Читать онлайн «Сирия и Палестина под турецким правительством в историческом и политическом отношениях». Страница 107

Племя это, испытанное долгим рядом политических обуреваний на Ливане и в горах Гауранских, видимо убывает, слабеет и клонится к совершенному упадку, уступая христианам свое место на Ливане.

Друзы называют ансариев отступниками от их веры. В самом деле есть много сходства между верованиями этих двух племен. Обе религии родились под влиянием тех же деятелей в эпоху брожения умов на Востоке, среди обломков древних религий, темных отголосков индейской феогонии, верований халдейских, укоренившихся в стране за Тигром, ересей христианских, сект иудейских и появления духа богословских прений в Мухаммедовом законе.

Обе эти религии включены нами в состав магометанства не столько потому, что они сопричисляют аравийского законодателя к своим пророкам, не следуя, впрочем, его закону, не исполняя предписанных им обрядов, сколько на основании политического разделения племен Оттоманской империи, о чем уже было объяснено. Сами же мусульмане, имеющие какое-либо понятие о верованиях друзов, ансариев и измаилитов, чуждаются, даже гнушаются их и причисляют в духовном отношении к племенам, не ведающим откровения, т. е. к язычникам; тогда как христиане и евреи, хотя и не признали того откровения, коим, по мнению мусульман, довершены древние откровения, однако верны своим законам, Аллахом дарованным.

Основание веры ансариев, которые называют сами себя мюмен, верующими, относят к исходу IX века по Р. X. Имя дано ей от деревни Ансар, в окрестностях Куфы, где она первоначально появилась. Она проповедует таинственную пятерицу и семь воплощений каждого из пяти лиц божества, между которыми встречается «Слово» будто отголосок Иоаннова Евангелия, и Хуссейн, сын Алия, напоминающий о персидском расколе. В ряду воплощений, подобных тем, о которых проповедует религия друзов, перемешаны имена Адама, Авеля, архангелов, Ноя, Иосифа, Иакова, Иессея, Моисея, Асафа, Соломона, Иисуса, Иоанна, Павла, Петра, Матфея и пр. В истории этих воплощений проявляется Зороастров закон о вечной борьбе двух начал, добра и зла. При каждом из своих воплощений таинственная пятерица боролась со своими врагами, каковы были: Каин, индийский царь, змея, павлин (эмблема гордости), фараон, Немврод, Ирод и пр. Подобно друзам, ансарии верят в переселение душ и строго содержат в тайне свою религию. Они имеют также духовный класс шейхов, которым исключительно предоставлено изучать закон и молиться за народ, и также народ не заботится о своей вере и иногда принимает наружный вид исламизма. Подобно окалам духовенство ансариев удаляется общества и любит созерцательную жизнь в эрмитажах или уединенных молитвенных домах, именуемых хмери. Примечания достойно, что ансарии особенно благоговеют к памяти Св. Георгия и к греческому монастырю во имя сего великомученика, Мар-Джуржос-Хмери, на южной стороне Ансарийских гор.

Племя это населяет гористую страну на севере от Ливана, за рекою Нахр-эль-Кебир до Антиохии. Оно управляется своими шейхами, между которыми почетнейшие носят титло мукадемин, и никогда не достигало ни благосостояния, ни политической важности племен ливанских.

Уверяют, что ансарии подразделяются на несколько сект, из которых одна боготворит Захру, планету ли Венеру или дочь Магомета Фатьму, которой равномерно придается это имя, — неизвестно. Другая секта, именуемая шамсие (от шамс — солнце), поклоняется светилу дня, говоря, что божество, по воплощении своем в Али-Абу-Талебе, зяте Магометовом, и в двенадцати имамах его племени, переселилось в солнце со смертью последнего имама Мехди. Горы, обитаемые ансариями, именуются Кельбие, Собачьими; это заставило думать, что многие из них боготворят собаку. Вообще чрезвычайно трудно удостовериться в истине всех этих сказаний. Ни с друзами, ни с ансариями, ни с измаилитами невозможно завести речь о религии. Жители здешние, и христиане, и мусульмане, весьма нелюбознательны или же наудачу рассказывают всякие басни, со всею болтливою изобретательностию арабского гения.

Ансарии почитаются самым отсталым в гражданственности из сирийских племен. За уплатою подати в известные сроки, они живут независимо в одичалых своих горах, куда редко заходят и чиновники правительства, и путешественники. Правительство почитает их совершенно покорными, когда они не идут на разбой по большим дорогам, а о внутреннем их устройстве нисколько не заботится. Два туземных семейства, шейхи Шамсин и Реслан, попеременно назначаются начальниками округа. Их обязанности — взносить своевременно подать, с правом взимать с народа по мере своего влияния и по соображению с обстоятельствами. Подобно друзам, племя ансариев исключительно предано земледелию и в городах никогда не обитает.

