Читать онлайн «Политическая биография Сталина». Страница 168

Еще раз воспользуюсь случаем, чтобы изложить его понимание и толкование содержания и природы советской автономии его же собственными словами. Поскольку в изложении его мыслей можно невзначай утерять важные нюансы.

В солидной, достаточно аргументированной и логически выверенной статье «Политика Советской власти по национальному вопросу», помещенной в «Правде» в октябре 1920 г. он писал: «Некоторые товарищи смотрят на автономные республики в России и вообще на советскую автономию как на временное, хотя и необходимое зло, которое нельзя было не допустить ввиду некоторых обстоятельств, но с которым нужно бороться, чтобы со временем устранить его. Едва ли нужно доказывать, что взгляд этот в корне неверен и, во всяком случае, не имеет ничего общего с политикой Советской власти по национальному вопросу. Советскую автономию нельзя рассматривать как нечто абстрактное и надуманное, тем более её нельзя считать пустым декларативным обещанием. Советская автономия есть самая реальная, самая конкретная форма объединения окраин с центральной Россией. Никто не станет отрицать, что Украина, Азербайджан, Туркестан, Киргизия, Башкирия, Татария и другие окраины, поскольку они стремятся к культурному и материальному процветанию народных масс, не могут обойтись без родной школы, без суда, администрации, органов власти, составленных преимущественно из местных людей. Более того, действительная советизация этих областей, превращение их в советские страны, тесно связанные с центральной Россией в одно государственное целое, немыслимы без широкой организации местной школы, без создания суда, администрации, органов власти и пр. из людей, знающих быт и язык населения. Но поставить школу, суд, администрацию, органы власти на родном языке — это именно и значит осуществить на деле советскую автономию, ибо советская автономия есть не что иное, как сумма всех этих институтов, облечённых в украинскую, туркестанскую, киргизскую и т. д. формы»[745].

Здесь комментарии, как говорят, излишни. Совершенно четко и однозначно выражена мысль о том, что все национальные окраины, включая Украину, должны входить в состав единого Российского государства. При этом предусматривались все необходимые гарантии соблюдения их национальных интересов в области культуры, образования, организации органов власти, языка и т. д. Словом, широкая автономия со всеми вытекающими из этого последствиями. Причем Сталин в этой же статье решительно и категорически высказывается против так называемой культурно-национальной автономии, указывая на то, что сами пропагандисты этой концепции бундовцы вынуждены были признать ее нежизненный характер.

Думаю, что без лишних доказательств следует, что именно в эти годы Сталин приходит к своей знаменитой теории автономизации, которая стала камнем преткновения и одним из главных источников его будущего политического конфликта с Лениным. Именно отсюда ведут нити, которые превратили вопрос о принципах построения единого советского государства в предмет открытого и жесткого противоборства в большевистской верхушке.

Всматриваясь в описываемую эпоху глазами человека сегодняшнего дня, нельзя не отметить следующего обстоятельства. Тогда взоры практически всех революционеров, разделявших марксистскую теорию пролетарской революции, были в основном, если не целиком и полностью, обращены к Западу. Отсюда, из наиболее развитых капиталистических стран Европы, они ожидали прихода революции, без помощи которой Октябрьский переворот, как им казалось, мог стать просто-напросто историческим экспериментом. Не переворотом в смысле коренного изменения всей социально-экономической и политической структуры общества, а в узком смысле просто государственного переворота. Данного сюжета я уже вскользь касался в предыдущих главах. Но каждый раз он вырисовывается под каким-то неожиданно новым углом зрения и ставит вопросы, на которые надо давать ответы. Поэтому внешне схожие по тематике сюжеты в каждом конкретном случае обретают несколько иное звучание. Отсюда и необходимость вновь и вновь возвращаться к ним.

