Читать онлайн «История Византийских императоров. От Константина Великого до Анастасия I». Страница 96

К Несторию тут же отправили представителей Собора. Однако дом, где он остановился, был окружён солдатами Кандидиана, и пройти к Несторию не удалось. Вторично четыре епископа попытались передать патриарху приглашение, но их избили солдаты и прогнали прочь. Поскольку посчитали, что Константинопольского патриарха уже четырежды пригласили на Собор (сюда зачли общее приглашение на Собор от 20 июня), а он не явился, все решили, что каноническая процедура суда соблюдена[679].

Был прочитан Символ Веры, как его сложили в Никее и в Константинополе, а затем Отцы Собора по очереди начали высказывать своё мнение о сочинениях Нестория. Со слезами на глазах выступили Акакий Мелетинский и Феодот Анкирский, подтвердившие еретические высказывания патриарха к вящей радости св. Кирилла. Почитали избранные места из Святых Отцов, подтвердившие ошибочность его богословия, и лишили Нестория епископского сана, предав анафеме. Вместе с епископами, бывшими на Соборе, приговор подписали ещё несколько архипастырей, постепенно подходивших в зал заседаний, так что общее число подписавшихся составило более 200 человек. На этом Собор и завершил своё заседание; жители Эфеса радостно встречали епископов у выхода, несли перед ними факелы, освещая дорогу, курили благовония. А на следующий день, 23 июня 431 г., приговор Собора был объявлен Несторию в самых оскорбительных выражениях; соборный орос был направлен и в Константинополь[680].

Радость была полная: два дня епископы проповедовали, раскрывая перед слушателями тайну Воплощения и изучая иные богословские вопросы, но уже 25 июня 431 г. в Эфес пришли «восточные» во главе с епископом Иоанном Антиохийским[681].

Покрытые пылью, измождённые дорогой, «восточные» епископы вошли в город, где их встретил комит Ириней, рассказавший о том, что произошло буквально пару дней назад. По мере его рассказа гнев овладевал сирийцами, и они, не стряхнув даже дорожной пыли, собрались, дабы оценить ситуацию и принять решение. К ним подошли те нейтральные епископы, которые были отвергнуты сторонниками св. Кирилла и Мемнона, а с ними комит Кандидиан. Он дословно передал им содержание императорской сакры, рассказал о событиях на Соборе, и «восточные» согласились, что имело место грубое неповиновение воле царя. Исследовав события, сирийские епископы довольно быстро пришли к принципиально верному умозаключению, что все манёвры св. Кирилла заключались в том, чтобы обвинить и осудить Нестория, после чего сам он оказывался уже неподсудным. Свою оценку, как прямого пособника воли Александрийского патриарха, заслужил в их устах и епископ Мемнон. Подытожив, сирийцы вынесли свой приговор: низложить св. Кирилла и Мемнона, а остальных епископов из их партии исключить от церковного общения с Антиохийской церковью, пока они не раскаются в своём дурном поступке. Соответственно, осуждение Нестория объявлялось ничтожным[682]. Посланники св. Кирилла и Мемнона также попытались встретиться с сирийцами и склонить их на свою сторону, но те, конечно, отвергли их.

Между тем и св. Кирилл не сидел, сложа руки: отвергнутые Иоанном Антиохийским епископы под присягой показали, что им не дали слова, били и даже угрожали лишить жизни, вследствие чего Собор вновь собрался для того, чтобы отлучить уже сирийцев; о чём Александрийский архипастырь и уведомил «восточных». По большому счёту, против Иоанна было только то обстоятельство, что число «его» епископов явно уступало партии св. Кирилла — всего 37 человек; поэтому он спешно направил своё решение в Антиохию, чтобы его подписали все оставшиеся там архиереи, подписей которых надеялись добрать до 200. Но сделать это оказалось очень непросто, поскольку сирийцы жили буквально в условиях осады: перед ними также закрывались храмы, и никто не дал Иоанну хиротонисать нового кандидата в епископы Эфеса взамен Мемнона.

Пока собирались подписи, жалобы сторон друг на друга лились рекой; императорский двор, комит Кандидиан и советники царя не знали, на что решиться. Одни склонялись к тому, что Несторий правильно осужден Собором, другие уверяли императора, будто св. Кирилл — ересиарх и смутьян. Обе партии прилагали все силы для того, чтобы непосредственно предстать перед св. Феодосием Младшим и изложить ему свои аргументы, но царь пока ещё хранил нейтралитет, уже довольно опасный для создавшегося положения. Император встречался и с теми, и с другими, проявляя некое сознательное слабоволие и не зная, на что решиться. И дело не в том, что он не был привычен к принятию государственных решений. Даже теперь царь не оставлял надежд на то, что епископы в состоянии сами, по свободному волеизъявлению, найти примиряющую формулу. К сожалению, этим надеждам не суждено было сбыться.

