Читать онлайн «Мировая элита. Кого пустят в клуб для избранных». Страница 42

Правящая элита Римской империи погрязла в коррупции, в безжалостном ограблении провинций, в роскоши и наслаждениях, когда доминирующее место занимают деньги, что привело к ослаблению этических норм. Все эти явления, присущие неспособной к креативной деятельности правящей элите Римской державы привели к социальной импотенции и к гибели этой эллинистической цивилизации[311]. Данный вывод относится и к любым другим обществам (цивилизация), находящимся в стадии надлома, что и показывает всемирная история.

Другим критерием гибели цивилизации, чья элита оказалась неспособна найти творческий ответ на вызовы времени, чтобы обновить цивилизацию, являются осуществление великих проектов. На это обращает внимание А. Тойнби, когда показывает, что надломленные цивилизации, находясь на пути к распаду, демонстрируют привязанность к самым различным областям деятельности – от ярко выраженного интереса к искусству до увлечения различного рода механизмами[312].

Этот интерес обусловлен воспоминанием о днях роста цивилизации, когда гибнущее в лабиринтах истории общество питается иллюзией о процветании. В качестве примера можно привести деятельность деспота и узурпатора Максенция до войны 312 г., который решил обратиться к прошлому и воплотил в жизнь ряд великих проектов. «Максенций не только вернул былую гордость славным прошлым Рима, но и попытался придать городу новый облик, приказав воздвигнуть новый дворец у Аппиевой дороги, огромный ипподром на пятнадцать тысяч мест и новую базилику, ставшую самым величайшим его творением. Отделанная мрамором и украшенная изысканной лепниной, базилика, предназначенная для общественных собраний, стала одним из самых больших зданий города из тех, что имеют крышу.

Оставив таким образом о себе память в Риме, Максенций предпринял попытку укрепить свою власть в западной части империи и устранить соперников. Однако шел уже 312 г., Максенций опоздал»[313]. Осуществление великих проектов Максенцием привело к гигантским денежным расходам, репрессиям, к превращению Рима в нечто похожее на полицейское государство. Однако все это не помогло ему удержать власть в своих руках, его армии были разбиты Константином, что, в конечном счете, не спасло Римскую империю от гибели.

Проблема креативности элиты и способности цивилизации войти и выйти из лабиринта истории весьма актуальна и сейчас, особенно в условиях глобального финансово-экономического кризиса. Пока западная цивилизация в лице Америки и Европейского Союза не находят выхода из лабиринта истории, так как ее элита, преимущественно составляющая глобальную элиту, потеряла способность к творчеству, направленному на служение обществу, на осуществление глобального принципа социальной справедливости. В данном случае необходимо принимать во внимание живучесть древних основ, которые выступают фундаментом выживания цивилизаций в лабиринте истории. В своей небольшой, но емкой статье «Живучесть древних основ» Г. Померанц характеризует сложившуюся ситуацию следующим образом: «Я не закрываю глаза на открытый ящик Пандоры, из которого неизвестно что может выскочить и все опрокинуть. Клубок вопросов, требующих решения, все более запутывается. Но какие-то рамки культур, возникших в старое время, сохранились, и я вижу возможность двух плодотворных подходов к современности через призму древних традиций»[314]. Речь идет о двух типах цивилизаций, их культурных миров: Средиземноморско-Ближневосточной и Индийско-Тихоокеанской цивилизациях.

Первый подход основан на различении цивилизаций по их религиозно-философскому фундаменту. В этом случае их различие обусловлено логиками – в Средиземноморском регионе весьма рано утвердилась логика Аристотеля с ее законом исключенного третьего: S есть P или S не есть P, третьего не дано. Самое интересное состоит в том, что эта классическая, формальная логика Аристотеля определенным образом связана с резким делением на рабов и свободных. Тогда как большинство подданных восточных империй жило в мире третьей, неклассической логики, которая противоречит логике Аристотеля, когда люди были не совсем свободными и не совсем рабами.

