Читать онлайн «Тайная история мира». Страница 96

Елена Блаватская писала, что среди карбонариев — революционных предшественников и пионеров Гарибальди — было много масонов, глубоко сведущих в оккультных науках и розенкрейцерстве. Сам Гарибальди был масоном 33-й степени и магистром итальянского масонства.

Ныне в США насчитывается 13 ООО масонских лож, а по данным 2001 года в мире насчитывалось около семи миллионов масонов.

Мы видели, как Иисус Христос посеял в человеке семена внутренней жизни и как эта внутренняя жизнь была расширена и населена Шекспиром и Сервантесом. В XVIII и особенно в XIX веке великие романисты-посвященные создали ощущение, которое в наши дни известно всем образованным людям, — ощущение того, что внутренний мир обладает собственной историей, наполненной смыслом, взлетами и падениями, дилеммами, поворотными пунктами и судьбоносными решениями.

Великие авторы той эпохи, такие как Броите или Диккенс, тоже писали об этом. Они давали понять, что если в эзотерической философии человеческое сознание развивалось в процессе истории, то оно развивается и в жизни каждого отдельного человека.

Ян Коменский вырос в Польше времен Рудольфа II. Он присутствовал на коронации Зимнего короля. Он был знаком с Джоном Валентином Андре в Гейдельберге и затем был приглашен его другом, оккультистом Сэмюэлем Гартлибом, присоединиться к нему в Лондоне и «помочь завершить Работу». С помощью своей реформы образования Ян Коменский ввел в историческое мировоззрение идею о том, что в детстве мы находимся в совершенно ином состоянии ума, чем в зрелом возрасте.

Мы видим влияние Коменского в таких произведениях, как «Джейн Эйр» или «Дэвид Копперфильд», и должны понимать, что тогда это было огромным новшеством.

Настало время познакомиться с этой неуловимой концепцией, которая находится в центре эзотерического взгляда на космос и его историю.

Мы видели, как Элиас, работавший за кулисами истории, способствовал расколу между объективным сознанием Бэкона и субъективным сознанием Шекспира. Мы также видели, как объективный взгляд на мир вводит в фокус законы физики.

Но как насчет субъективного опыта? Как насчет структуры самого опыта?

Со временем появилась такая наука, как психология. Но психология исходит из материалистической предпосылки, что вещество влияет на сознание, а не наоборот. Психология не замечает универсального аспекта человеческого опыта: восприятия смысла.

Мы уже упоминали о том, как розенкрейцеры начали формулировать свои законы в соответствии с принципами восточной эзотерической «философии безымянного», неразрывно связанными с человеческим благополучием. На Востоке существует древняя традиция видеть во всем взаимодействие противоположных сил инь и ян, но на Западе она оставалась неуловимым элементом, проскользнувшим между сферами двух нарождающихся наук — физики и психологии.

Если законы, управляющие этими неуловимыми элементами, трудно осмыслить в абстрактных терминах, то их гораздо проще увидеть в действии. Некоторые великие романисты XIX века писали явно оккультные сочинения. Помимо «Рождественской песни» Диккенса, это «Грозовой перевал» Эмили Бронте, где дух преследует своего любимого человека из могилы. «Покров поднимается» Джорджа Эллиота — плод ее ревностного исследования оккультных наук — так и не был выпущен издателем[6]. И, наконец, как мы вскоре убедимся, романы Достоевского были проникнуты эзотерической философией.

Но наряду с явным оккультизмом в значительно большем количестве литературных произведений проявляется скрытое оккультное влияние. Великие прозрения глубинных законов в жизни отдельных людей — сложных, иррациональных закономерностей, которые не могли бы появиться, если бы наука объясняла все сущее во вселенной, — можно найти в замечательных романах того времени.

Такие романы, как «Джейн Эйр», «Пустой дом», «Моби Дик», «Миддлмарч» и «Война и мир», держат зеркало перед нашей жизнью и указывают на важные проявления смысла и порядка в универсальном опыте, даже когда наука советует не верить тому, что видят наши глаза и чувствуют наши сердца.

В романах мир всегда описывается глазами других людей; таким образом, чтение романа уменьшает наш эгоцентризм. Недостатки героев тоже часто связаны с самовлюбленностью в виде преследования личных интересов и особенно в неспособности к состраданию.

