Читать онлайн «Наука о мозге и миф о своем Я. Тоннель эго». Страница 66

Может, нам удастся разработать лучшую технику медитации, чем упоминавшиеся в главе 2 тибетские монахи. Если исследования сновидений дадут безопасные способы сохранять память о них и вызывать у себя осознанные сновидения, почему бы не передать эти открытия нашим детям? А как насчет контролируемого опыта выхода из тела? Если изучение зеркальных нейронов прояснит, каким образом у ребенка развивается эмпатия и социальное мышление, почему бы не использовать эти знания в школах?

Как вести эти обсуждения в открытом обществе постметафизической эпохи? Цель этики сознания не в создании очередной академической дисциплины. Она куда более скромна и состоит в создании первоосновы для назревшего обсуждения нормативных вопросов. По мере того как мы медленно переходим в третью фазу Революции Сознания, становится важным, чтобы в это обсуждение включились как научные эксперты, так и широкая публика. Если мы, на основе натуралистического поворота в представлениях о человеке, сумеем разработать разумную этику сознания, то уже в процессе разработки мы породим культурный контекст, способный заполнить вакуум, созданный успехами наук о познании и мозге. Общества тоже представляют собой самомоделирующие сущности.

Как нам обдуманно, аргументированно и этично интегрировать в общество новые знания о природе человеческого сознания и новые возможности деятельности? Я набросал несколько идей, но не проповедую никаких абсолютных истин. Я внес позитивные предложения как основу будущей дискуссии о том, что считать ценными состояниями сознания. Три принципа: уменьшение страдания, эпистемический потенциал и систематическое увеличение психической автономии – таким образом, просто начальные точки, приглашение к новой беседе.

В вопросах нормы нет экспертов. Философы – не святые и не жрецы, претендующие на непосредственное знание о моральном благе. Не существует «горячей линии», на которую можно позвонить и услышать ответ. Этим придется заниматься всем вместе. Назревшие публичные дебаты должны, следовательно, включать каждого, а не только ученых естественных наук и философов. Философы могут быть полезны тем, что положат начало этим дебатам, упорядочат их и прояснят логическую структуру этических доводов, а также историю обсуждаемого вопроса. Однако в конечном счете общество само должно создать для себя новый культурный контекст. Если ему это не удастся, технологические последствия и психологические потери Революции Сознания грозят нас опрокинуть.

Уже сейчас можно отметить несколько пунктов. Прежде всего надо признать, что перспективы открытой и свободной демократической дискуссии в глобальном масштабе довольно смутны. Население авторитарных обществ со слабой системой образования увеличивается быстрее, чем население демократических стран, в которых за счет низкого уровня рождаемости население частично даже сокращается. Более того, роль главных игроков в мире все больше исполняют не правительства, а межнациональные корпорации, склонные к авторитаризму, – и, как заметил Хаим Харари, бывший президент института Вайцмана, эти корпорации зачастую управляются лучше, чем большинство демократических государств-наций27. Нам следует, по возможности, защищать открытые общества от иррационализма и фундаментализма – от всех, кто отчаянно ищет эмоционального благополучия и сознательно сужает свой кругозор, потому что не в силах вынести натуралистического взгляда на природу человека. Лучший способ такой защиты состоит в создании «культуры сознания»: гибкого, широкого подхода, который всюду, где это возможно, дает отдельному гражданину максимальную независимость и руководствуется «принципом феноменальной свободы». Следует учитывать, что решение общества влияет на индивидуальный мозг и индивидуальное пространство феноменальных состояний. Там, где нет непосредственной угрозы интересам других, человек должен быть свободен исследовать собственную психику и создавать собственную осознаваемую модель реальности согласно своим желаниям, потребностям и убеждениям.

