Читать онлайн «История Китая». Страница 163

Идя на переговоры, КПК отнюдь не отказывалась от методов вооруженной борьбы, однако использование вооруженной силы было ограничено теперь стремлением не сорвать переговоры, оттянуть широкомасштабные военные действия и тем самым лучше подготовиться к решающим сражениям. Вот почему накануне отъезда делегации КПК в Чунцин ЦК КПК издал закрытую директиву своим вооруженным силам, в которой говорилось, что в Северном Китае надо «завоевать все, что можно завоевать», по мере сил надо расширить свой контроль и в других районах. Переговоры в Чунцине шли под непрерывный аккомпанемент локальных боевых действий.

В новой исторической ситуации переговоры в Чунцине о послевоенном устройстве Китая делаются эпицентром политической борьбы. Они продолжаются с августа 1945 по март 1947 г. Американская дипломатия (посол Хэрли, а затем специальный представитель президента США Маршалл) с согласия КПК взяла на себя роль посредника в этих переговорах. При этом американские правящие круги исходили, естественно, из стремления помочь Гоминьдану овладеть политической ситуацией в стране. В результате первого тура переговоров было заключено соглашение о перемирии от 10 октября, в котором, однако, не были решены коренные вопросы об объединении вооруженных сил и характере власти в освобожденных районах, что грозило срывом перемирия. Однако осенью 1945 г. в гоминьдановских районах нарастает демократическое движение за недопущение развития гражданской войны, за демократизацию политической жизни, которое оказывает серьезное воздействие на политическую обстановку, сдерживая дальнейшее обострение военных столкновений. В этом же направлении действуют и некоторые международные факторы. В декабре 1945 г. в Москве состоялось совещание министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, которое по инициативе советского правительства высказалось за прекращение гражданской войны в Китае, за мирное объединение страны, за демократизацию ее политической жизни. При этом участники совещания взяли на себя обязательство придерживаться принципа невмешательства во внутренние дела Китая.

Все это позволило Дж. Маршаллу заставить Гоминьдан и КПК в конце декабря вновь сесть за стол переговоров и 10 января 1946 г. подписать соглашение, которое дало возможность созвать Политическую консультативную конференцию (ПКК) с участием представителей Гоминьдана, КПК, ряда других политических партий и беспартийных деятелей. После напряженной дискуссии ПКК приняла 31 января резолюции, которые определяли переход страны от гоминьдановского единовластия к демократическому правлению. Однако Гоминьдан не хотел в действительности отказываться от политической монополии. В марте пленум ЦИК Гоминьдана одобрил резолюции ПКК от 31 января, но с такими оговорками, что это было равнозначно их отклонению. Руководство Гоминьдана, явно переоценивая свои военно-политические возможности и недооценивая нараставшую силу КПК, вело дело к развязыванию гражданской войны в масштабах уже всей страны. Общее наступление гоминьдановской армии началось в июне 1946 г. С этого времени локальные боевые действия перерастают в гражданскую войну в масштабах всей страны.

Несмотря на продолжавшиеся еще полгода переговоры, военные средства решения политических проблем выходят на первый план. Попытка примирить враждующие стороны и найти взаимоприемлемый компромисс провалилась, провалилась и американская политика посредничества. Значение этой попытки и этого посредничества можно правильно оценить только с учетом общего развития международной обстановки после разгрома фашистской Германии и милитаристской Японии, которая характеризовалась прежде всего принципиальным усилением влияния Советского Союза, ослаблением мирового империализма. Проявилось это и в том, что политика правящих кругов США, претендуя быть глобальной, не могла быть в то время в действительности подкреплена соответствующей военно-политической силой во всемирном масштабе. Понимая, что судьба капитализма решалась тогда в Европе, США свои относительно ограниченные силы были вынуждены сконцентрировать именно там, «оголяя» в какой-то мере другие участки противоборства с Советским Союзом и национально-освободительным движением. Вот почему США были вынуждены проводить в Китае политику ограниченной военной поддержки гоминьдановского режима, которая сама по себе не могла гарантировать утверждение власти Гоминьдана. Поэтому, по мысли американских стратегов, она должна была быть дополнена тактикой переговоров, которые при американском посредничестве могли бы спасти страну от гражданской войны, а гоминьдановский режим от разгрома, по справедливому мнению американских стратегов, вполне вероятного в случае развертывания гражданской войны. Одновременно с поддержкой гоминьдановского режима эта посредническая деятельность ставила своей задачей и развитие особых политических отношений с КПК с целью идейно-политического воздействия на ее развитие.

