Читать онлайн «К новой свободе: Либертарианский манифест». Страница 84

К этому можно добавить только то, что каждый желающий имеет право принять личное решение по поводу альтернатив «лучше мертвый, чем красный» или «свобода или смерть». Но вот на что он не имеет права, это на то, чтобы решать такие вещи за других, а именно на это нацелена ведущая к войне политика консерваторов. В действительности консерваторы говорят следующее: «Лучше им умереть, чем стать красными» или «Свобода для меня, или пусть они умрут», а это, как ни суди, боевой клич не благородных героев, а массовых убийц.

Бакли прав только в одном: в ядерную эпоху важнее заботиться о вопросах войны и внешней политики, а не о приватизации системы уборки и вывоза мусора, сколь бы важной не была последняя проблема. Но при этом мы неизбежно приходим к выводу, прямо противоположному тому, что делают Бакли и такие, как он. Мы приходим к пониманию, что раз современное ракетное оружие и бомбардировщики не способны поражать точечные цели, избегая при этом жертв среди мирного населения, их следует просто напросто отправить на слом. При таком подходе ядерное разоружение и уничтожение стратегических средств доставки превращается в великое благо, к которому следует стремиться даже с большим рвением, чем к приватизации системы уборки мусора.

И вот, новое либертарианство — истина, теоретически выверенная и способная решить наши политические проблемы,— у нас в руках. Но теперь, когда мы владеем истиной, как нам добиться победы? Мы стоим перед главной стратегической проблемой: как перейти из нашего несовершенного огосударствленного мира в великое царство свободы. Проблемой, подобной тем, что вставали перед всеми «радикальными» мировоззрениями.

Единой магической формулы не существует. Любая стратегия социальных изменений, предполагающая убеждение и изменение сознания людей, — это всегда искусство, а не точная наука. Но это знание не должно мешать нам в поисках разумных путей достижения наших целей. Существование плодотворной теории или, по крайней мере, теоретической дискуссии о надлежащей стратегии перемен, возможно.

Есть один пункт, который вряд ли вызовет разногласия: главным и необходимым условием победы либертарианства (как, впрочем, и любого другого социального движения — от буддизма до вегетарианства) является образование: убеждение и изменение взглядов большого числа людей. У образования, в свой черед, есть два жизненно важных аспекта. С одной стороны, нужно привлечь внимание людей к существованию либертарианства и сделать их либертарианцами. Если бы наше движение состояло только из лозунгов, публичных акций и других средств привлечения внимания, нас услышали бы многие, но вскоре они обнаружили бы, что сказать нам нечего, и результат оказался бы эфемерным. Поэтому либертарианцы должны серьезно размышлять и заниматься наукой, издавать теоретические и методические книги, статьи и журналы, участвовать в конференциях и семинарах. С другой стороны, ни одна теория никуда не приведет, если никто и никогда не слыхал об этих статьях и книгах, а потому нам нужны публичные акции, лозунги, активная деятельность студентов, лекции, присутствие на радио и телевидении. Подлинное образование не может быть успешным без сочетания теории и практической деятельности, идеологии и людей, распространяющих эту идеологию.

Таким образом, нужно привлечь внимание публики к теории, а потому теория нуждается в людях, которые будут держать ее знамя, обсуждать, агитировать, распространять свет истины. И теория, и движение пусты и бесплодны друг без друга. Теория засохнет на корню без сознательного движения, преданного делу распространения этой теории и разъяснения ее целей. Но и движение обернется бесцельной суетой, если упустит из вида идеологию и главную цель. Некоторые либертарианские теоретики полагают, что есть нечто неприличное или постыдное в организации активного политического движения, но как еще прийти к свободе, если не бороться за нее? Однако некоторые воинственные активисты, жаждущие действий — любых действий, — презирают то, что им кажется бесплодным теоретизированием. Но все их действия окажутся пустыми и бесплодными, если они будут лишь смутно представлять себе, ради чего они их предпринимают.

