Читать онлайн «Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории». Страница 224

Главная ошибка этого и всех аналогичных предложений состоит в том, что они смотрят на экономическую проблему с точки зрения подчиненного клерка, мысль которого не простирается дальше второстепенных задач. Они считают структуру промышленного производства и распределение капитала между различными отраслями и производственными единицами жесткой и не учитывают необходимость изменения структуры с целью приведения ее в соответствие с изменившимися обстоятельствами. Они имеют в виду мир, в котором не происходит никаких изменений, а экономическая история достигла своей последней ступени. Они не могут понять, что работа должностных лиц корпорации заключается просто в лояльном выполнении задач, поставленных перед ними их хозяевами акционерами, и что, исполняя полученные приказы, они вынуждены приспосабливаться к структуре рыночных цен, которые в конечном счете определяются факторами, не связанными с управленческими действиями. Действия управляющих, покупка и продажа представляют собой лишь малую долю совокупных рыночных действий. Рынок капиталистического общества выполняет также работу, в результате которой капитальные блага распределяются по различным отраслям промышленности. Предприниматели и капиталисты основывают корпорации и другие фирмы, увеличивают или уменьшают их размеры, разъединяют или соединяют их с другими предприятиями; они покупают и продают акции и облигации уже существующих или новых корпораций; короче говоря, они выполняют все те действия, совокупность которых носит название рынка денег и капитала. Именно эти финансовые сделки промоутеров и спекулянтов указывают производству те направления, в которых оно удовлетворяет самые насущные потребности потребителей наилучшим образом. Именно эти сделки и образуют рынок как таковой. Если их устранить, то не сохранится ни одна часть рынка. То, что останется, будет представлять собой фрагмент, который не сможет существовать сам по себе и функционировать в качестве рынка.

Роль, которую лояльный корпоративный менеджер играет в руководстве предприятием, намного скромнее, чем предполагают авторы этих планов. Ему принадлежит только управленческая функция, вспомогательная помощь, оказываемая им капиталистам и предпринимателям, которая касается только второстепенных задач. Она не может служить заменой предпринимательской функции[Cм. с. 287291.]. Спекулянты, промоутеры, инвесторы и кредиторы, определяя структуру рынка фондовых и товарных бирж, а также денежного рынка, очерчивают область, в пределах которой определенные второстепенные задачи можно доверить решать управляющим. Занимаясь этими задачами, управляющий должен приспосабливать свои действия к структуре рынка, созданного силами, находящимися далеко за пределами управленческих функций.

Наша проблема не относится к управленческой деятельности; она касается распределения капитала между различными отраслями промышленности. Вопрос звучит следующим образом: в каких отраслях производство следует увеличить, а в каких уменьшить; в каких отраслях следует изменить цели производства; какие новые отрасли производства следует создать? В этой связи бесполезно ссылаться на честного корпоративного управляющего и его испытанную эффективность. Тот, кто смешивает предпринимательство и управление, закрывает глаза на экономическую проблему. В трудовых конфликтах сторонами являются не администрация и труд, предпринимательство (или капитал) и работники, получающие либо оклад, либо заработную плату. Капиталистическая система является не управленческой, а предпринимательской системой. Утверждение о том, что распределение факторов производства по различным направлениям не входит в ведение корпоративных управляющих, не умаляет их заслуг.

Никто еще не предположил, что социалистическое сообщество может пригласить промоутеров и спекулянтов, чтобы те продолжили свои спекуляции, а затем отдали свои прибыли в общий котел. Те, кто предлагает квазирынок для социалистической системы, не собираются сохранять фондовые и товарные биржи, торговлю фьючерсами, а также банкиров и кредиторов в качестве квазиинститутов. В спекуляции и инвестиции играть невозможно. Спекулянты и инвесторы ставят на карту собственное богатство и судьбу. Это заставляет их нести ответственность перед потребителями, основными хозяевами капиталистической экономики. Если их освободить от этой ответственности, то это изменит саму их природу. Они больше не будут являться бизнесменами, а будут всего лишь группой людей, которым руководитель поручил свою основную задачу, верховное руководство ведением дел. Тогда они а не номинальный руководитель становятся истинными руководителями и должны решать ту же проблему, которую не смог решить номинальный руководитель: проблему расчета.

