Читать онлайн «За кулисами второго фронта». Страница 71

Среди народов Западной Европы царило спокойствие, порожденное уверенностью, что войны такого масштаба, какою была Первая мировая, никогда уже не будет. Это влекло к беззаботной мирной жизни и попросту к нежеланию видеть нараставшую угрозу. Пророческое предсказание французского маршала Фоша после подписания Версальского мирного договора: «Это не мир, это перемирие на 20 лет», — было предано забвению. История подтвердила правильность этого вывода. Только союз Англии и Франции с СССР мог предотвратить развязывание новой мировой войны или гарантировать разгром агрессора в достаточно короткие сроки. Но этого не случилось.

Западные державы, где господствовал версальский менталитет диктата, видели в СССР лидера сил «мировой революции», а ее они боялись больше, чем фашизма. Крое того, они полагали, что сталинские репрессии ослабили Советский Союз, снизили боеспособность Красной Армии, что делало СССР слабым и ненужным союзником в войне. А руководство СССР считало, и не без оснований, что Англия и Франция ищут в соглашении с нашей страной односторонних преимуществ, стремятся взвалить на нее основную тяжесть военных действий при войне в Европе.

В реальной обстановке 1939 г. в силу этих и других обстоятельств война оказалась неизбежной. Военно-политическая доктрина Германии была нацелена на захват общеевропейского, а затем и мирового господства; милитаризованная экономика третьего рейха превратилась в страшный самодовлеющий фактор, требовавший «прыжка в войну»; вермахт резко опередил в военно-техническом отношении западные державы. В Берлине, однако, понимали, что преимущества эти временные — пока великие державы не развернут свои мощные военно-экономические потенциалы, — а поэтому их надо без промедления реализовать. Тогда единственным средством предотвращения войны был союз миролюбивых государств. Но для этого необходимы были следующие условия: осознание мировой угрозы нацизма и его нашествия; взаимное доверие и полная уверенность, что каждый из союзников выполнит свои обязательства; их полная решимость не только остановить агрессора, но и разгромить нацистский рейх и его сателлитов в надвигавшейся войне; поддержка малыми и средними государствами Европы и США военно-политического союза Англии, Франции и СССР.

Но этих условий в то время не было. Страшная недооценка опасности фашизма, самоубийственная логика «каждый — за себя», неспособность и нежелание неагрессивных держав подчинить свои эгоцентрически понимаемые национальные интересы общей великой цели разгрома фашизма, стремление решить свои задачи за счет других государств и народов закономерно привели к войне в условиях, наиболее выгодных для агрессора.

Война началась в результате примата силы над разумом и безрассудного попустительства агрессору со стороны демократических стран. Классовые противоречия, политическая рознь возобладали над национальными, столь жизненно важными тогда интересами западных демократий. Да, народы этих стран не хотели воевать: слишком живы были в памяти людей жертвы и ужасы Первой мировой войны. А правители стран Запада, вместо того чтобы бить тревогу по поводу растущей фашистской угрозы, мобилизовать население на отпор агрессору, проводили политику невмешательства и попустительства Германии, уверяя своих граждан, что войны не будет.

Черчилль писал в своих послевоенных мемуарах:

«Только после того как Франция была раздавлена, у Великобритании… родилась из мук поражения и угрозы уничтожения решимость равная решимости Германии».

Советский Союз, будучи не в состоянии что-либо изменить в этом европейском бездействии, предпочел заключить пакт с фашистской Германией, чтобы не стать жертвой в опасной, безумной игре лидеров капиталистического мира, где политический аморализм, циничный прагматизм возобладали над разумной, нравственно политикой.

Опыт первых лет войны в Европе свидетельствует о том, что именно стратегия блицкрига, примененная вермахтом в 1939 г. в Польше, а в 1940 г. против англо-французской коалиции, обеспечила ему легкую победу.

В дни германо-польской войны западные союзники Польши не выполнили своих союзнических обязательств, и, объявив войну Германии, каких-либо активный действий на фронте не предприняли, хотя имели предостаточно сил и средств. Более того, когда через полгода гитлеровская военная машина двинулась на запад, англофранцузские войска не оказали немцам сколько-нибудь стойкого сопротивления и были разбиты за 44 дня. Вот когда стал очевиден страшный политический и стратегический просчет лидеров западных держав, не рискнувших пойти на спасительный тогда военно-политический союз с СССР. Мощный восточный фронт, который существовал в Первую мировую войну, не раз оказывал значительную поддержку союзникам, порою спасая их от крупных поражений, в 1940 г. отсутствовал. И это наряду с крупными стратегическими ошибками англо-французской коалиции накануне и в ходе германской западноевропейской кампании предопределило разгром ее войск и капитуляцию Франции.

