Читать онлайн «Ни кошелька, ни жизни». Страница 68

Мы убеждены в чрезвычайной важности этого наблюдения: нетрадиционная медицина – это не столько методы лечения, о которых мы говорили на страницах нашей книги, сколько терапевтические отношения врача и пациента. Многие специалисты по нетрадиционной медицине налаживают со своими пациентами превосходные отношения, что помогает максимально усилить эффект плацебо бесполезного в остальном лечения.

Вывод для общепринятой медицины очевиден: врачам нужно уделять больше времени своим больным, тем самым выстраивая с ними более теплые и доверительные отношения. В некоторых странах прием длится в среднем всего семь минут, и даже в самых “щедрых” никак не могут добиться хотя бы пятнадцати. Конечно, увеличить продолжительность консультации на самом деле не так просто. А специалисты по нетрадиционной медицине охотно уделяют каждому больному по полчаса, поскольку в целом берут за свое время изрядные деньги. Чтобы увеличить время приема у врачей общей практики, потребуется более существенная государственная поддержка.

Наконец, стоит упомянуть и еще об одной проблеме – куда более редкой, но и более серьезной. Встречаются врачи, искренне убежденные в могуществе нетрадиционной медицины, несмотря на полное отсутствие данных в поддержку эффективности ее методов. В самых вопиющих случаях они применяют непроверенные методы лечения при абсолютно неподходящих заболеваниях, подвергая опасности здоровье пациентов. Возмутительные примеры подобного рода встречаются во всем мире, и об одном мы уже писали в этой главе – об истории Сильвии Миллекам. Трое из специалистов по нетрадиционной медицине, которые ее лечили, имели медицинский диплом, поэтому после ее смерти предстали перед медицинским дисциплинарным судом Амстердама. В результате одного из них лишили права практиковать пожизненно, а двоих – лишь временно. Подобным же образом в 2006 году Генеральный медицинский совет Великобритании разбирал поведение доктора Марисы Вьегас, которая стала практикующим гомеопатом в собственной частной клинике. Доктор Вьегас порекомендовала своей пациентке отказаться от приема препаратов для лечения заболеваний сердца, заменив их на гомеопатические средства, и вскоре пациентка скончалась. Генеральный медицинский совет постановил, что больная умерла от “острой сердечной недостаточности, вызванной прекращением лечения”, и временно отстранил доктора Вьегас от медицинской практики.

По всему миру действует огромное количество организаций, которые представляют интересы специалистов по различным методам нетрадиционной медицины. В одной лишь Великобритании их насчитывается около сотни! Они могли бы служить общему благу – помогать устанавливать высокие стандарты, стимулировать осуществление добросовестной практики и следить за исполнением этических норм. Они могли бы также способствовать проведению дальнейших испытаний, в ходе которых методы нетрадиционной медицины проверялись бы на эффективность и безопасность. В частности, эти общества должны были бы прояснять, какие именно заболевания могут лечить входящие в них специалисты, а какие лежат вне сферы их компетенции. Вместо этого подавляющее большинство таких организаций делают необоснованные заявления о своем методе лечения и позволяют своим членам проводить самые разные неуместные процедуры.

Например, все это относится к обществам, представляющим интересы хиропрактиков по всему миру. Они до сих пор не сумели наладить систему для регистрации неблагоприятных последствий, вызываемых манипуляциями на позвоночнике, которая по меньшей мере помогла бы точно оценить риск, связанный с хиропрактическим лечением. Более того, как упоминалось в четвертой главе, исследование, проведенное в Великобритании, показало, что недопустимо высокая доля хиропрактиков нарушает важнейший этический и правовой принцип добровольного информированного согласия пациента. Однако Генеральный совет по хиропрактике, похоже, ничего не предпринимает и к тому же продолжает пропагандировать хиропрактическое лечение при всевозможных неподходящих состояниях, несмотря на полное отсутствие доказательств его действенности. На веб-сайте Генерального совета по хиропрактике утверждается, что хиропрактическое лечение обеспечивает “улучшение при некоторых видах астмы, головных болях, включая мигрени, и детских коликах”, а это попросту неправда.

Еще более громкие заявления делает Американская академия медицинской акупунктуры: она приводит длинный перечень состояний, которые, “как обнаружилось, эффективно лечатся с помощью медицинской акупунктуры”. В него входят бессонница, анорексия, аллергический синусит, упорная икота, запоры, диарея, недержание мочи, метеоризм и тяжелая гипертермия. Повторимся: нет никаких надежных данных, которые бы подтверждали действенность акупунктуры при этих состояниях.

