Читать онлайн «История Китая». Страница 124

Делегация Гоминьдана установила тесные связи с руководством Коминтерна, рассчитывая на его политическую поддержку. 28 ноября 1923 г. президиум исполкома Коминтерна обсуждал проблемы китайской революции при участии делегации Гоминьдана. Была принята специальная резолюция, которая говорила о солидарности Коминтерна с освободительной борьбой китайского' народа во главе с Сунь Ятсеном и вместе с тем содержала определенные политические рекомендации. Главный тезис этой резолюции — «...национализм... должен означать уничтожение гнета как иностранного империализма, так и отечественного милитаризма» — вполне соответствовал тенденции эволюции взглядов Сунь Ятсена. Однако другой — очень важный для Коминтерна — тезис этой резолюции о том, что необходимо уничтожить «...институт крупных и многочисленных средних и мелких землевладельцев, не работающих на земле», был совершенно неприемлем для Сунь Ятсена и его последователей и вместе с тем не отражал реальностей аграрного строя и крестьянского движения в Китае.

Поездка этой делегации способствовала быстрому развитию связей Гоминьдана с Советским Союзом. Уже в октябре 1923 г. в Гуанчжоу по приглашению Сунь Ятсена приехал опытный партийный работник М.М. Бородин, назначенный главным советником по реорганизации Гоминьдана. Одновременно в Гуанчжоу прибывает из СССР первая группа военных советников, приглашенных для создания военной школы Гоминьдана и организации новой, партийной армии. Вскоре начинает поступать и вооружение для этой армии.

Тогда же Сунь Ятсен назначает комиссию по реорганизации Гоминьдана в составе Ляо Чжункая, Ван Цзинвэя, Чжан Цзи, Дай Цзитао и Ли Дачжао. В ноябре был опубликован «Манифест о реорганизации Гоминьдана», проведены выборы делегатов на первый конгресс партии. Реорганизация проходила, вполне естественно, с большими трудностями, с политической борьбой различных группировок и течений в Гоминьдане, по-разному представлявших себе цели и характер реорганизации партии. Одним из главных моментов этой борьбы был вопрос о форме и характере сотрудничества с коммунистами.

Сотрудничество Гоминьдана с Советским Союзом и тем более с Коминтерном не могло не выдвигать перед Сунь Ятсеном и Гоминьданом этой проблемы. Шаг к сотрудничеству с китайскими коммунистами Гоминьдан сделал благодаря Сунь Ятсену. Однако и Сунь Ятсен не соглашался на создание единого фронта на межпартийной основе, не желая отказываться от претензий на политическую монополию и соглашаясь лишь на индивидуальное вступление коммунистов в Гоминьдан. С другой стороны, Коминтерну также пришлось проделать значительную разъяснительную работу в КПК, направленную на преодоление определенных левосектантских тенденций и недоверия ряда коммунистов к Сунь Ятсену и Гоминьдану.

Уже решения и материалы II (1920) и IV (1922) конгрессов Коминтерна нацеливали коммунистов Китая на выработку политики единого антиимпериалистического фронта. Вместе с тем исполком Коминтерна подготовил и специальные документы, касающиеся создания единого фронта КПК и Гоминьдана. Кроме уже упоминавшегося решения президиума ИККИ от 28 ноября 1923 г. было принято еще два документа: резолюция ИККИ от 12 января 1923 г. «Об отношении КПК к партии Гоминьдан» и «Директива ИККИ III съезду КПК» от 24 мая 1923 г.

Все эти документы исходили из ясного понимания национального характера развивавшегося в Китае революционного процесса, из признания объективного факта нарастания антиимпериалистической борьбы различных слоев китайского народа, из правильной оценки ведущей политической роли суньятсеновского Гоминьдана. Резолюция от 12 января указывала на необходимость сотрудничества коммунистов с гоминьдановцами исходя из того, что «...единственно серьезной национально-революционной группировкой в Китае является партия Гоминьдан» и что «...при нынешних условиях целесообразно для членов КПК оставаться внутри партии Гоминьдан».

Стремясь преодолеть недоверие многих коммунистов к Сунь Ятсену, вновь пришедшему к власти в Гуанчжоу благодаря поддержке милитаристов, в директиве говорилось: «...в вопросе гражданской войны между Сунь Ятсеном и северными милитаристами мы поддерживаем Сунь Ятсена». В то же самое время подчеркивалась необходимость превращения этой войны в подлинно революционную, народную, не связанную милитаристскими комбинациями. Отмечая теоретическую и политическую трезвость этих коминтерновских документов, нельзя вместе с тем не видеть и многих слабостей и ошибок, проистекавших из неразработанности теоретического анализа китайской социально-экономической действительности, из ошибочной оценки соотношения классовых сил, из догматизма политического мышления. Так, все эти документы исходили из того, что «центральным вопросом всей политики является именно крестьянский вопрос» и что, «только подводя аграрный базис под лозунги антиимпериалистического фронта, мы можем надеяться на действительный успех». Эти положения базировались не на анализе аграрного строя китайской деревни, не на реальной оценке уровня крестьянского движения и не на учете возможности принятия этого подхода даже самыми верными последователями Сунь Ятсена, а скорее на аналогиях с опытом русской революции. Не отличалась трезвостью и оценка уровня рабочего движения, что вело к утверждению о «само собой разумеющейся» руководящей роли партии рабочего класса в едином фронте. Не очень помешав созданию единого фронта, эти догматические положения осложнили проведение в жизнь политики единого фронта на последующих этапах революционного процесса.

