Читать онлайн «Открытие Вселенной - прошлое, настоящее, будущее». Страница 23

… И другие

Завершается наша экскурсия по древнейшим космологическим взглядам. Мы задерживались в основном на более изученных и традиционно-выделяемых цивилизациях. Было бы опасно создавать впечатление, что только там закладывалось космическое будущее человечества.

Большое влияние оказала на соседние народы древнеиранская картина мира. Учение Заратуштры (по некоторым данным 630–553 гг. до н. э.) содержало интересное представление о творении мира в противоборстве двух начал Аша Вахишта (дух света и огня) и Антра-Майнью (дух тьмы).

Космос сопоставлялся с колесницей, влекомой 4 конями, олицетворяющими огонь, воду, воздух и землю. Конец мира должен был сопровождаться великой катастрофой, в которой конь-огонь поглотит остальных.

Идея борьбы противоположностей и своеобразный огнецентризм древнеиранских культов несомненно сказался на идеях Пифагора и другого крупнейшего древнегреческого мыслителя Гераклита Эфесского (544–475 гг. до н. э.), отстаивавшего первоначальность огня и непрерывную изменчивость окружающего мира.

Очень любопытные космологические схемы, по-видимому, создавались в Финикии еще в конце 2 тысячелетия до н. э. К сожалению, они дошли до нас лишь в изложении «из третьих рук» — ранние христианские авторы ссылались на ныне утраченные греческие труды, которые, в свою очередь, воспроизводили тексты финикийцев или опять-таки их переложение. Одна из схем, приписываемая Санхонйатону, в качестве первичного состояния принимает воздух и хаос, которые порождают ветер и желание, а последние — Мота, олицетворяющего одновременно смерть и жизненную силу. Мот, выступающий в образе ила, создает все остальные элементы мира. Собственно творение космоса и живых существ является следствием мировой катастрофы — пожара. Другая схема (Моха) берет за исходное состояние эфир и воздух, которые порождают творца Хусора, расщепляющего мировое яйцо на Небо и Землю.

Эти схемы представляют большой интерес даже с учетом того, что исходные элементы, вероятно, несколько неточно восприняты греческими авторами сквозь призму развитой натурфилософии. Действительно, существует глубочайшая проблема старта этой натурфилософии. Не слишком правдоподобно, что рывок от олимпийских богов до первоэлементов (в духе воды Фалеса или Гераклитова огня) произошел без промежуточных этапов. И весьма вероятно, что некоторые из этих этапов успешно преодолевались уже в Финикии и Месопотамии, и эстафета была передана грекам, попав на самую благодатную почву.

Гораздо северней Персии и Финикии древнескандинавские мифы, собранные в 11–13 веках Семундом Сигфусоном и Снорри Стурлусоном, рисовали величественную картину творения.

Так начинается «Прорицание вёльвы» в «Старшей Эдде».

Один и его братья — молодое поколение богов — в схватке убивают древнейшее божество злого великана Имира, бросают его в глубь Мировой Бездны. Из тела Имира создают землю, из крови — воды, из костей — горы, валуны и камни — из зубов, тучи — из мозга. Череп Имира послужил основой небосвода, а искры из страны огня Муспелль стали звездами.

Земля представлялась скандинавам огромным кругом, плавающим в океане, на берегах которого жили великаны, а земли в глубине суши были ограждены стеной (Мидгард), сотворенной из век великана Имира. Небо связано с землей мостом Биврёст, попросту радугой.

В отдельных случаях понимание древних мифологических систем крайне затруднено — таково, например, положение с древнеславянской картиной Вселенной. Трудно сомневаться, скажем, что среди племенных объединений дохристианской Руси второй половины 1 тысячелетия существовали достаточно обширные и своеобразные представления о происхождении и строении мира соответственно уровню развившейся здесь земледельческой цивилизации. Однако культурная эволюция после крещения Руси сильно стерла следы предшествующего мировоззрения. В результате реконструкцию идей, заложенных в древнеславянском пантеоне, поневоле приходится делать усредненно, опираясь на некие общие элементы в мифологиях индоевропейских народов.

