Читать онлайн «Подъем и падение Запада». Страница 128

Поневоле возникает желание сравнить это движение с вьетнамской войной. По сравнению с вьетнамскими партизанами, иракских инсургентов примерно в сто раз меньше. Иракцы редко сражаются группами более 100 человек (во Вьетнаме партизан было много тысяч). СССР и Китай помогали сражающимся вьетнамцам, нынешняя помощь из Ирана и Сирии несравнимо меньше. Но не забудем, что иракцам сочувствует весь незападный мир.

На Востоке опросы общественного мнения показали сожаление в отношении «малых потерь» американцев и их союзников на начальном этапе войны в Ираке. В Марокко — 93 процента, в Иордании — 91 процент, в Ливане — 82 процента, столько же в Турции и Индонезии, 81 процент — в Палестине, 74 процента — в Пакистане. Что касается дальнейшего периода, то даже американский губернатор Ирака Пол Бремер признал, что американская оккупация страны стала «неэффективной». При всей своей мощи Запад не способен «рекультуризировать» даже две ближневосточные страны среднего размера.

В перспективе реальным видится победа Мусульманского братства в Египте, радикализация сил в Саудовской Аравии и в Сирии, и в Ливане. Хамас победил в Палестине. Во всем арабском мире носят Т-ширтс с названием Фаллуджа. Много лет будет длиться гражданская война. А получившие военную квалификацию арабы пойдут в города Запада.

Если Америка выступит против Ирана, тот просто начнет помогать иракским шиитам. Нападение на Золотую мечеть в Самарре уже вызвало консолидацию шиитов. Причем даже центральная милиция является более дестабилизирующим элементом, чем инсургенты. Ее численность увеличилась начиная с 2006 г. с 6 до 10 тысяч человек.

Постоянно осуществляется помощь из–за рубежа. Иран помогает Верховному Совету Исламской революции. Саудовская Аравия, Иордания и отдельные лица из Сирии помогают суннитам, оказавшимся в новом Ираке в сложном положении. Если суннитское племя оказывается атакованным в Ираке, имея родственников в соседних странах, это племя немедля обращается за помощью и получает ее.

Ричард Хаас, недавно бывший главой отдела планирования госдепартамента, говорит, что гражданская война «явственно будет иметь антиамериканский характер»[685].

Военное руководство США должно преодолеть страх перед ростом потерь в войсках, ослабление тяги к рекрутированию в США, долго держать мощные силы на линии огня. В Вашингтоне должен быть создан центр всей разведки в незападном мире, анализ должен быть постоянным.

Рекрутирование в 2005 г. впервые стало ниже критических показателей, что было названо эрозией армии. Генерал Джордж Кейзи сказал, что силы армии в Ираке распылены. А босс Пентагона Доналд Рамсфельд в присущей ему жесткой манере отверг критику Крепиневича, военного аналитика. Но на дорогу критики немедленно встали демократы во главе с бывшим главой Пентагона Уильямом Перри. Они были солидарны с критиками поведения американской армии в Ираке.

Насилие и повстанческое движение в Ираке, авангардной части незападного мира, растет, и не видно его предела. Выступая на партийном съезде Лейбористской партии, премьер–министр Блэр сказал, что получает письма от тех, кто потерял близких на войне. «Не верьте тем, кто говорит, что получающие такие письма люди не испытывают страданий и сомнений». Буш: «Я не испытывал сомнений».

Но даже Боб Вулфовиц — в бытность первым заместителем министра обороны США — стал задавать вопросы, стоила ли война раскола страны, усиления шиитов, обострения курдской проблемы. Для Вулфовица Баасистская партия была аналогом фашистов в Италии и нацистов в Германии. Но и его охватили сомнения.

Правящая элита Америки, оглушенная одиннадцатым сентября, не сразу стала возвращать себе здравый смысл, в общем и целом присущий американскому народу. Стоявший во главе Группы обзора Ирака Дэвид Кэй сказал Комитету по вооруженным силам американского сената 28 января 2004 г.: «Мы практически все допустили ошибку, в том числе и я». Он сказал, что проделано 85 процентов работы и не видно никакой надежды на нахождение оружия массового поражения в Ираке. «Следует особо расследовать ошибки разведки, допущенные в поисках ОМП… Важно было бы признать эту ошибку, чтобы исправить веру сената, народа и президента разведывательным органам». Чиновники Белого дома затаили дыхание. Президент Буш продолжал настаивать, что решение начать войну против Ирака было правильным.

