Читать онлайн «Политическая биография Сталина». Страница 169

Популярный лозунг «Не забывайте Востока!» он наполнял реальным содержанием, причем делал это не только в силу своего служебного долга как наркома по делам национальностей, а как теоретик и практик национального вопроса. «Задача коммунизма — разбить вековую спячку угнетённых народов Востока, заразить рабочих и крестьян этих стран освобождающим духом революции, поднять их на борьбу с империализмом и лишить, таким образом, мировой империализм его «надёжнейшего» тыла, его «неисчерпаемого» резерва, — писал он в статье, помещенной в газете «Жизнь национальностей» в ноябре 1918 г. — Без этого нечего и думать об окончательном торжестве социализма, о полной победе над империализмом.

Революция в России первая подняла угнетённые народы Востока на борьбу с империализмом…. нужно раз навсегда усвоить ту истину, что, кто хочет торжества социализма, тот не может забыть о Востоке»[747].

Пристальное внимание в эти годы Сталин уделял национальной проблематике, связанной с Закавказьем и Северным Кавказом. Положение здесь ему было досконально знакомо по прошлой работе в Закавказье. Все, сколько-нибудь важные, связанные не только с национальными, но и иными, в том числе военными, вопросами, решались в центре с непременным участием Сталина. Приведу в связи с этим очень показательный факт, относящийся к лету 1919 года. На совместном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК обсуждался вопрос об азербайджанской партии «Гуммет», которая стояла на позициях в принципе близких к большевистским. Сталин на этом заседании отсутствовал. И вот какое решение было принято: «О признании партии «Гуммет» самостоятельной коммунистической партией Азербайджана, с правами областного комитета партии и о признании Азербайджана независимой советской республикой. — Признать, что ЦК принципиально не возражает против предложения партии «Гуммет» с тем, чтобы окончательное решение вопроса были предоставлено Закавказскому Краевому Комитету РКП, предварительно сообщить это решение т. Сталину и считать его состоявшимся лишь в том случае, если с его стороны не будет возражения. То же решение относится целиком и к признанию независимого Азербайджана»[748].

Все разговоры о том, что Сталин в то время выступал на политической сцене лишь на вторых ролях и не оказывал влияния на принятие принципиальных решений, как видно, убедительно опровергаются фактами. А таких фактов можно было бы привести немало. Столь же несостоятельны и попытки изобразить его в качестве своего рода тени Ленина, в амплуа деятеля, который лишь послушно шел за своим учителем, стараясь таким политическим подхалимажем закрепить свои позиции в партийном руководстве. Было и в рассматриваемый период немало случаев, когда по тому или иному конкретному вопросу он оказывался в оппозиции к Ленину, что само по себе, по оценкам некоторых западных авторов, свидетельствовало об интеллектуальной самостоятельности Сталина. Так, в том же заседании ЦК, где рассматривался вопрос о конфликте Сталина по поводу образования Татаро-Башкирской республики, зафиксирован следующий момент: «За тезисы т. Ленина голосовали все, кроме Сокольникова и Сталина. Присоединился к тезисам т. Ленина и т. Троцкий, впоследствии и т. Зиновьев от имени большинства членов ЦК, живущих в Петрограде»[749].

Но вернемся непосредственно к существу рассматриваемого вопроса. Надо хотя бы одной фразой отметить, что не остается вне поля внимания Сталина и ситуация в Туркестане, где также бушевала гражданская война и социально-экономические и политические проблемы тесно переплетались с национальными. Равным образом это касается и многих других, по существу, всех национальных окраин.

В связи с приближением окончания Гражданской войны удельный вес и значимость национальных проблем значительно возрастают. Подготовка к переходу к мирному строительству и залечиванию ран войны ставит перед страной все новые и новые задачи, в частности, связанные с национальным размежеванием на Северном Кавказе. Ситуация там отличалась особой сложностью и пестротой. Даже по нашему современному положению на Северном Кавказе видно, как трудноразрешимы и чрезвычайно запутаны вопросы национальных отношений в этом регионе России. Тогда они по своей сложности были еще более серьезными, требовавшими тщательного анализа ситуации, дававшего гарантию от шаблонных подходов и скороспелых решений. Здесь знание Сталиным конкретного положения дел и достаточно высокий личный авторитет вдобавок к широким полномочиям, которыми его наделил Центр, помогли успешно решить многие из остро стоявших проблем.