Независимо от субъективных намерений этого посредничества его военно-политические последствия оказались — явно вопреки расчетам его инициаторов — в пользу КПК. Участие в переговорах подтвердило статус КПК как общекитайской политической силы, без которой даже США не представляли будущее политическое устройство страны. Годичные переговоры, постоянно саботировавшиеся гоминьдановцами, привели к тому, что КПК в общественном мнении не только Китая, но и США стала ассоциироваться с политикой мира и поиском демократического объединения страны. Весьма существенными были и военные последствия этого посредничества, в частности прекращение огня осенью 1945 г., зимой и летом 1946 г., давшие важные передышки вооруженным силам КПК, помогшие им подготовиться к общему гоминьдановскому наступлению.

Эти военно-политические результаты были достигнуты во многом благодаря гибкой политике руководства КПК по отношению к переговорам и американскому посредничеству, благодаря отказу от первоначальной авантюристической политики.

Начало кризиса гоминьдановского режима было положено еще военными поражениями Китая в первые годы антияпонской войны. Социальная трансформация Гоминьдана в годы войны затрудняла выход из этого кризиса из-за социального обособления правящей гоминьдановской элиты, ослабления ее социальных связей, явного сужения ее социальной базы. Предпринятая Гоминьданом в первые послевоенные годы попытка перенесения сложившейся в годы войны модели социально-политической организации на всю страну привела к углублению кризиса.

Это углубление проявилось в двух основных направлениях. Во-первых, в экономической жизни, где Гоминьдан сделал попытку полностью монополизировать командные экономические высоты путем расширения государственного сектора за счет иностранного и национального капитала. Эти процессы обернулись для Гоминьдана дальнейшим сужением социальной базы и быстрым нарастанием коррупции. Во-вторых, попытка сохранить и упрочить политическую монополию Гоминьдана, нежелание пойти по обещанному в годы войны пути демократизации политической жизни обернулись обострением отношений не только с КПК, но и с политическими организациями промежуточных сил, с некоторыми элементами внутри Гоминьдана, обернулись полной политической изоляцией режима.

Захват командных экономических высот, прежде находившихся в руках империализма, осуществлялся путем «освоения» японского «наследства» и перенесения на всю страну модели экономического контроля, сложившейся в Чунцине. В промышленности государственный сектор превратился в господствующую силу в результате огосударствления всей бывшей японской промышленной собственности, которая к 1945 г., как известно, во многом сложилась за счет экспроприации части китайских предприятий и предприятий западных конкурентов. Вот почему этот процесс фактически привел вообще к ликвидации иностранного капитала в промышленности. В 1947 г., по данным промышленного ценза, сохранилось всего 17 иностранных предприятий, на которых было занято менее 1 тыс. рабочих и капитал которых составлял менее 0,5% всех промышленных капиталовложений страны. Однако, поскольку Гоминьдан не пошел по пути приватизации национализированной вражеской собственности, этот процесс означал и сокращение национального промышленного капитала. В руках правительства оказалось, таким образом, более 2/3 промышленных капиталовложений, причем речь шла о наиболее крупных и технически лучше оснащенных предприятиях. Гоминьдановское государство унаследовало не только японский промышленный капитал, но и в значительной мере созданную оккупантами систему управления хозяйством, основывавшуюся на держательских компаниях, фактически контролировавших все основные отрасли хозяйства, в том числе и частного.