Таким образом, Москва, оказывая значительную политическую и военную поддержку суньятсеновскому Гоминьдану, рассматривала его как массовую общенациональную организацию, а КПК — как политический авангард, который сумеет стать действенным руководителем этого единого фронта победоносной борьбы китайского народа против милитаризма и империализма и тем самым перехода революции на новый этап. Для руководителей Коминтерна — сторонников мировой социалистической революции — вопрос правомерности такого вмешательства во внутренние дела Китая, естественно, не вставал.

Проблемы единого фронта были в центре внимания очередного, III съезда КПК, состоявшегося с 10 по 23 июня 1923 г. в Гуанчжоу, куда к этому времени уже переехал из Шанхая ЦК и где коммунисты имели теперь возможности для легальной работы. 30 делегатов съезда представляли 420 членов партии. В отчетном докладе Чэнь Дусю была охарактеризована вся сложность развития партии, претендовавшей быть пролетарской, но делавшей только первые шаги по организации рабочего движения. Еще меньше партия успела сделать по организации крестьянского движения. Во внутрипартийной жизни вызывали тревогу уже появившиеся групповщина и фракционность, слабая связь некоторых членов партии с парторганизациями, неуплата членских взносов (деятельность партии в основном финансировал Коминтерн).

Главный вопрос работы съезда — вопрос о вступлении в Гоминьдан. Большинство съезда (Чэнь Дусю, Ли Дачжао, Цюй Цюбо, Чжан Тайлэй и др.) поддержало директиву Коминтерна об индивидуальном вступлении коммунистов в Гоминьдан при сохранении организационной и политической самостоятельности партии. Меньшинство (Чжан Готао, Цай Хэсэнь и др.) критиковали эту идею с левацких, сектантских позиций. Резолюция об индивидуальном вступлении в Гоминьдан была принята незначительным большинством, что свидетельствовало о влиянии левацких настроений, существенно сказавшихся в дальнейшем на политике партии. В ЦК было избрано 9 человек: Чэнь Дусю, Ли Дачжао, Цай Хэсэнь, Ван Хэбо, Мао Цзэдун, Чжу Шаолянь, Тань Пиншань, Хуан Дэлун (Сян Ин), Ло Чжанлун. Генеральным секретарем ЦК КПК в третий раз был избран Чэнь Дусю.

Решения съезда послужили одной из предпосылок активного участия коммунистов в реорганизации Гоминьдана, в фактическом создании единого фронта. Как уже говорилось, Ли Дачжао был включен Сунь Ятсеном в комиссию по реорганизации Гоминьдана, а Чжан Тайлэй — в гоминьдановскую делегацию, направившуюся в Москву. Многие видные коммунисты проделали большую работу по реорганизации местных гоминьдановских организаций: Ли Дачжао — в Пекине, Цюй Цюбо, Чжан Тайлэй, Дэн Чжунся — в Шанхае, Тань Пиншань — в Гуанчжоу. Это способствовало политическому сближению коммунистов и гоминьдановцев, фактическому складыванию единого фронта, накоплению опыта этого непростого сотрудничества. Участие в работе по реорганизации Гоминьдана советника М.М. Бородина, помощь советских военных специалистов в создании партийной армии, сотрудничество Гоминьдана с Коминтерном также способствовали сближению гоминьдановцев и коммунистов.

Важнейшим этапом реорганизации Гоминьдана и складывания единого фронта стал I конгресс Гоминьдана, проходивший в Гуанчжоу с 20 по 30 января 1924 г. На конгрессе присутствовало 165 делегатов, представлявших более 11 тыс. членов партии. Программа нового, реорганизованного Гоминьдана сформулирована в основном документе конгресса — манифесте, в составлении которого принимали участие коммунисты, а также М.М. Бородин. Манифест давал обновленную трактовку «трех народных принципов», причем на первый план выдвигалась задача реализации принципа национализма в его новой формулировке, акцентирующей внимание на борьбе против мирового империализма и китайского милитаризма: «Беспорядки в нашей стране создаются великими державами, интересы которых в Китае сталкиваются и которые во имя своих целей истребляют наш народ руками милитаристов». Трактуя принцип народовластия, манифест рассматривает будущее конституционное устройство на основе конституции «пяти властей» — законодательной, судебной, исполнительной, экзаменационной и контрольной. Манифест провозглашает стремление «избежать недостатков, которые несет с собой парламентаризм», «устранить пороки, присущие системе выборов». Традиционно излагается принцип народного благоденствия, включавший прежде всего уравнение прав на землю и идею ограничения капитала.