Сознавая, что подобная идея будет попросту бессмысленна, защитники программы квазирынка туманно предлагают другой выход. Руководитель должен действовать как банк, выдающий имеющиеся у него средства в кредит тому, кто предлагает самую высокую цену. Эта идея столь же бесплодна. Все, кто может претендовать на эти средства, в соответствии с социалистическими порядками в обществе не имеют собственности, принадлежащей им лично. Предлагая свою цену, они не сдерживаются никакой финансовой опасностью, угрожающей им лично, если они предложат слишком высокий процент за заемные средства. Они даже не облегчают груз ответственности, возложенной на руководителя. Небезопасность средств, даваемых им взаймы, не ограничивается хотя бы частичной гарантией, которую в кредитных сделках при капитализме обеспечивает собственное состояние заемщика. Все риски ложатся на общество единственного владельца всех имеющихся ресурсов. Если бы руководитель без колебаний выделял средства тем, кто предлагает самую высокую цену, то он просто стимулировал бы безрассудство, беззаботность и чрезмерный оптимизм. Он отрекся бы от власти в пользу наименее порядочных мечтателей и ловкачей. Он должен оставить за собой решение о том, как следует использовать средства общества. Но тогда мы возвращаемся к тому, с чего начали: руководитель, направляя производственную деятельность, не пользуется разделением умственного труда, который при капитализме обеспечивает практический метод для экономического расчета[Cм.: Мизес Л. Социализм. С. 9396; Hayek. Individualism and Economic Order. Chicago, 1948. P. 119208; Hoff T.J.B. Economic Calculation in the Socialist Society. London, 1949. P. 129 ff.].

Использование средств производства может контролироваться либо частными владельцами, либо общественным аппаратом сдерживания и принуждения. В первом случае существуют рынок, рыночные цены на факторы производства, и экономический расчет возможен. Во втором случае все это отсутствует. Бесполезно тешить себя надеждой, что органы коллективной экономики будут вездесущи и всеведущи[Cм.: Dickinson H.D. Economic of Socialism.Oxford, 1939. P. 191.]. В рамках праксиологии мы имеем дело с действиями не вездесущего и всеведущего божества, а людей, наделенных лишь человеческим разумом. Этот разум не может планировать без экономического расчета.

Социалистическая система с рынком и рыночными ценами внутренне противоречива как понятие треугольного квадрата. Производство направляется либо преследующими прибыль бизнесменами, либо решениями руководителя, наделенного верховной и исключительной властью. Производятся либо вещи, от продажи которых предприниматели ожидают максимальной прибыли, либо вещи, которые желает произвести руководитель. Вопрос стоит так: кто должен быть хозяином потребитель или руководитель? Кому должно принадлежать право окончательного решения о том, должен ли конкретный запас факторов производства использоваться для производства потребительского товара а или потребительского товара b? Этот вопрос не допускает уклончивого ответа. Ответ должен быть прямым и недвусмысленным[Анализ программы корпоративного государства см. с. 766770.].

Чтобы по достоинству оценить идею, что дифференциальные уравнения математической экономической теории можно использовать в социалистическом экономическом расчете, мы должны вспомнить, что в действительности означают эти уравнения.

Разрабатывая идеальную конструкцию равномерно функционирующей экономики, мы предположили, что все факторы производства используются таким образом, что каждый из них оказывает наиболее высоко оцениваемые услуги из тех, что он фактически может оказать. Никакое дальнейшее изменение направлений использования любого из этих факторов не может улучшить состояние удовлетворения потребностей в существующих условиях. Эта ситуация, в которой невозможно прибегнуть ни к какому изменению размещения факторов производства, описывается системой дифференциальных уравнений. Однако эти уравнения не дают никакой информации о человеческих действиях, посредством которых достигается гипотетическое состояние равновесия. Они говорят только о следующем: если в состоянии статического равновесия m единиц а используются для производства р, а n единиц а для производства q, то никакие дальнейшие изменения пропорций использования имеющихся в нашем распоряжении единиц а не смогут привести к приращению удовлетворения потребностей. (Даже если мы предположим, что а совершенно делимо и будем считать единицу а бесконечно малой величиной, будет серьезной ошибкой утверждать, что предельная полезность а одинакова в обоих вариантах использования.)