Совсем по-другому развивались события, когда Гитлер обрушил свои моторизованные армады на Советский Союз в 1941 г. Несмотря на роковые политические и стратегические просчеты советского политического и военного руководства, несмотря на огромные потери и жертвы первых полутора лет войны, наша страна и ее Красная Армия выдержали натиск сильнейшей в мире армии и отразили, казалось бы, неотвратимые, смертельные удары вермахта. Сражаясь в одиночку против соединенных сил стран фашистского блока на огромном 6000-километровом фронте в течение 3 лет, Советский Союз добился коренного перелома на советско-германском фронте в свою пользу, чем и предопределил общий перелом во Второй мировой войне в пользу союзников. Затем, развернув широкое наступление, вынудил врага к отступлению на всех направлениях, начал освобождение оккупированных районов СССР, перенес боевые действия на территорию восточной Европы. Открытие второго фронта в Западной Европе только ускорило процесс разгрома вермахта и войск союзных Германии стран.

Таким образом, войну против третьего рейха на одном фронте не проиграл только Советский Союз. Он же внес решающий вклад в победу над гитлеровской Германией. Это было обеспечено патриотическим подъемом нашего народа, мощно возросшей и военизированной экономикой, созданной еще в предвоенные годы, героическим самоотвержением и боевым опытом воинов Красной Армии.

Но и помощь союзников по антигитлеровской коалиции имела для нашей страны немаловажное значение.

Говоря об этой помощи, следует отметить, что наиболее существенной ее частью были поставки по ленд-лизу с осени 1941 г. и до конца войны. Что касается роли второго фронта, то он, безусловно, ускорил окончательный разгром Германии. Вместе с тем экономические и военные возможности наших западных союзников позволяли открыть его, по крайней мере, на год раньше. Еще в апреле 1942 г. Рузвельт писал Черчиллю:

«Ваш и мой народ требуют создания второго фронта, чтобы снять бремя с русских. Наши народы не могут не видеть, что русские убивают немцев, а также уничтожают вражеского снаряжения больше, чем США и Великобритания, вместе взятые».

Но, как известно, второй фронт не был открыт ни в 1942-м, ни в 1943 г. Большинство сил и средств Англии в 42-м находилось в Северной Африке и Средиземноморье, а 60% сухопутных войск и авиации США было сосредоточено на Тихом океане. В 1943-м в США уже на полную мощность работала военная промышленность. Англо-американские вооруженные силы насчитывали 13 миллионов человек и имели боевой опыт. Но 50% американских вооруженных сил пребывали на Тихом океане, а основная группировка войск, предназначенная для войны с Германией, — в Средиземноморье. Союзники отвлекали на себя всего 15 немецких дивизий, а на советско-германском фронте их было 233. Союзные лидеры заявляли в 1943 г., что быстрая переброска крупных контингентов войск из Средиземного моря в Англию невозможна. Но ведь это было ясно еще в 1942 г., когда планировалась высадка в Северной Африке, вместо того чтобы начать сосредоточение войск в Англии с целью вторжения в Нормандию в 1943-м.

Стратегия «непрямых действий» западных держав имела целью выиграть войну с минимальными потерями, «быстро и недорого», чтобы сохранить решающее преимущество в расстановке сил в послевоенном мире.

Только когда Красная Армия подошла к западным границам СССР и готовилась к освобождению Восточной Европы, Вашингтон и Лондон сочли открытие второго фронта делом необходимым и срочным. Стремление «не опоздать» стало веским побудительным мотивом, заставившим правительства США и Англии вторгнуться во Францию.

Второй фронт действовал 11 месяцев. За это время войска союзников под командованием Д. Эйзенхауэра освободили Францию, Бельгию, Голландию, Люксембург, часть территории Австрии и Чехословакии, вступили в пределы Германии и продвинулись до Эльбы. Знаменательным событием истории второго фронта стала историческая встреча войск союзников и Красной Армии на Эльбе и в других районах в апреле — мае 1945 г.