Но, как уже упоминалось, самым большим вкладом романистики в человеческое самосознание является формирование чувства «внутренней истории» — убежденность в том, что внутренняя жизнь человека имеет осмысленную и последовательную форму.

Парадоксальное качество жизни заключается в том, что она не развивается по прямой и предсказуемой линии, что внешность обманчива, а удача переменчива. Здесь представление о смысле жизни встречается с глубинными законами бытия.

Если эти глубинные законы существуют на самом деле, если они так универсальны и могущественны и история действительно подчиняется их действию, разве не удивительно, что мы больше не осознаем их? Разве не странно, что в западном обществе для них даже нет названия?

«Сказка о Матушке-Гусыне» на гравюре XVIII века. Здесь Матушка-Гусыня проявляет свою тайную сущность Исиды, богини Луны и жрицы земных мистерий. Дело не только в имени (в Древнем Египте гусыня была одним из традиционных атрибутов Исиды), но и в ее профиле, который имеет форму полумесяца. Народные сказки насыщены священными и парадоксальными образами древних тайных учений

Разумеется, самый распространенный свод правил для счастливой жизни содержится в бытовой мудрости народных пословиц и повседневных советов, которые традиционно дают детям. Но разница заключается в том, что и пословицы, и советы для детей обращены лишь к основам жизни. Они учат избегать физического вреда и обеспечивать насущные потребности, в то время как глубинные законы неразрывно связаны с понятиями судьбы, добра и зла. Как мы убедимся, они советуют нам удовлетворять наше стремление к высочайшему, невыразимому счастью, взывают к глубочайшей потребности осознать смысл жизни.

Сравните народную мудрость пословицы «семь раз отмерь — один раз отрежь» с рекомендацией, которая содержится в маленькой стихотворной притче предшественника сюрреалистов Гийома Аполлинера:

Вдохновленные учениями тайных обществ, сюрреалисты захотели разрушить глубоко укоренившиеся схемы мышления и сокрушить научный материализм. Одним из способов достижения этой цели были иррациональные поступки. Аполлинер говорил, что «если вы действуете иррационально, то будете вознаграждены иррациональными силами вселенной».

Если Аполлинер прав, это один из глубинных законов вселенной — закон причины и следствия, который находится за пределами законов вероятности.

Сюрреалисты не скрывали, что истоки их иррациональной философии можно найти в тайных обществах. Но такая же философия присутствует и во многих произведениях культурного мейнстрима. Возьмем, к примеру, старый фильм «Эта замечательная жизнь», который на первый взгляд кажется мирным и традиционным, как и его литературный предшественник, «Рождественская песнь» Чарльза Диккенса, проникнутая философией тайного общества, членом которого был сам писатель.

Скрудж сталкивается с призраками, которые показывают, что его поведение привело к большим несчастьям, и предупреждают о том, что он подвергнет близких еще худшей участи, если будет продолжать в том же духе. Джордж Бэйли, которого играет Джеймс Стюарт в фильме «Эта замечательная жизнь», считает себя полным неудачником и собирается совершить самоубийство, но тут ему является ангел, который показывает, какие несчастья могли бы постигнуть его семью, друзей и весь город, если бы не его жертвенная натура.

Джорджу Бэйли и Скруджу предлагают задать себе вопрос о том, как изменился бы окружающий мир, если бы они решили жить по-другому. В конце концов обоим героям предлагают войти в ту же самую дверь, куда они собирались войти в начале истории, но на этот раз сделать все правильно. Джордж Бэйли решает отказаться от самоубийства и встретиться лицом к лицу со своими кредиторами. Скрудж искупает свою вину и приходит на помощь Бобу Крэтчиту и его семье.

В обоих произведениях жизнь изображается как круговой процесс и испытание для живущих. Там показано, как жизнь направляет нас к судьбоносным решениям и как мы можем описать полный круг и вернуться к этим решениям, если сделаем неправильный выбор.

Если мы проведем небольшой анализ, то сможем убедиться, что такие же мистические и иррациональные закономерности содержатся в структуре некоторых величайших литературных произведений разных эпох, таких, как «Царь Эдип», «Гамлет», «Дон Кихот», «Доктор Фауст» и «Война и мир».