Читать онлайн «К новой свободе: Либертарианский манифест». Страница 83

И в завершение нашей дискуссии скажу, что главной задачей либертарианской программы внешней политики Соединенных Штатов должен стать полный отказ от политики глобального интервенционизма: США должны полностью и немедленно прекратить военное и политическое вмешательство в дела Азии, Европы, Латинской Америки, Ближнего Востока и прочих регионов. Американские либертарианцы должны требовать, чтобы правительство Соединенных Штатов незамедлительно прекратили любую деятельность за пределами своих границ. Соединенные Штаты должны свернуть свои базы, вывести войска, прекратить постоянное политическое вмешательство и ликвидировать ЦРУ. Необходимо прекратить все программы помощи иностранным государствам, потому что вся эта помощь представляет собой всего лишь инструмент ограбления американского налогоплательщика, а также субсидирования американского экспорта и пользующихся нашей благосклонностью иностранных государств. И все это происходит под лозунгом «помощи голодающим народам мира». Короче говоря, правительство Соединенных Штатов должно в своей деятельности не выходить за пределы национальных границ и проводить курс строгой политической изоляции или нейтралитета.

Дух этой ультраизоляционистской либертарианской внешней политики был сформулирован в 1930-х годах отставным генерал-майором корпуса морской пехоты Смидли Д. Батлером. В конце 1936 года он предложил забытый ныне проект поправки к Конституции, которая восхитила бы всех либертарианцев, если бы те рискнули отнестись к делу серьезно. Вот полный текст предложенной Батлером поправки:

1. Запрещается перемещение сухопутных вооруженных сил за пределы территориальных границ Соединенных Штатов и зоны Панамского канала, по каким бы то ни было причинам.

2. Судам, принадлежащим военно-морскому флоту Соединенных Штатов или любым другим родам вооруженных сил, запрещается удаляться более чем на пятьсот миль от нашего побережья, если только это не вызвано необходимостью спасения потерпевших кораблекрушение.

3. Самолетам армии, военно-морского флота и корпуса морской пехоты запрещено удаляться с какими бы то ни было целями на расстояние более семисот пятидесяти миль от побережья Соединенных Штатов[21].

Таким образом, строгий изоляционизм и нейтралитет — это первая задача либертарианской внешней политики, которая должна быть дополнена признанием ответственности американского государства за холодную войну и участие во всех других конфликтах XX века. Какой же, с учетом изоляции, должна быть политика Соединенных Штатов в области вооружений? Многие изоляционисты требуют вооружаться до зубов, но в ядерную эпоху такая политика будет означать сохранение значительного риска ядерного холокоста, и это не считая того, что мы сохраним чрезвычайно вооруженное государство и высокий уровень непроизводительных правительственных расходов, искажающих ход хозяйственной жизни.

Даже с чисто военной точки зрения Соединенные Штаты и Советский Союз располагают возможностью многократно уничтожить друг друга, и для сохранения потенциала для удара возмездия Соединенным Штатам достаточно из всего ядерного арсенала оставить только подводные лодки с Polaris на борту — они неуязвимы и снабжены разделяющимися ядерными боеголовками. Но для либертарианца, да и для любого человека, встревоженного перспективой ядерного самоубийства человечества, даже сохранение подлодок с Polaris не является удовлетворительным решением. Мир так и останется заложником шаткого «баланса сил устрашения», а этот баланс может быть нарушен в результате случайности или безответственных действий обладающего властью безумца. Нет, для того чтобы окончательно избавиться от угрозы ядерного уничтожения, жизненно важно достичь общемирового ядерного разоружения, на пути к которому советско-американский договор об ограничении стратегических вооружений (ОСВ) от 1972 года и переговоры по ОСВ-2 являются только первыми робкими шагами.

Поскольку все люди, даже те, которые правят Соединенными Штатами, заинтересованы в том, чтобы не быть уничтоженными ядерным пожаром, этот взаимный интерес служит надежной, рациональной основой для осуществления политики всеобщей и полной ликвидации всех видов оружия массового уничтожения, включая ядерное. Такое совместное разоружение стало достижимо с тех пор, как Советский Союз согласился с соответствующими предложениями Запада от 10 мая 1955 года, что привело к паническому отказу западных государств от собственных предложений[22].

