Читать онлайн «История Китая». Страница 125

Важнейшим этапом реорганизации Гоминьдана и складывания единого фронта стал I конгресс Гоминьдана, проходивший в Гуанчжоу с 20 по 30 января 1924 г. На конгрессе присутствовало 165 делегатов, представлявших более 11 тыс. членов партии. Программа нового, реорганизованного Гоминьдана сформулирована в основном документе конгресса — манифесте, в составлении которого принимали участие коммунисты, а также М.М. Бородин. Манифест давал обновленную трактовку «трех народных принципов», причем на первый план выдвигалась задача реализации принципа национализма в его новой формулировке, акцентирующей внимание на борьбе против мирового империализма и китайского милитаризма: «Беспорядки в нашей стране создаются великими державами, интересы которых в Китае сталкиваются и которые во имя своих целей истребляют наш народ руками милитаристов». Трактуя принцип народовластия, манифест рассматривает будущее конституционное устройство на основе конституции «пяти властей» — законодательной, судебной, исполнительной, экзаменационной и контрольной. Манифест провозглашает стремление «избежать недостатков, которые несет с собой парламентаризм», «устранить пороки, присущие системе выборов». Традиционно излагается принцип народного благоденствия, включавший прежде всего уравнение прав на землю и идею ограничения капитала.

Трактовка «трех народных принципов» в манифесте, подчеркивавшая их антиимпериалистическую направленность и антикапиталистическую окраску, отражала влияние на Сунь Ятсена опыта Октября, влияние его сотрудничества с Коминтерном, китайскими коммунистами, с М.М. Бородиным. Однако эта трактовка, охотно принятая левыми в Гоминьдане и коммунистами, не поддерживалась влиятельными консервативными, правыми силами в Гоминьдане. Лишь огромный личный авторитет Сунь Ятсена позволил принять манифест и «допустить» коммунистов в Гоминьдан, временно приглушив противоречия этих позиций.

Большое внимание конгресс уделил проблемам партийного строительства. В своем выступлении Сунь Ятсен говорил, что он хотел бы сделать партию Гоминьдан «...такой же хорошо организованной и сильной, как революционная партия России». Он ориентировался на создание партии ленинского, большевистского типа с железной дисциплиной и строгой централизацией, с претензией на политическую монополию. В одной из резолюций конгресса говорилось, что «...организационным принципом Гоминьдана является демократический централизм». Большевистская трактовка организационных принципов построения партии дополнялась установлением особой роли президента (цзунли) партии, обладавшего по существу диктаторскими правами.

Конгресс избрал Центральный исполнительный комитет (ЦИК) Гоминьдана в составе 41 члена, среди которых было 10 коммунистов. Многие коммунисты заняли руководящие посты в аппарате Гоминьдана, работали в местных организациях. Это и было фактическим образованием единого фронта.

Идейно-теоретическим знаменем единого фронта, всего развивавшегося национально-освободительного движения все больше становится суньятсеновская программа возрождения и освобождения Китая, его «три народных принципа». И дело не только в личном авторитете первого президента Китайской республики, а прежде всего в том, что разработанная им программа формулировала заманчивые цели и показывала реальные пути их достижения. В послевоенные годы Сунь Ятсен продолжает совершенствовать свою программу, стремясь сделать ее основным документом реорганизуемой партии Гоминьдан. Особенно большое значение имел цикл «Лекций о трех народных принципах», прочитанных им в 1924 г.

Сочетание — а не противопоставление — в суньятсенизме идей национального и социального освобождения было сильной стороной программы Сунь Ятсена. В лекциях он уделял этому большое внимание, полемизируя, в частности, и по этому поводу с марксистами. Отвергая марксистскую концепцию классовой борьбы, он видел движущую силу исторического прогресса в «примирении интересов громадного большинства общества». Разрабатывая свой социальный идеал, Сунь Ятсен не без полемической остроты подчеркивал, что «...народное благоденствие — это и есть социализм или, как он по-другому называется, коммунизм». Причем приоритет в формулировании этой идеи социальной справедливости Сунь Ятсен не хочет отдавать не только марксистской, но и вообще европейской мысли, развивая тезис о китайском происхождении этого круга идей. Он связывает происхождение социалистических и коммунистических идей с китайской традиционной (во многом конфуцианской) концепцией «великой гармонии» (датун). Эта традиция имеет за плечами не только тысячи лет теоретического развития, но и опыт практического осуществления, ибо коммунизм в Китае «...был претворен в жизнь в период Хун Сюцюаня. Экономическая система, создававшаяся Хун Сюцюанем, была системой коммунистической. И это было коммунистической действительностью, а не только теорией».

