Читать онлайн «Внимательный мозг. Научный взгляд на медитацию». Страница 55

Я предлагаю рассматривать внимательность как форму «внимания и заботы», фокусируемую нами на самих себе. Именно так мы можем рассматривать внимательность как форму внутриличностной сонастройки, которая тоже влечет за собой укрепление адаптивной устойчивости. В двух предыдущих главах мы тщательно и с большой глубиной исследовали подробности процесса сонастройки, разворачивающегося в рамках внимательности, и то, как этот процесс может стимулировать рост интегративных волокон в срединных префронтальных зонах. Сейчас мы займемся гранью нереактивности и тем, что мы знаем о связи внимательности и развития аффективного стиля.

Главная концепция психологической и нейробиологической литературы зиждется на различении тенденций сближения (approach) и удаления (withdrawal) в сознании, поведении и головном мозге. Сближение побуждает нас к мышлению, вовлекает во взаимодействие с другими и преимущественно активирует передние отделы коры левого полушария. Удаление (или тенденция к уходу) отталкивает нас от чего-то, отвлекает от взаимодействия и проявляется активностью преимущественно в правом полушарии, особенно в передних его отделах.

Хизер Урри и ее коллеги предположили, что два этих состояния могут служить нейробиологическими окнами, позволяющими по-новому взглянуть на проблему психического здоровья:

Несмотря на то что ранние работы на эту тему фокусировали внимание на роли аффекта в объяснении различия функций правого и левого полушарий, недавние работы указывают на то, что устойчивые индивидуальные различия в относительной активации префронтальных участков не показательны для оценки гедонического тонуса (позитивного или негативного) как такового. На самом деле эти различия отражают склонность к проявлению стабильной тенденции к сближению (левое полушарие) или тенденции к удалению (правое полушарие) в поведении перед лицом соответствующих источников стимуляции.

Далее авторы предполагают, что вовлечение в существенные для достижения цели события – необходимое измерение в достижении здоровья и благополучия. В своем исследовании они проводят различие между эвдемоническими и гедоническими формами психического здоровья. Эвдемония в большей мере касается чувства равностности, нежели фокуса на чувственных удовольствиях, свойственного гедонии. Эвдемоническая форма благополучия включает в себя такие психологические качества, как автономия (самостоятельность), мастерское обращение со средой, позитивные взаимоотношения, личностный рост, принятие себя и осмысленный и целенаправленный подход к жизни. Гедоническое благополучие, наоборот, фокусирует внимание на удовлетворенности жизнью, частых положительных эмоциях и сведении к минимуму частоты отрицательных эмоций.

Используя две эти концепции, Урри и ее коллеги сумели выделить активацию левой префронтальной области как феномен, важный в качестве формы сближающего мышления, а не просто источника положительного аффекта. В обсуждении авторы указывают:

Связь между асимметрией лобной доли и аффектом отражает роль латерализации префронтальной коры в реализации мотивационных тенденций к сближению и удалению, неотъемлемых элементов аффективного ответа. Левая префронтальная кора активируется в ответ на привлекательные стимулы, которые вызывают ощущение позитивного аффекта, потому что эти стимулы индуцируют фундаментальную тенденцию приближения к источнику стимуляции.

При базовом доминировании левого полушария такие индивиды будут мотивированы приближаться к тем событиям, которые придадут осмысленную радость их жизни. Этот подход к тому же укрепляет душевное и физическое здоровье. «Более того, прицельный анализ деятельности полушарий показал, что активация левой префронтальной коры сочетается с эвдемоническим, а не гедоническим благополучием после того, как были исключены отклонения, связанные с диспозиционным положительным аффектом». Другими словами, тенденции к сближению коррелируют с эвдемонией: мы можем идти навстречу неприятным событиям с позиций равностности.

