Читать онлайн «История Византийских императоров. От Константина Великого до Анастасия I». Страница 97

Пока вожди раскола сидели под арестом, шла деятельная работа по формированию мнения императора. За Нестория хлопотал его друг комит Ириней, за св. Кирилла — придворный врач Иоанн и Собор[686]; кроме того, Александрийский патриарх выдал вексель на имя императора о выплате им 2 тыс. фунтов золота из казны своей церкви на государственные нужды, надеясь таким способом хотя бы частично улучшить его мнение о себе. Были подключены монахи, «патриарх» которых, Константинопольский отшельник Далмат — бывший офицер и ныне почитаемый святой старец, 46 лет не выходивший из монастырского уединения, выхлопотал у императора аудиенцию для св. Кирилла.

Царь принял обе стороны, и антиохийцы с Несторием проявили максимум уступчивости. Несторий даже заявил, что готов оставить кафедру, если того требуют интересы Церкви. Этим тут же воспользовались, он тут же получил отставку, после чего покорно вернулся в свой монастырь в сентябре 431 г. В ответ «восточные» потребовали встречных шагов от св. Кирилла, но не дождались: Святитель и его друзья были непреклонны в «12 анафематизмах». Поскольку Константинопольская кафедра оказалась вакантной, срочно принялись искать преемника Несторию, и им стал (вероятно, по подсказке римских легатов, которым очень благоволил император) апокрисиарий Максимилиан (431–434), посредник между царским двором и папой.

Это была уже явная и очередная уступка в адрес св. Кирилла — император тонко понял, что есть только один шанс преодолеть раскол: низложить Нестория, и он им воспользовался, отдав своего бывшего любимца в жертву церковного мира. Волей-неволей, царь закрыл глаза на бесчинства александрийца, и вопрос о привлечении его к ответственности как-то сам собой отпал. Оставалось каким-то образом решить вопрос с арестованными св. Кириллом и Мемноном и склонить их к компромиссной позиции. Но здесь царя ждало разочарование — лидеры «оппозиции» оставались непреложны.

Когда царским указом Отцам Собора в очередной раз было предложено разъехаться и мирным поведением хоть как-то загладить вред, причинённый Церкви, Александрийский патриарх также покинул город (пусть и без царского разрешения) и вернулся в свою патриархию, а Мемнон вышел из-под ареста и продолжал архиерействовать. Хотя св. Кирилл и добился нового осуждения Константинопольского архиерея и вновь продемонстрировал высоту положения своей кафедры, дома его встречали отнюдь не с восторгами. Даже друзья делали ему вполне обоснованные упрёки, что ради удовлетворения своей страсти он отодвигает на второй план интересы Церкви[687].

Возможно, раскол мог бы прекратиться, но внезапно Максимилиан и его советники допустили грубую ошибку, низвергнув из сана нескольких сирийский епископов, не принявших изгнания Нестория: епископа Дорофея Маркианопольского, митрополита Евферия Тианского, митрополита Имерия Никомидийского, митрополита Элладия Тарсского. Судилище было явно неправомерным, но, поскольку за утверждение данного решения просили римские легаты, св. Феодосий II согласился с его решением. В ответ возвращающиеся антиохийские епископы срочно организовали в Тарсе свой Собор и вновь низложили св. Кирилла и Мемнона, но пощадили римских легатов и папу. Более того, прибыв в Антиохию, они вновь организовали Собор, где присутствовало уже около 200 епископов Востока, который подтвердил все их решения в Эфесе и Тарсе. Таким способом разрыв с «официальной» церковной стороной — св. Кириллом — оформился документально[688].

На этом, собственно говоря, формально и закончил свою работу Третий Вселенский Собор — самый скандальный из всех, бывших до него и после великих общецерковных собраний. Он представляет несомненный интерес не только с богословской точки зрения, но и контекстом происшедших на нём и близ него событий. Создавшиеся нестроения в значительной степени были обусловлены пассивной позицией императора и его двора, покоящейся на ложной идее, будто данные вопросы должны решаться епископами без участия царя. Но действительность опровергла столь оптимистические ожидания, и никогда после этого императоры не позволят себе игнорировать свои обязанности, уже глубоко осознанные ими и проверенные практикой, по управлению Вселенской Церковью.