Говоря о своем социальном идеале, Сунь Ятсен подчеркивал связь времен: «Если все будет принадлежать всем, то наша цель — народное благоденствие — будет действительно достигнута и воцарится мир "великой гармонии", о котором мечтал Конфуций». Обращение к традиционной мысли и традиционной фразеологии отражало не только политические потребности поиска путей к сердцу и уму каждого китайца, но и определенную эволюцию взглядов самого Сунь Ятсена, который в прочитанных лекциях более глубоко осмысливает связь своих идей с традиционной китайской мыслью.

Вместе с тем нельзя не видеть, что некоторая конфуцианизация суньятсенизма означала в то же самое время усиление утопического элемента его мировоззрения. Однако эта утопизация мировоззрения Сунь Ятсена существенно не сказалась на его политической программе и политике. В Сунь Ятсене своеобразно уживались утопист-мыслитель и прагматик-политик. В послевоенные годы, как и в предшествующие десятилетия своей политической деятельности, Сунь Ятсен демонстрировал здравый смысл, поиск взаимовыгодного компромисса, предпочтение реформистских методов решения назревших проблем и четкое понимание того, что к насильственным, революционным методам необходимо обращаться только в крайних случаях. Такой социальный идеал и такие пути его достижения обладали огромной притягательной силой. Идеи суньятсенизма овладевали массами.

Реорганизация Гоминьдана способствовала укреплению позиций правительства Сунь Ятсена в Гуандуне, расширению сферы его политического воздействия. Стабилизации власти гуанчжоуского правительства способствовало также создание революционной армии, которому Сунь Ятсен придавал особенно большое значение. В условиях милитаристского разгула Гоминьдан мог действительно укрепить свои политические позиции только при собственной эффективной военной силе, не зависимой от прихотей китайских генералов. Создать такую армию было очень не просто, ибо у Сунь Ятсена не было ни опытных военных кадров, ни оружия, ни денег. Значительная советская помощь позволила в основном решить эти проблемы.

Уже в самом начале 1924 г. на острове Вампу (Хуанпу) в устье Чжуцзян в 25 км от Гуанчжоу создается военная школа, призванная готовить кадры революционных офицеров для партийной армии. В нее за полтора года было проведено три набора курсантов общей численностью около 2 тыс. человек. В школе преподавали и вели политико-воспитательную работу советские военные специалисты. В мае 1924 г. в Гуанчжоу прибыл в качестве главного военного советника П.А. Павлов, много сделавший для организации школы Вампу и революционной армии. В июле 1924 г. он трагически погиб. На этом посту его заменил известный советский полководец В.К. Блюхер. Советские военные специалисты разных профилей включались в преподавательскую и организационную работу в революционной армии. В политической работе в школе принимали участие как видные гоминьдановцы (например, Дай Цзитао), так и видные деятели КПК (например, Чжоу Эньлай), стремившиеся повлиять на политическую ориентацию курсантов. Начальником школы был Чан Кайши. Одновременно формировались и учебные части — сначала батальоны, а к 1925 г. — два учебных полка. Поступление советского оружия и снаряжения помогло сделать школу Вампу и учебные части реальной военной силой.

В первый же год своего существования они получили боевое крещение, защищая правительство Сунь Ятсена от мятежников. Тяжелое экономическое положение заставило правительство предпринять весьма непопулярные среди гуанчжоуского купечества финансовые меры — ввести новые налоги. Верхушка купечества, тесно связанная с английским капиталом (особенно через Гонконг) и не согласная с политикой гоминьдановского правительства, воспользовалась кризисной ситуацией и попыталась осуществить антиправительственный переворот силами купеческой милиции (шантуань). Сунь Ятсен пытался разрешить этот кризис компромиссом, искал поддержки купечества, надеялся даже включить шантуаней в свою армию. Однако лидеры гуанчжоуского купечества, и прежде всего руководитель шантуаней (к тому же богатейший купец Гуанчжоу) Чэнь Ляньбо, поддержанные гонконгскими властями, решили использовать кризисную ситуацию для свержения правительства Сунь Ятсена. В тринадцатую годовщину Синьхайской революции (10 октября 1924 г.) купцы Гуанчжоу и ряда других городов Гуандуна прекратили торговлю, а шантуани подняли вооруженный мятеж. Это выступление, известное как мятеж «бумажных тигров», заставило Сунь Ятсена обратиться к военной силе. Революционные части из курсантов, рабочие отряды, первые артиллерийские части под общим командованием Чан Кайши были брошены по плану, составленному советскими военными советниками, против мятежников. Быстрый разгром «бумажных тигров» укрепил военно-политические позиции гоминьдановского правительства и позволил ему нанести в начале 1925 г. тяжелое поражение главному противнику гоминьдановского правительства — Чэнь Цзюнмину (1-й Восточный поход), существенно расширив свое влияние в Гуандуне, укрепив революционную базу. В этих боях происходило становление революционной армии.