Более того, часто приходится слышать жалобы либертарианцев (и членов других социальных движений), что все их книги, журналы и конференции ориентированы «только на своих», что во «внешнем мире» к ним мало кто прислушивается. В этом проявляется полное непонимание многосторонних задач образования в самом широком смысле этого слова. Важно обучать других, но точно так же необходимо и постоянное самообразование. Отряды либертарианцев, разумеется, должны постоянно заботиться о привлечении людей в свои ряды, но необходимо также поддерживать в своих рядах живую энергию. Обучая самих себя, мы достигаем двух жизненно важных целей. Во-первых, при этом мы развиваем и очищаем либертарианскую теорию, разрабатывающую цели и задачи всего нашего предприятия. Будучи учением живым и истинным, либертарианство не может быть выбито на каменных скрижалях. Оно должно оставаться живой теорией, развивающейся в теоретических трудах и дискуссиях, в ходе опровержения и устранения возникающих ошибок. В рамках либертарианского движения выпускаются десятки небольших бюллетеней и журналов, от скоропечатных листков до глянцевых изданий, постоянно возникающих и исчезающих. Это признак живого, растущего движения, образуемого размышлениями и спорами множества людей.

Но есть еще одна существенная причина для того, чтобы «обращаться только к своим», даже если бы этим разговором все только и ограничивалось. Это чувство локтя — психологически необходимое знание о том, что есть и другие люди со сходным умонастроением, с которыми можно говорить, рассуждать, да и вообще общаться и взаимодействовать. В настоящее время либертарианское мировоззрение стало достоянием сравнительно небольшого числа людей, и при этом оно предлагает радикальное изменение статус-кво. Поэтому оно обречено на замкнутость и уединенность, и знание о существовании движения, этот «разговор со своими», помогает преодолеть чувство изоляции. Нашему движению уже достаточно много лет, и в нем полно отступников.

Анализ отступничества показывает, что почти в каждом случае изменивший движению либертарианец был изолирован, отрезан от общения и взаимодействия с соратниками. Лучшим противоядием против отказа от дела свободы как безнадежного или несбыточного предприятия является процветающее движение и чувство сплоченности и солидарности.

Итак, мы должны получать и теоретическое образование, и практическое, путем участия в движении. Но что же должно быть содержанием образования? Каждое радикальное мировоззрение обвиняли в утопизме, и либертарианское движение не является исключением. Некоторые либертарианцы и сами держатся того мнения, что не следует пугать людей чрезмерным радикализмом, а потому либертарианскую идеологию и программу во всей их полноте чужим лучше не показывать. Эти люди рекомендуют принять фабианскую программу постепенных перемен, заботиться только о постепенном сведении государственной власти на нет. Примером может служить налогообложение: вместо того чтобы добиваться радикальной отмены всех существующих налогов или хотя бы только подоходного, они советуют ограничиться призывом к небольшому улучшению — скажем, к снижению подоходного налога на 2%.

Что касается стратегического мышления, либертарианцам следует изучать опыт марксистов, потому что они размышляли о стратегии радикальных изменений общества больше, чем кто-либо другой. Так, марксисты видят два критически важных стратегических заблуждения, уводящих движение с верного пути: одно они называют левым уклонизмом, а другое — правым оппортунизмом. Критики экстремистских либертарианских принципов — это аналог марксистского правого оппортунизма. Главная проблема с оппортунистами заключается в том, что, ограничиваясь «практичной» программой, ориентированной на постепенное воплощение и имеющей все шансы быть немедленно одобренной к исполнению, они очень рискуют полностью потерять из виду конечную цель либертарианства. Тот, кто ограничивается требованием снижения налогов на 2%, помогает похоронить либертарианский идеал — ликвидацию системы налогообложения как таковой. Сконцентрировавшись на ближайшей цели, он помогает ликвидировать цель конечную, а тем самым и весь смысл самого либертарианства. Если уж либертарианцы отказываются высоко держать знамя своих принципов, своей верности конечной цели, кто же его поднимет? Ответ — никто, потому что ошибочный путь оппортунизма был в последние годы основной причиной отступничества в наших рядах.