Отсутствие позитивных перемен после национальных выборов в январе 2005 г. подорвало веру многих. Немалое число умных обозревателей объясняет происшедшее различиями взглядов «либеральных орлов» леводемократического фланга и либералов бушевского склада. Все большее число американцев говорят, что именно американское присутствие в Ираке делает мир на Ближнем Востоке хрупким. Обратимся к этим дебатам.

И только когда «стоимость войны» в Ираке дошла в 2005 г. до 250 млрд долл., иракской армии как таковой создано еще не было, а безработица в Ираке металась между 30 и 40 процентами — заколебались неколебимые. «Даже самые упорные среди адвокатов войны в Ираке на Западе теперь считают, что амбиции, с которыми Соединенные Штаты прыгнули в Ирак, оказались ошибочными. Мост оказался слишком длинным».

Главное: цивилизация мусульман объединилась, против Запада создается единый фронт. «Самой драматической трансформацией, осуществленной исламизацией, явилось уничтожение национальных различий — иорданцы и бедуины из восточной пустыни, алжирские иммигранты из парижского пригорода, индонезийцы из Сулавеси — все они во все большей степени чувствуют себя единым сообществом с общими интересами. Остальное — вторично»[686]. Бенджамен и Саймон оценивают опросы 2005 г.: «Образ Америки в мусульманском мире не был никогда более негативным, чем ныне».

Люди, стоявшие вокруг Джорджа Буша не удосужились даже ознакомиться с опытом Великобритании по умиротворению Ирака в начале 1920‑х гг. Ирак, прошедший через огонь угнетения, войн и санкций, разделенный по религиозным и этническим признакам, — наименее приемлемая страна для демократических опытов, страна мечется в антизападном направлении. Как и соседний Афганистан. Иракские иммигранты, которые утверждали, что освобожденный народ Ирака с радостью примется за сотрудничество с американцами, были восприняты излишне серьезно.

Нежелание Пентагона подготовить больше войск для послевоенного управления страной, неадекватная тренировка на этот счет, беспечность в отношении хаоса и грабежа в разбитом саддамовском государстве, решение распустить покоренную армию Ирана «по домам», отсутствие четкой позиции в отношении бывших членов партии Баас, болото этнического непонимания, обращение в американских тюрьмах с заключенными именно в духе саддамовской пенитенциарной системы — все это превратило веселую прогулку в Месопотамии во второй Вьетнам. Пропасть между Западом и не-Западом увеличилась.

Но наибольшее влияние на американское общество оказали — как прежде в Корее и Вьетнаме — потери американских войск — более 4 тысяч человек. Стало действовать простое правило: «По мере роста потерь национальная поддержка ослабляется». Исследователь Джон Мюллер отмечает, что внутриамериканская поддержка войны в Ираке сократилась столь быстро, что можно говорить о уже обозначившем себя «иракском синдроме» — произведенном американскими потерями отвращении к будущему использованию войск США в странах, подобных Ираку[687].

Со времени Вьетнама технический прогресс американских вооруженных сил был столь значителен, что стоимость потерь возросла, американская публика с меньшей доверчивостью переживает боевые потери.

Примем во внимание то обстоятельство, что отвращение к войне ввиду людских потерь происходит быстрее в первый период войны, когда изменяется решимость колеблющихся. Но общая тенденция неизменна: «Значительное и продолжительное изменение в эрозии поддержки войны в Ираке уже невозможно. Те, кто уже считает стоимость войны излишне высокой, не изменят своего мнения даже в том случае, если сообщения с фронтов станут более благоприятными»[688]. Те, кто отказался от поддержки войны на ранней стадии, едва ли уже изменят свою позицию. Встает радикальный вопрос: не следует ли американцам «подняться выше всяких фобий и признать поражение».

Соединенные Штаты потерпели в Ираке жестокое поражение. Оно имеет важный стратегический аспект.

1) Сила, десятилетия сдерживавшая 70‑миллионный Ирак, сдерживавшая на основе секулярного подхода партии Баас исламский фундаментализм, исчезла. Победили аятоллы (67 процентов населения того, что прежде было Ираком, — шииты) и новый региональный лидер Иран. Ослаблены — сунниты региона (а значит, проамериканская Саудовская Аравия), баасистская Сирия и заново исламизирующаяся Турция, чья территориальная целостность на этот раз решительно поставлена под вопрос.