Из показанного нами числа (28 000 семейств) ансариев 25 тыс. населяют горы между Антиохиею, Хамою и морским берегом. Остальные живут небольшими обществами в горах Аданского пашалыка.

Остается говорить о самой чудовищной из этих покрытых мраком сект. Исмаилитов смешивают иногда с ансариями; это несправедливо и подает только повод к тому, чтобы приписывать многочисленному племени ансариев те неимоверные бредни расстроенного воображения, которые встречаются только в небольшом обществе исмаилитов. Исмаилиты не имеют, можно сказать, никакой религии. По их верованию человек родится от женщины и обречен земле. На сем основании боготворят они начало и конец и совершают свои моления пред женщиной, простершись наземь. В известные дни года мужчины и женщины сходятся в ночные собрания, подобно древним гностикам, и не только в этих омерзительных оргиях, но и в общежитии кровосмешение, даже в первой степени, допускается между ними.

Исмаилиты составляют не более 800 или 1000 семейств, обитающих у подошв горы Кельбие, на западе от Хамы. Главнейшее их селение Кефтун. Внутренним устройством они не отличаются от ансариев. Племя это много претерпело от преследований турецких и от опустошительных набегов ансариев. Оно, видимо, клонится к разрушению и безвестно теряется.

По мнению иных историков, исмаилиты происходят от тех страшных сектаторов, которые некогда вселяли ужас и крестоносцам, и султанам своими убийствами, под направлением таинственного своего вождя, известного в крестовых хрониках под именем Горного Старца, Vieux de la Montagne. Сектаторы эти завещали западным языкам слово assassin, прозвано у арабов хашишин, от имени травы хашиш[299], заменяющей и теперь в Египте опиум и производящей тоже опьянение. К этим сектаторам равно прибегали и христиане, и мусульмане, чтобы кинжалом их отделаться от врага ли или от соперника. Как ни баснословны кажутся рассказы о фанатическом их остервенении, однако все это основано на неопровержимых исторических данных[300]. Впрочем, суть ли нынешние исмаилиты потомки тех сектаторов — это еще загадочно, и нельзя дознаться, сохраняют ли они в своей религии восторженность опьянения. Я не слышал, чтобы племя это было предано хашишу. Но личным наблюдением, особенно над африканцами, преданными хашишу, я удостоверился, что пьянство, производимое этим растением, сопровождается видениями и ощущениями, несравненно более увлекательными, чем те, которыми упояются любители опиума.

Православие было господствующею верою в Сирии от времен Константина Великого до времен Магомета. Этот трехвековой период, которому предшествовали и за которым последовали кровавые внешние гонения, был ознаменован внутренним недугом ереси и раскола. В стране, провидением Всевышнего предопределенной на тяжкий подвиг духовной жизни, как мы подробно о том излагали в XVIII главе нашей книги, раскол и ересь никогда не переставали волновать народы окрест заветной колыбели христианства. Если взять в соображение тогдашнее состояние церкви, когда раскол порою, даже под эгидою константинопольского императорского двора и при неоднократном отступничестве от православия самих патриархов[301], одолевал и преследовал православие; если вспомнить страшный напор мухаммеданства, равно и то, что в последовавший за тем период крестовых нашествий западное духовенство фанатически повсюду преследовало восточную церковь; если вникнуть в значение мухаммеданского политического закона, двенадцать с лишком столетий обрекающего все немухаммеданские исповедания лишению гражданских прав и потворствующего взаимному их борению, то одному лишь Божественному промыслу и непобораемой силе внутренней жизни восточного православия мы можем приписать чудесное сохранение церкви до наших дней в этой страдальческой стороне. Вместо укоризны духовенству и народу за то бедственное состояние, в котором ныне пребывает церковь в Сирии и Палестине, мы воздадим им, по философском исследовании исторического и политического быта церкви, благоговейную дань хвалы и удивления за великий подвиг сбережения чистоты догмата и чина церковного среди тягчайших испытаний, какие только может представить весь объем бытописаний мира. Вместо легкомысленной укоризны в невежестве, в нерадении, в людских слабостях мы должны признать и народ этот, и ряд святителей, кем спасена скиния Нового Завета, поколениями избранных тружеников и рядом угодников Божиих, продливших до наших дней святый подвиг воинствующей древле церкви.