Октябрь-ноябрь 1920 года Сталин посвящает практической работе на Северном Кавказе, куда он отправляется со специальной миссией. Здесь с его участием состоялся съезд народов Терской области, на котором он делает доклад «О советской автономии Терской области». В этом докладе со всей откровенностью были поставлены многие вопросы, которые разделяли местное население, в частности, горцев и казаков. Отдав должное каждому, высказав резкое осуждение действий определенных слоев казачества, выступавших против Советской власти, Сталин вместе с тем подверг суровой критике и поведение горцев, совершавших различные бесчинства в отношении иногородних, в основном казаков.

Такой справедливый, я бы сказал, по-настоящему объективный подход, являлся единственно правильным. Нельзя было слепо становиться только на одну сторону, ущемляя права другой стороны. Это породило бы еще больше проблем и завело дело национального размежевания и примирения в окончательный тупик. Сталин заявил: «Горцы должны знать, что Советская власть защищает граждан России одинаково, без различия национальности, всё равно, являются ли они казаками или горцами. Следует помнить, что если горцы не прекратят бесчинств, Советская власть покарает их со всей строгостью революционной власти»[750].

Неверно было бы полагать, что Сталин приехал на Кавказ с целью запугивания непокорных горцев или взбунтовавших казаков. Он от имени центральной власти демонстрировал практическое применение принципа равенства всех народов. Более того, его выступлению присуще и чувство терпимости, которую Советская власть готова была проявить, коль речь шла об учете национальных обычаев и привычек. В частности, он говорил: «У каждого народа, у чеченцев, у ингушей, осетин, кабардинцев, балкарцев, карачаевцев, а также у оставшихся на автономной горской территории казаков должен быть свой национальный Совет, управляющий делами соответствующих народов применительно к быту и особенностям последних. Я уже не говорю об иногородних, которые были и остаются верными сынами Советской России и за которых Советская власть всегда будет стоять горой»[751]. Характерно и его замечание относительно пожеланий мусульман: «Если будет доказано, что будет нужен шариат, пусть будет шариат. Советская власть не думает объявить войну шариату»[752].

В плане исторической ретроспективы практическое решение национальных проблем на Северном Кавказе при самом активном участии Сталина представляет несомненный интерес. Здесь проявились не только его твердость и жесткость, но и определенная уступчивость и терпимость. В дальнейшем, правда, от такой гибкости и терпимости Сталина осталось немногое, разве что приятные воспоминания. Но это уже предмет другого разговора.

Завершение в основном гражданской войны на территории России в 1920 году поставило перед Москвой вопрос о дальнейшей судьбе бывших национальных окраин, обретших государственную независимость. В европейской части бывшей Российской империи проблема отношений с национальными республиками фактически решалась в ходе самой Гражданской войны. Ход и исход этой войны предопределяли и будущий характер связей между этими так называемыми национальными окраинами и Великороссией, т. е. Москвой. Победившая сторона в войне обладала твердой дисциплиной и жесткой централизацией, осуществлявшейся через партийные механизмы. Формально независимые Украина, Белоруссия были связаны с РСФСР договорами, которые представляли собой достаточную правовую основу для налаживания самых тесных связей по всем направлениям. Но благодаря тому, что правящие партии этих республик были фактически филиалами Российской коммунистической партии, осуществлять единое централизованное руководство было делом достаточно налаженным. Конечно, в рамках даже таких отношений порой возникали всякого рода трудности и трения, однако их урегулирование, опять-таки, прежде всего через партийные каналы, если говорить в самом общем виде, не составляло неразрешимых проблем. По крайней мере, ситуации никогда не выходили из-под контроля настолько, чтобы серьезно осложнить так называемые межгосударственные отношения.