивости.

— А что, если гам одни пауки или что-нибудь в этом роде, — сказал он вдруг.

«Это помешанный», — подумал Раскольников.

— Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится.

— И неужели, неужели вам ничего не представляется утешительнее и справедливее этого! — с болезненным чувством вскрикнул Раскольников.

— Справедливее? А почем знать, может быть, это и есть справедливое, и знаете, я бы так непременно нарочно сделал! — ответил Свидригайлов, неопределенно улыбаясь.

Каким-то холодом охватило вдруг Раскольникова при этом безобразном ответе».

Сходным образом, когда Иван из «Братьев Карамазовых» видит кошмар, где ему является дьявол, ни сам Иван, ни читатель не верят, что это лишь иллюзия. Достоевский внушает читателям, что демоны могут проникать в материальное измерение. Ни один другой писатель так мощно не передает движение подводных течений зла, поднявшихся на поверхность во второй половине XIX века. Его сочинения проникнуты ощущением живого контакта с другими таинственными мирами. В них также присутствует духовный экстремизм, или убежденность в отсутствии среднего пути. Если человек не устремится в высшие духовные сферы, он будет порабощен демонической волей. Те, кто пытается следовать иным путем, не попадают никуда.

Как и Сведенборг, Достоевский прозревал начало новой эпохи, но у него это сочеталось с исконно русским ощущением исторической миссии.

«Каждый день я хожу в рощу, — писал поэт Николай Клюев в письме подруге. — Я сажусь там у маленькой церкви под старой сосной и думаю о тебе. Я целую твои глаза и твое сердце… О материнские просторы, рай духа… Каким черным и ненавистным кажется так называемый цивилизованный мир, и что бы я ни отдал, на какую бы Голгофу ни взошел, лишь бы тень Америки не наползла на этот голубой рассвет, оперенный облаками, и на сказочные домики… Западное христианство принадлежит к тем бесполезным дарам, к которым следует причислить рационализм, материализм, порабощающую технологию и сентиментальный гуманизм, вытеснивший подлинную духовность». Это русский взгляд на вещи.

Православие пошло по иному пути после отделения от римского христианства. Оно хранило и лелеяло эзотерические доктрины, отчасти дохристианского происхождения, которые в Риме были отвергнуты или объявлены еретическими. Мистическое видение Дионисия Ареопагита озаряло путь православного христианства с его акцентом на прямой личный опыт общения с духовными мирами. В VII веке византийский теолог Максим Исповедник призывал к дисциплинированному самосозерцанию, монашеской или скитнической жизни. «Нужно усердно стремиться к озарению, — писал он. — В редких случаях само человеческое тело тоже озаряется изнутри». Об этом феномене сообщали монахи с горы Афон. Отшельник, глубоко погруженный в молитву, внезапно озарял собственным светом келью или пещеру. Такое видение Бога, или хесихастия, могло быть достигнуто с помощью ритмических дыхательных упражнений, неустанных молитв и созерцания икон.

В России церковь подчеркивала важность связи со сверхъестественными силами, контакт с которыми становился становился возможным в результате строгой духовной дисциплины. Но в XVII веке патриарх Никон реформировал и централизовал православную церковь. Уделом староверов стало сохранение верований и духовных обрядов раннего христианства. Их общины были поставлены вне закона и ушли в подполье, где хранили живую традицию. Достоевский общался с ними в течение всей своей жизни.

Из традиции староверов вышли странники, одинокие скитальцы, отвергавшие деньги, супружеские отношения и любые официальные документы. Они ходили по стране, испытывая экстатические видения, пророчествуя и исцеляя людей. Если они попадали в руки властей, их подвергали пыткам, а иногда казнили. Другим более поздним движением, отделившимся от староверской традиции, были хлысты, или «божьи люди» — гонимое общество, известное своим крайним аскетизмом и отречением от мира. Говорили, что они собираются по ночам на лесных полянах, освещенных рядами свечей. Обнаженные под просторными белыми балахонами, они строились для танца двумя кругами: мужчины во внутреннем круге двигались по направлению движения солнца, а женщины во внешнем круге в обратную сторону. Целью этой церемонии было освобождение от материального мира и восхождение в духовные миры. В экстатическом состоянии хлысты катались по земле, говорили на неведомых языках, исцеляли больных и изгоняли демонов.

Ходили слухи об оргиях во время этих ночных собраний, но скорее всего хлысты, как и катары, были аскетами в отношении секса и практиковали сублимацию половой энергии для духовных и мистических целей.

Молодой Распутин находился в Верхотурьевском православном монастыре, где познакомился с хлыстами. Впрочем, его собственная доктрина радикально отличалась от их принципов и включала призыв к достижению духовного экстаза через половое истощение. Плоть нужно было распять, и тогда маленькая смерть оргазма становилась мистической смертью посвящения в тайны духа.

После того как Распутину явилась Богородица, сказавшая, что он должен стать скитальцем, он прошел две тысячи миль до горы Афон. Два года спустя Распутин вернулся; теперь он обладал завораживающим обаянием и творил чудеса исцеления.

В 1903 году он прибыл в Санкт-Петербург. Там его принял личный исповедник царской семьи, который впоследствии сказал: «Его устами вещает голос русской земли». Распутина представили ко двору, уже зачарованному эзотерическими идеями и готовому испробовать их на опыте.

Мартинизм уже широко обсуждался в русских масонских ложах. Мэтр де Филипп и Папюс посетили русский двор в 1901 году. Папюс сделал Николая II главой мартинистской ложи и некоторое время был духовным советником царя. Утверждается, что он вызвал дух Александра III, который напророчил смерть Николая II от рук революционеров. Папюс также предупреждал царя о зловещем влиянии Распутина.

Иллюстрация к «Лоэнгрину» Вагнера. Ни один другой художник не передает с такой точностью центральную эзотерическую доктрину — ощущение грядущего неизбежного рока. Вагнер писал о своем стремлении воплотить несуществующий мир, а Бодлер рассказал, как созерцание «Лоэнгрина» привело его в измененное состояние осознания, где обычный мир чувств перестал существовать. Оккультист Теодор Рейс утверждал, что знакомство с Вагнером наделило его особым знанием тайной доктрины, заключенной в «Парцифале». Рейс рассматривал заключительные слова Парцифаля в конце третьего акта, где он стоит с поднятым копьем, как обожествленную метафору полового влечения

Масоны зверски убили Распутина, но в 1916 году его современник, великий посвященный Рудольф Штайнер, сказал: «Дух русского народа теперь может проявляться только через него, и никак иначе».

Переходя к следующему этапу развития живописи и литературы в начале XX века, мы обнаруживаем изобилие оккультных тем, преобладавших в популярной культуре. Оскар Уайльд был членом ордена Золотого Рассвета. Его роман «Портрет Дориана Грея» наряду с романом Роберта Льюиса Стивенсона «Доктор Джекил и мистер Хайд» довел оккультное представление о doppleganger (двойнике) до общественного сознания. Кембриджский профессор М. Р. Джеймс, которого иногда называют «отцом историй о призраках», перевел многие апокрифические Евангелия на английский язык, прочитал лекцию об оккультных науках в Итонском литературном обществе и написал рассказ под названием «Граф Магнус», где герой-алхимик отправляется в паломничество на родину Антихриста, в город Хоразин. Поскольку одного из демонов, который вел длительные беседы с Джоном Ди и Келли, звали Хорозоном, Джеймс знал, о чем говорил.