Сквозь эту общность можно усмотреть, например, определенную близость восточнославянской и древнегреческой (эпохи Гомера) картин мира. Так, бог неба и творец Вселенной Род (Стрибог) подобен древнегреческому Урану, впоследствии же в сознании язычников, пришедших в лоно христианства, он как бы замещается библейским Творцом. Владыка молний Перун (глава дохристианского пантеона Киевской Руси) олицетворяет воинственность и власть, и в то же время он верховный бог природы — это явный аналог Зевса. Аналогичен древнегреческому Апполону и Дажьбог, олицетворяющий солнце, свет, изобилие.

Путешествуя по времени и цивилизациям, быстро начинаешь замечать поразительное сходство многих космологических сюжетов в крайне отдаленных друг от друга областях. Надо полагать, что сходные условия — в первую очередь близкий уровень развития социальных структур и характер хозяйственной практики — порождают сходные представления. Имена богов и детали их взаимодействия, разумеется, отличаются, но общие космологические идеи оказываются подчас на удивление близки.

Есть, конечно, и любопытная специфика. Скажем, древние японцы отвергали идею первичного хаоса, мир начинается у них не с действия антропоморфного творца, а с самозарождения некоего элементарного порядка. Первичные боги — ками, возникающие одновременно, весьма абстрактны, только последующие поколения ками олицетворяют конкретные стихии.

Для западных индонезийцев характерно представление о первичности верхнего и нижнего миров в трехслойной картине мироздания. Средний, то есть земной, мир возникает в борьбе богов неба и океана.

Древние чеченцы и ингуши считали первичной плоскую безводную и безжизненную Землю, которую оплодотворила огромная белая птица.

У южноамериканских индейцев тоба первичны небо и земля, но сначала они расположены наоборот. Обычный мир появляется благодаря тому, что небо и земля меняются местами.

Такого рода моментов можно отыскать немало. Интересны, однако, не только различия в теоретических, так сказать, взглядах, но и в астрономической практике.

Общеизвестна, например, тесная связь монументальных сооружений древности с результатами многовековых астрономических наблюдений.

Пирамида Хеопса — гигант высотой почти 147 метров, построенный из 2,3 млн. каменных блоков общим весом более 5,8 млн. тонн, — имеет туннель, строго ориентированный по первому ежегодному восходу Сириуса. Взгляд знаменитого Сфинкса из Гизы направлен на восход Солнца в первый весенний день, а ось между луксорскими храмами Амона-Ра и Ра-Гарахты смотрит прямо в точку восхода Солнца в день зимнего солнцестояния.

В 15 городах майа на пирамидах есть специальные площадки с системами трех священных столбов. Для наблюдателя в определенной точке площадки эти столбы фиксируют направления на точки восхода Солнца в дни равноденствий, летнего и зимнего солнцестояний. Аналогичная система встречается и у инков.

Во всех этих случаях сооружения играют роль огромных астрономических приборов. Нужно полагать, их создателям потребовался очень солидный запас наблюдений, чтобы выполнить работу как следует.

Один только факт строительства пирамиды Хеопса или шумерских зиккуратов в начале 3 тысячелетия до н. э. указывает на то, что систематическая наблюдательная практика древних египтян и месопотамцев должна уходить корнями в гораздо более ранние времена, видимо, предшествующие городской цивилизации.

Взаимодействие строительства и астрономии в древнейшие времена земледельческих культур задолго до образования крупных государств воистину глубокая проблема. Чем вызывались крайне трудоемкие постройки, требующие усилий больших человеческих коллективов при самой примитивной технике, — чисто культовыми соображениями или необходимостью долговременной фиксации суммы астрономических знаний? Или здесь осуществлялся какой-то сложный синтез обеих этих целей?

Оставляя пока в стороне недостаточно проверенные гипотезы (типа соответствия расположения знаменитых статуй острова Пасхи форме созвездий), обратимся к факторам, существенно повлиявшим на наши историко-научные представления.

Речь пойдет о так называемых мегалитических сооружениях.

Давным-давно археологи столкнулись с обилием огромных камней (мегалитов) на территории Европы, особенно в северо-западной ее части. Камни со следами обработки использовались для создания крупных могильников и площадок более или менее понятного ритуального назначения. Однако в последние десятилетия окончательно выяснились и другие функции многих из них — астрономические.