Так как мы хотим включить эту работу в более широкое обсуждение внимательности, нам будет полезно отметить следующее утверждение Урри и ее коллег:

Нам неясно, почему наши данные ограничиваются центральными лобными электродами. Этот участок расположен кзади от лобных областей, активность которых связывалась с показателями аффективного стиля в прошлых исследованиях… Однако имелось по меньшей мере одно исследование, в котором было показано, что активация этой области может отражать дополнительную активность в двигательной области… что означает возможность, что тенденция сближающегося поведения отчасти связана с тонической активацией добавочной двигательной области.

В главе 8 мы обсуждали возможную роль зеркальных нейронов в процессе внимательного осознавания, и это подтверждается тем, что данная добавочная двигательная область обладает выраженными зеркальными свойствами. Возможно ли, чтобы в этой исследовательской парадигме, когда испытуемые «просто» сидят с закрытыми глазами (может быть, правда, сосредоточившись на дыхании), они могли активировать состояние сближения и сонастройки с самими собой?

Исследующие мозг ученые описали базисное состояние, включающее в себя активность определенных нейрональных контуров, выявленных, когда испытуемые неподвижно сидят с закрытыми глазами. Гюнар и Райхле исследовали природу базисной линии, или состояния «по умолчанию», и выяснили, что на ее фоне работают совершенно специфические сети нейронов. Эти ученые нашли, что, несмотря на то что мозг в покое потребляет около 20 процентов кислорода, потребляемого всем организмом, эти 20 процентов обеспечивают ткани, вес которых составляет всего 2 процента веса тела. Потребление кислорода распределяется по мозгу неравномерно, большая его часть приходится на лобные и задние области. Задняя часть мозга отвечает за сбор информации об окружающем мире вообще, а возможно, анализирует и какие-то аспекты самости. В лобных областях выделяется срединная часть префронтальной области, включая орбитофронтальную и медиальную префронтальную кору. Гюнар и Райхле по этому поводу пишут:

Орбитальная (глазничная) сеть состоит из цитоархитектонически дискретных областей, которые получают массивную сенсорную информацию от тела и внешнего мира. Эта информация передается в вентромедиальную префронтальную кору через сложную систему вставочных нейронов. Области внутри вентромедиальной префронтальной коры тесно связаны с лимбическими структурами – такими, как миндалевидное тело, вентральный отдел полосатого тела, гипоталамус, серое вещество, окружающее сильвиев водопровод и вегетативные ядра ствола головного мозга. Такие анатомические связи указывают на то, что эти медиальные области, возможно, опосредуют интеграцию висцеромоторных аспектов эмоции с информацией, собранной во внутренней среде организма и во внешнем мире.

Авторы отмечают, что эти префронтальные области (орбитофронтальная кора, вентромедиальная префронтальная кора) «могут принимать участие в интеграции эмоциональных и когнитивных процессов, включая предпочтительные эмоциональные сигналы или маркеры в процессы принятия решений». Вспомним, что еще одна срединная структура – передняя поясная кора – тоже, как было показано, интегрирует эти процессы.

Еще один срединный участок, активный в базисном состоянии, – это дорсальная часть медиальной префронтальной коры. Ментальные функции, ассоциированные с этим участком, отвечают за отслеживание собственного ментального (или психического) состояния и сообщение об этом состоянии другим, за целенаправленную речь, самопорождающиеся мысли и эмоции. Еще один вид активности, связанной с дорсомедиальной префронтальной корой, включает приписывание другим определенного ментального состояния. Фрит и Фрит постулировали, что дорсомедиальная префронтальная область необходима также для ментального представления о самом себе.

Эти взаимодействующие области – вентральная и дорсальная – вступают друг с другом в весьма сложные отношения, как установили Берд и его коллеги:

Роль, приписываемая медиальной лобной коре, заключается в нисходящем контроле над процессами обработки сигналов, имеющими место в других частях контуров нейрональных взаимосвязей, отвечающих за ментальную активность (Frith & Frith, 2003). Вполне возможно, что у взрослых, развивавшихся в нормальных условиях, такой нисходящий контроль нельзя считать необходимым для выполнения заданий, использованных в данном исследовании; он оказывается необходимым только в сверхбыстрых модулирующих процессах обработки сигналов, возникающих в сложных и незнакомых социальных ситуациях.