В американской версии этого эпизода мы требовали разоружения и инспекций, а Советы настаивали на том, чтобы разоружение не сопровождалось никакими инспекциями. На самом деле все было не так: с мая 1955 года Советский Союз был согласен на любое разоружение и неограниченные проверки, а американцы требовали неограниченные проверки, но с очень незначительным разоружением! Таков был основной смысл эффектного, но, по сути своей, бесчестного предложения президента Эйзенхауэра об «открытом небе»[23*], появившегося сразу после того, как мы отозвали предложения о разоружении, которые были приняты Советами в мае 1955 года. Даже сегодня, когда благодаря российским и американским спутникам-шпионам режим «открытого неба» фактически реализован, принятое в 1972 году противоречивое соглашение об ограничении стратегических вооружений не предусматривает реального разоружения, а говорит только об ограничении дальнейшего наращивания арсеналов ядерного оружия. Более того, поскольку стратегическая мощь Америки опирается на ядерное оружие и средства доставки, есть основания верить в искренность Советов в любом соглашении, предусматривающем ликвидацию ядерных ракет или стратегических бомбардировщиков.

Необходимо взаимное уничтожение не только ядерного оружия, но и любого оружия, которое может быть использовано для массированных ударов за пределами национальной территории, и прежде всего бомбардировщиков. Именно такого оружия массового поражения, как ракеты и бомбардировщики, непригодные для нанесения точечных ударов, позволяющих избежать жертв среди мирного населения. Кроме того, полный отказ от ракет и бомбардировщиков заставит все правительства, в том числе американское, проводить политику мира и изоляции. Разумеется, с учетом прошлого поведения всех правительств, в том числе американского, было бы глупостью оставить в их руках эти средства массового убийства и разрушения и поверить в то, что они никогда не воспользуются этим чудовищным оружием. Если исходить из того, что использование такого оружия нелегитимно, чего ради оставлять эти опасные игрушки в их не слишком-то чистых руках?

Разница между консервативным и либертарианским подходами к вопросам о войне и американской внешней политике выразилась в обмене репликами между Уильямом Ф. Бакли-мл. и либертарианцем Рональдом Хамоуи на заре современного либертарианского движения. Выражая презрение к либертарианской критике консервативной внешней политики, Бакли писал:

В любом обществе есть место для тех, кого интересует только верность скрижалям, но им следовало бы понять, что только благодаря склонности консерваторов приносить жертвы ради противостояния [советской] угрозе они имеют возможность предаваться тихим монастырским радостям и проводить свои оживленные маленькие семинары о том, следует или нет оставлять муниципалитетам функцию по уборке мусора.

На что Хамоуи язвительно ответил:

Это может показаться невежливым с моей стороны, но я не стану благодарить мистера Бакли за спасение моей жизни. К тому же я верю, что если его точка зрения возобладает и если он и впредь будет оказывать добровольную помощь, то в результате меня почти, наверное убьют (как и десятки миллионов других) в ядерной войне или бросят в тюрьму за «антиамериканизм»… Я крепко держусь за свою личную свободу и только поэтому настаиваю, что ни у кого нет права навязывать свои решения другому. Мистер Бакли предпочитает умереть, лишь бы не стать красным. И я того же мнения. Но я настаиваю, что все люди должны иметь возможность принять это решение самостоятельно, каждый сам за себя. А ядерный холокост сделает этот выбор сразу за всех[24].

К этому можно добавить только то, что каждый желающий имеет право принять личное решение по поводу альтернатив «лучше мертвый, чем красный» или «свобода или смерть». Но вот на что он не имеет права, это на то, чтобы решать такие вещи за других, а именно на это нацелена ведущая к войне политика консерваторов. В действительности консерваторы говорят следующее: «Лучше им умереть, чем стать красными» или «Свобода для меня, или пусть они умрут», а это, как ни суди, боевой клич не благородных героев, а массовых убийц.