Фактически разогнанный императором Эфесский Собор разорвал Церковь на жёстко противостоящие друг другу партии, не сумевшие самостоятельно изжить зародившийся вселенский соблазн. Только теперь св. Феодосий Младший понял, какую ошибку он совершил, самоустранившись от ведения дел Церкви, а поняв, предпринял решительные меры по её исправлению, организовав внешнее спасительное для Церкви давление на вождей обеих партий. Вначале императорский двор направил приглашения Антиохийскому епископу Иоанну и св. Кириллу в Александрию приехать для примирения в Никомедию, где располагалась царская резиденция, но те отказались.

Тогда император направил письма к вождям противоборствующих партий, предлагая смирить свою непреклонность. Иоанну Антиохийскому царь писал, что раскол прекратится, как только сирийский патриарх подпишет осуждение Нестория[689]. Смягчить свою позицию предлагалось и св. Кириллу.

Исполнителем воли монарха по примирению двух церквей являлся нотарий и трибун (государственный секретарь) Аристолай. Пока шла оживлённая переписка между дворами, и Аристолай лично убеждал св. Кирилла отказаться от своих «12 анафематизмов» — непременное условие примирения, высказанное Антиохийской церковью, но тот пока ещё действовал по своему плану. Александрийский патриарх прилагал немалые усилия для подкупа царского окружения и нейтрализации тех придворных, которые сочувствовали низвергнутому Несторию или просто недолюбливали самого св. Кирилла. Деньги, драгоценности и ценные вещи рекой лились из казны Александрийской церкви, но изначально не могли дать большого эффекта — императорская миссия Аристолая имела в резерве такое сильнодействующее оружие, как смещение св. Кирилла и Иоанна с кафедр в случае их упорства.

На помощь св. Феодосию пришёл даже Константинопольский патриарх Максимилиан, заявивший, что если Несторий осужден, то к чему теперь «анафематизмы» св. Кирилла? Иоанн Антиохийский направил в Александрию епископа Павла Эмесского, под влиянием слов которого св. Кирилл решил не навязывать всему православному миру свои «12 анафематизмов» и подписал примирительное Антиохийское вероопределение, в сущности, не противоречащее его богословской позиции; то самое, что сирийцы изначально привезли с собой в Эфес. Наконец, в 433 г. было подписано «Согласительное исповедание»[690].

И хотя Третий Собор был закрыт ещё 2 года назад, только теперь можно было сказать, что он наконец-то завершился в действительности. Взаимные анафемы были по молчаливому согласию сторон упразднены, и «Согласительное исповедание» стало настоящим оросом Вселенского Собора. Подписав «Исповедание», св. Кирилл вместе с Павлом Эмесским отслужил службу, а Иоанн Антиохийский с частью епископов подписал акт примирения и направил св. Кириллу письмо, в котором соглашался ради церковного мира считать Нестория низложенным, а его учение еретическим.

Счастливый св. Кирилл ответил знаменитым письмом «Да возвеселятся небеса, да возрадуется земля!», где отверг мысли, приписываемые ему, и признал антиохийское вероисповедание тождественным своим чувствам[691]. Это письмо было разослано в Рим, Константинополь и самому императору, который ради церковного мира вновь принёс в жертву Нестория, порывавшегося отозвать своё заявление об отставке и вернуться на патриаршую кафедру. Более того, в 432 г. по требованию папы Целестина I, Несторий был сослан в отдалённую пустыню — папа опасался его сторонников, которых, действительно, было ещё довольно много, в том числе в Константинополе. Теперь всем стало очевидно, какую важнейшую роль сыграл св. Феодосий Младший в преодолении раскола, и насколько виноват его двор в отсутствии должной организации Собора 431 г.[692]

С церковной точки зрения, Эфесский Собор являет блестящий пример человеческих слабостей и всесилия Святого Духа, Который «где хочет, там и дышит». Мы привыкли слепо связывать внешние события причинно-следственной связью с теми или иными именами, как-то «забывая», что Божество слабыми руками людей творит величайшие подвиги; и далеко не всегда личные усилия соответствуют тем дарам, которые Господь посылает нам. Или, говоря точнее, всегда не соответствуют. Святость не означает непогрешимости, «всяк человек ложь», и поэтому нет ничего удивительно в том, что не все, мягко говоря, действия участников Собора, позднее прослывших великими светочами Православия, вызывают положительную оценку. Великий Дух, оживляющее всё земное, парил над ними, Своей благодатью исправляя их человеческие ошибки и претворяя злое в добро.