Развитие культуры сознания не имеет ничего общего с установлением религии или политической программы. Напротив, подлинная культура сознания всегда будет подрывать устои общества, поощряя отдельных граждан брать на себя ответственность за свою жизнь. Нынешнее отсутствие подлинной культуры сознания – это социальное выражение того факта, что философский проект просвещения пошатнулся: нам не хватает как раз знания, а не веры. Нам нужна не метафизика, а новая форма критической рациональности – не великие теоретические прозрения, а новые практики использования собственного мозга. Основной вопрос состоит в том, как перейти от защитных реакций к конструктивному подходу, как нам использовать прогресс экспериментальных наук о сознании для углубления независимости отдельной личности и защиты ее от нарастающих возможностей манипуляции. Сумеем ли мы оседлать тигра? Сняв с сознания мистический покров, не потеряем ли мы тем самым чувство человеческой солидарности?

Если рациональная нейроантропология покажет нам положительные стороны человечности, мы сможем систематически их в себе культивировать. В начале главы я касался всего двух качеств, которые стоит питать и культивировать, но их, вероятно, намного больше. Во-первых, если мы являемся естественным образом развившимися когнитивными субъектами, рациональными творцами мыслей и создателями теорий, то нам следует и впредь подпитывать и возделывать в себе это качество. Во-вторых, если нейроантропология привлекла наше внимание к безграничности феноменального пространства возможностей, нам стоит считать это своей сильной стороной и систематически исследовать открывающиеся пространства во всей их глубине. Развитие культуры сознания означает расширение тоннеля эго и исследование пространства измененных состояний сознания такими способами, которые пойдут на пользу всем. Возможно, что взаимосвязь технологии виртуальной реальности, новых психоактивных веществ, древних психологических практик подобных медитации и новейшей нейротехнологии откроют нам целый новый мир самоисследования, который невообразим сегодня.

Как нам достичь взаимного обогащения двух сильных сторон человеческой психики – феноменологической глубины и критической рациональности? Поможет ли более точная нейрофеноменология усовершенствовать критическое научное мышление? Станут ли ученые лучше как таковые, если расширят свой кругозор – например, если научатся видеть осознанные сновидения? Сможет ли строгая редукционистская когнитивная нейронаука разработать виды турбомедитаций и поможет ли этим монахам и мистикам достичь больших высот в своих ментальных практиках? Действительно ли глубокая медитация влияет на способность использовать собственный разум, помогает взять жизнь в свои руки и стать политически зрелым гражданином? Найдем ли мы безопасный способ избирательно стимулировать дорсолатеральную префронтальную кору во время фазы сновидений, чтобы сделать осознанные сновидения доступными каждому? Если мы найдем безопасный способ иллюзии всего тела и опыта выхода из тела в контролируемых условиях, поможет ли это танцорам и атлетам? А что, если людей, страдающих полным параличом, научить контролировать аватар посредством интерфейса «мозг-машина»? Не поможет ли беспощадное материалистическое изучение развития зеркальных нейронов в молодом мозге культивировать невероятную доселе эмпатию и интуицию в наших детях? Если не пробовать, мы никогда этого не узнаем.

Многие боятся, что натуралистический взгляд лишит человека его достоинства. «Достоинство» – на редкость трудноопределяемый термин, и звучит он обычно тогда, когда у спорщика заканчиваются аргументы. Однако один явный смысл этого понятия связан с уважением к себе и другим, а именно с безусловной волей к самопознанию, истинности и приверженности фактам. Достоинство – это отказ унижать себя, не признавая очевидного или убегая в какой-либо метафизический Диснейленд. Если мы действительно обладаем достоинством, то доказать это можно лишь посмотрев в лицо вызовам будущего, в том числе и упомянутым в этой книге. Мы способны встретить исторический переход в нашем взгляде на себя творчески и с волей к ясности. Очевидно также, как мы можем утратить достоинство: цепляясь за прошлое, развивая культуру отрицания, сползая обратно в различные виды иррационализма и фундаментализма. Рабочая концепция «этики сознания» и «культуры сознания» состоит как раз в том, чтобы не терять достоинства, выходя на новый уровень независимости в отношениях с собственным сознающим мозгом. Мы должны, не теряя уважения к себе, оставаться реалистами и не опускаться до утопических иллюзий: шансы оседлать тигра, по крайней мере в глобальном масштабе, не так уж высоки. Но если это удастся, то новая культура сознания заполнит вакуум, который создает разворачивающаяся все быстрее Революция Сознания.