Постепенно двор и советники царя пришли к мысли, что всему виной наличие двух соборов и, в первую очередь, Эфесского. Поэтому св. Феодосий по рекомендации Кандидиана кассировал (то есть отменил) решения Собора от 22 июня, но потребовал, чтобы все епископы остались в Эфесе и ждали приезда его нового уполномоченного. Тем временем, наконец, в Эфес прибыли римские легаты: пресвитер Филипп и два епископа — Аркадий и Проект, согласно инструкции понтифика поддержавшие св. Кирилла. Уже 10 и 11 июля были открыты новые заседания Собора, опять без «восточных», где представители Римского папы поддержали ранее принятые решения и подписали их. Желая уладить конфликт и упразднить маломальскую основу для отмены соборных решений императором, они созвали 4-е и 5-е заседания 16 и 17 июля, куда вновь пригласили сирийцев, но те игнорировали приглашение[683]. Надо сказать, что информация о том, что в действительности произошло на Соборе, поступила в Рим в очень интерпретированном виде. Говорили, будто антиохийцы заодно с пелагинцами, что у епископа Иоанна не более 30 человек, хотя его партия увеличилась за эти дни до 43–50 епископов, что примкнувшие к ним союзники, в массе своей низложенные или изгнанные из своих епархий, — очевидная ложь. О протесте 68 епископов перед началом Собора вообще не упомянули; поэтому папа пребывал в таком же неведении, как и царь.

Время шло, император опять не принимал никакого решения и не присылал своего представителя, и, пользуясь этим, Отцы Собора решали на заседаниях текущие вопросы из церковной жизни. Так, 31 июля 431 г. неожиданно всплыл «кипрский» вопрос — ходатайство епископа острова о своей автокефалии от Антиохии[684].

Епископы подумали и удовлетворили просьбу, очевидно, не без чувства тайной мести сирийцам, присоединив этот канон к другим, ранее принятым по иным вопросам семи правилам Вселенского Собора. В этот же день прибыл императорский уполномоченный Иоанн с приказом арестовать св. Кирилла, Нестория и Иоанна Антиохийского. Это решение было обусловлено тем, что вокруг императора сформировалось мнение, будто нужно сделать вид о том, что в Эфесе собирались не два собора, а один, который и низложил всех главных лидеров спорящих партий. Поэтому остальным епископам было велено возвращаться домой. Конечно, такое механическое объединение низложений ничего не дало, все архиереи остались в Эфесе до окончательно решения вопроса[685].

Нейтрализовав вождей противоборствующих партий, представитель царя надеялся, собрав сообща всех епископов, покончить дело миром. Но он с удивлением обнаружил, что степень ненависти архиереев разных партий друг к другу не позволяет им даже находиться вместе в одном помещении — пришлось поставить солдат, чтобы участники не подрались. Тогда арестовали св. Кирилла, Мемнона и Нестория, а остальным вновь предложили воссоединиться, а затем разъехаться, чего, конечно, не случилось.

Пока вожди раскола сидели под арестом, шла деятельная работа по формированию мнения императора. За Нестория хлопотал его друг комит Ириней, за св. Кирилла — придворный врач Иоанн и Собор[686]; кроме того, Александрийский патриарх выдал вексель на имя императора о выплате им 2 тыс. фунтов золота из казны своей церкви на государственные нужды, надеясь таким способом хотя бы частично улучшить его мнение о себе. Были подключены монахи, «патриарх» которых, Константинопольский отшельник Далмат — бывший офицер и ныне почитаемый святой старец, 46 лет не выходивший из монастырского уединения, выхлопотал у императора аудиенцию для св. Кирилла.

Царь принял обе стороны, и антиохийцы с Несторием проявили максимум уступчивости. Несторий даже заявил, что готов оставить кафедру, если того требуют интересы Церкви. Этим тут же воспользовались, он тут же получил отставку, после чего покорно вернулся в свой монастырь в сентябре 431 г. В ответ «восточные» потребовали встречных шагов от св. Кирилла, но не дождались: Святитель и его друзья были непреклонны в «12 анафематизмах». Поскольку Константинопольская кафедра оказалась вакантной, срочно принялись искать преемника Несторию, и им стал (вероятно, по подсказке римских легатов, которым очень благоволил император) апокрисиарий Максимилиан (431–434), посредник между царским двором и папой.