«Впервые в средиземноморской Античности появился вполне свободный человек, обеспеченный законами от всякого посигновения на его личность и собственность. Эта внешняя свобода, в сочетании со свободой внутренней, которая возможна всюду, создала неповторимую культуру древнего Запада (замечу в скобках, что в VI–I веках до Рождества Христова все Средиземноморье было Западом сравнительно с Востоком, едва прикоснувшимся к морю в Египте и Палестине). Культуре древнего Запада мы до сих пор обязаны основами европейской философии, науки, права. Но оборотной стороной свободы эллинов и римлян было рабство, доведенное до логического предела; а всякая идея, доведенная до предела, становится нелепой и разрушительной. Рабы, ставшие говорящими орудиями, вымирали. На Востоке, не знавшем прав человека, могло существовать израильское право рабов; за какую цену человек ни был куплен, через семь лет он выходил на свободу; и до этого освобождался, если хозяин вышиб ему зуб, око или причинил другое увечье. Для эллинов и римлян А = А, раб есть раб. И нанести ему можно не сорок ударов, а сколько угодно»[315]. Данная классическая логика тесно связана с парадигмой атомизма, согласно которой общество состоит из атомов-индивидов.

Совсем иная ситуация сложилась в Индийско-Тихоокеанском регионе, где терпимость было включена в саму религию, что связано с иной логикой, присущей холистской парадигме (парадигма целостности).

«Это можно объяснить своеобразием логики, не признававшей исключенного третьего. Приведу пример. В индийской логике допускалось несколько логических предложений, абсурдных с точки зрения Аристотеля:

S есть P

S не есть P

S есть P, и не P

S не есть ни P, ни не P

S неописуем.

Я не думаю, что строго оформленная логика возникла прежде Брихадараньяки-упанишады (VII–VI вв. до Р.Х.), скорее логика зафиксировала сложившуюся структуру древней мысли, древней мудрости общества, в котором целое еще не распалось на атомизированные индивиды. Логика в Индии учитывает мистику целого, логика и мистика взаимодействовали; из мистического знака O (великая пустота, творящая пустота) родился арифметический нуль, превращающий единицу в 10, 100, 1000 и т. д.»[316].

На основе такой логики невыразимое находилось выше всякого имени, в том числе имени Бога; аналогично и в Китае неименованное Дао объемлет имеющее имя Дао. Поэтому никто не проклинал человека, идущего своим путем к вершине священного, это давало возможность мудрецам называть одну и ту же птицу разными именами, о чем идет речь в Ведах. «Диалог между верами был, но не было ожесточенной вражды. Фанатизм в Индии приобретал характер самопожертвования. Добровольно всходя на костер, индуистские вдовы или буддийские монахи доказывали глубину своей веры. Массового преследования еретиков и религиозных войн ни в Индии, ни в Китае не было»[317].

Иная ситуация была в цивилизации Запада с ее классической логикой Аристотеля, где существовал закон исключенного третьего, на чьей основе сформировано убеждение об однозначности истинности своей веры (A = A/B), толкающее тем самым к экспансии, необходимой для распространения истины. Вполне закономерно, что ислам осуществлял в Средние века экспансию и построил свой величайший халифат династии Аббасидов с центром в Багдаде, который простирался от Туниса до границ Индии и который по размерам не уступал Китайской империи; а затем основал в Индии великую Монгольскую империю[318].

Еще бóльшую экспансию осуществляло христианство в первые столетия после великих географических открытий, когда было завоевано почти полмира. Только потом завоевательный пафос христианства ослабевает и в результате Запад становится постхристианским. Поэтому с точки зрения ислама современный постхристианский Запад представляет собой религиозный вакуум, который Аллах велит заполнить. Нельзя пренебрегать данным фактором, так как он усиливает позицию исламского фанатизма и помогает им подчинить своей экспансии молчаливое большинство.

Второй подход живучести древних основ исходит из различия политических имперских и неимперских структур, что дает возможность одним цивилизациям выходить обновленными, возрожденными из лабиринта истории, другим цивилизациям погибать в этом лабиринте. «В рамках нового рассуждения Восток – сфера устойчивых имперско-конфессиональных цивилизаций: распадаясь, они восстанавливаются. Рушатся империи, но не имперский принцип. Происходят духовные сдвиги, но они существенно не меняют социального строя. Развивается внутренняя свобода личности, но никаких «прав человека» из этого не вытекает. Преемственность культуры сохраняется благодаря неприкосновенности написанного слова (в Китае) или своего рода табу на убийство брахмана (в Индии). В противоположность этому Запад – история прав личности, история экспериментов свободы, история независимого развития городов-республик, а в Новое время – наций-государств»[319].