Нельзя сказать, что Ленин и его сторонники, уповая на революцию в европейских странах, вообще выпускали из виду Азию и Восток в целом. В ленинских работах встречается немало указаний на то, что необходимо уделять серьезное внимание проблеме пробуждения таких стран, как Китай, Индия и т. д., поскольку в них сосредоточен потенциально неисчерпаемый источник революционной волны. Однако все же главным полем революционного притяжения рассматривалась Европа. В значительной мере из-за неудачи ноябрьской революции 1918 года в Германии и краха революции в Венгрии в 1919 году оптимистические надежды на скорый приход западной революции на помощь российской если не исчезли полностью, то оказались сильно подорванными. Революционные иллюзии разбились о суровую реальность: всерьез говорить о каком-то скором — в чисто временном, а не историческом измерении — начале революционного подъема в странах Европы было можно лишь в том случае, если сознательно закрывать глаза на действительное положение дел.

В заслугу Сталина можно поставить то, что он одним из первых, если не первый, со всей значимостью поставил вопрос о Востоке как наиболее реальном очаге возгорания революционного пожара. Как ни покажется странным, но мне думается, что глубинной психологической подосновой того, что он обратил свои взоры в сторону Востока, стало его слабое знакомство с ситуацией в западных странах. Сам факт того, что он всю жизнь провел в России и не находился долгие годы в эмиграции, сыграл не отрицательную, а скорее положительную роль. Не будучи глубоко знаком с подлинной ситуацией в странах капиталистической Европы, он не питал многих иллюзий, жертвами которых явились российские революционеры, для которых время, проведенное в изгнании, стало источником несбыточных надежд на революционный подъем «в передовой Европе»

Доказательством того, что Сталин нарастанию революционного движения на Востоке придавал большее значение, чем надеждам на революционный взрыв в Европе, служат некоторые положения из статей и выступлений, посвященных данной проблеме. Причем надо особо оговорить, что по вполне объяснимым причинам он не мог открыто противопоставлять дремавшую в полулетаргическом «революционном» сне капиталистическую Европу начинавшему бурлить Востоку. Это могло быть воспринято в качестве недопустимой с марксистской точки зрения ереси. Но даже из того, что он писал вполне логично сделать такие выводы.

В статье «Октябрьский переворот и национальный вопрос», опубликованной в «Правде» ноябре 1918 г. он писал: «Великое мировое значение Октябрьского переворота в том, главным образом, и состоит, что он:

1) расширил рамки национального вопроса, превратив его из частного вопроса о борьбе с национальным гнётом в Европе в общий вопрос об освобождении угнетённых народов, колоний и полуколоний от империализма;

2) открыл широкие возможности и действительные пути для этого освобождения, чем значительно облегчил угнетённым народам Запада и Востока дело их освобождения, втянув их в общее русло победоносной борьбы с империализмом:

3) перебросил тем самым мост между социалистическим Западом и порабощенным Востоком, построив новый фронт революций, от пролетариев Запада через российскую революцию до угнетённых народов Востока, против мирового империализма»[746].

Конечно, говоря о социалистическом Западе, Сталин мог подразумевать тогда только Россию, поскольку весь остальной Запад был капиталистическим. Да и сама Россия не относилась к сугубо европейским державам, она скорее являла собой своеобразное сочетание Европы и Азии. В русской политической мысли в то время были достаточно широко распространены идеи евразийства, к которым Сталин, видимо, инстинктивно питал определенные симпатии. Я не располагаю какими-либо фактами и доказательствами, способными подтвердить это мое предположение. Но, как покажет дальнейшая его политическая деятельность уже в ипостаси руководителя Советского государства, к некоторым положениям евразийства он склонялся на практике. Не разделяя всей совокупности концепций евразийства, он явно тяготел к той их составляющей, которая имеет непосредственное отношение к выводам геополитического плана.

Популярный лозунг «Не забывайте Востока!» он наполнял реальным содержанием, причем делал это не только в силу своего служебного долга как наркома по делам национальностей, а как теоретик и практик национального вопроса. «Задача коммунизма — разбить вековую спячку угнетённых народов Востока, заразить рабочих и крестьян этих стран освобождающим духом революции, поднять их на борьбу с империализмом и лишить, таким образом, мировой империализм его «надёжнейшего» тыла, его «неисчерпаемого» резерва, — писал он в статье, помещенной в газете «Жизнь национальностей» в ноябре 1918 г. — Без этого нечего и думать об окончательном торжестве социализма, о полной победе над империализмом.