Следует также отметить, что многие подобные общества, как правило, не спешат, а зачастую и вовсе не желают разоблачать недобросовестную практику. Хуже того, когда Гомеопатическое общество, базирующееся в Великобритании, критиковали за то, что оно не занимает твердой позиции против использования гомеопатии не по назначению, оно предпочло подавить критику, вместо того чтобы попытаться решить проблему. Энди Льюис, создатель скептического и сатирического веб-сайта www.quackometer.net, написал там об этом обществе и о гомеопатических средствах от малярии, и в результате Гомеопатическое общество потребовало, чтобы хостинговая компания удалила оскорбительную страницу. На наш взгляд, этому обществу нужно исправиться, действуя по трем направлениям. Во-первых, ему следует контролировать своих членов более жестко. Во-вторых, оно должно действовать открыто и оперативно, когда поступают серьезные жалобы. В-третьих, ему следует прислушиваться к критике, а не подавлять или замалчивать ее.

В то же время научное сообщество всячески поощряет критику и дискуссии в своих рядах. Так, в 2007 году Кокрейновское сотрудничество учредило премию имени Билла Сильвермана, чтобы “открыто признать ценность критики в адрес Кокрейновского сотрудничества, позволяющей улучшить его работу, а значит, способствующей достижению его цели – как можно лучше информировать общественность о доказательствах, подтверждающих эффективность или, наоборот, бесполезность медицинских вмешательств, и тем самым помогать людям принимать обоснованные решения при выборе метода лечения”. Организация предлагает премию тем, кто подвергает критике ее работу, – разительный контраст с обществом специалистов по нетрадиционной медицине. Билл Сильверман, как вы, наверное, помните, – тот самый педиатр, который поставил под сомнение собственную теорию лечения недоношенных детей и доказал, что действительно был неправ.

По нашему мнению, Гомеопатическое общество не только плохо поддерживает порядок в своих рядах, но, похоже, еще и поощряет недобросовестную практику. Судя по всему, оно продвигает ошибочные, неточные и потенциально опасные представления. В 2007 году во Всемирный день борьбы со СПИДом оно организовало в Лондоне симпозиум по ВИЧ/СПИДу. Представительница общества объявила, что мероприятие посвящено облегчению симптомов СПИДа. На самом же деле нет ни единого доказательства, подтверждающего, что гомеопатия может это делать. Что еще хуже, на этой конференции обсуждались гораздо более смелые заявления. В числе выступавших были: Хилари Фэрклох, гомеопат, уже работающий с больными СПИДом в Ботсване, Джонатан Столлик, автор книги “СПИД: вызов для гомеопатии” (AIDS: the homeopathic challenge), и Гарри ван дер Зее, который убежден, что “эпидемию СПИДа можно остановить и что сделают это гомеопаты”. А ведь инфицированным ВИЧ и больным СПИДом меньше всего нужны ложные надежды и нелепые лекарства.

В своей книге “Плохая медицина” (Bad medicine) историк Дэвид Вуттон пишет: “Больные верили, что врачи им помогают, две тысячи четыреста лет, из которых две тысячи триста ошибались”. Иными словами, на протяжении почти всей нашей истории большинство методов лечения не справлялись с подавляющим числом болезней. В сущности, большинство врачей в минувшие столетия скорее калечили, чем лечили наших предков.

Переломный момент наступил с появлением научного мышления, клинических испытаний и государственного регулирования, которое оберегало беззащитных больных от вреда – как физического, так и финансового. Торговцев змеиным жиром постепенно вытесняли из бизнеса, а общепринятую медицину принудили доказывать, что ее методы безопасны и эффективны, до того как их позволялось применять.

Иногда, к сожалению, для того чтобы приняли какой-то закон, требовалось, чтобы произошла трагедия. Как выразился историк фармацевтики из Смитсоновского института Майкл Хэррис: “История законодательного контроля над лекарственными средствами зиждется на надгробиях”. Так, в 1937 году фармацевтическая компания S. E. Massengill Co. в Теннесси применяла в качестве растворителя при производстве нового антибактериального средства под названием “Эликсир сульфаниламида” химическое вещество диэтиленгликоль. Тогда еще не было законов, обязывающих проверять медицинские лекарства на безопасность до их выхода на рынок, поэтому представители компании поняли, что растворитель ядовит, только когда пациенты начали сообщать о тяжелых побочных эффектах. Как правило, эликсир давали детям при инфекции горла, после чего у них развивалась почечная недостаточность и начинались судороги. Эта ошибка послужила причиной свыше ста смертей, в том числе – химика этой компании Гарольда Уоткинса, который покончил с собой, когда разразился скандал. В следующем году американские законодатели приняли федеральный закон “О пищевых продуктах, лекарственных средствах и парфюмерно-косметических товарах”, который позволил Управлению по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов США требовать, чтобы до начала продаж новых лекарств подтверждалась их безопасность. Во многих других странах подобное регулирование оставалось несовершенным, однако трагедия с талидомидом[45], разразившаяся в 1960-х годах, заставила многие государства принять соответствующие законы. В частности, прямым следствием этой катастрофы стал принятый в 1968 году в Великобритании закон “О лекарственных средствах”.