Читать онлайн «Хрущевская «Оттепель» 1953-1964 гг». Страница 62

Последние сталинские репрессии в конце 40—начале 50-х годов сильно затронули национальную интеллигенцию. Короткий бериевский период и последующие за ним годы стимулировали относительно стабильное правление в Азербайджане национальной партийной и хозяйственной элиты. В республике с молчаливого одобрения азербайджанского руководства фактически проводилась политика этнической дискриминации национального меньшинства, в первую очередь армян, что усугубляло отношения между двумя народами. Политика «азербайджанизации» приводила к тому, что руководящие партийные и хозяйственные посты в высшем и среднем звене власти в большинстве своем были заняты представителями коренного этноса, это при том, что свыше 40 % жителей республики не были азербайджанцами.

Уже в 50-е годы от рабочих и служащих русской национальности в адрес партийных и советских органов поступали многочисленные жалобы на проявление национализма со стороны азербайджанцев в республике. Например, в отдельных организациях предупреждали работников об увольнении, поскольку они не владеют азербайджанским языком.[611] Таким образом, этнические азербайджанцы чувствовали себя психологически более комфортно в республике, чем другие национальности. В немалой степени этому способствовал и более высокий уровень их жизни, учитывая мобильность и профессиональную специфик.

Вместе с тем и здесь, как и в других республиках Союза, часть коренного населения достаточно болезненно относилась к высокой доле иноэтнического населения Азербайджана. В середине 50-х годов в адрес ЦК КПА и Совета Министров Азербайджана стали поступать письма от азербайджанцев с требованием «удалить русских и армян из государственных учреждений республики».[612] Конечно, столь явно выраженный национализм не мог получить официального одобрения среди республиканского руководства, тем не менее политика «национальной консервации» здесь получила свое дальнейшее развитие.

Недовольство Москвы стала вызывать излишняя «самостоятельность» азербайджанских руководителей. Так, в августе 1956 года сессия Верховного Совета Азербайджанской ССР по предложению председателя Президиума Верховного Совета республики Т. М. Ибрагимова приняла закон о дополнении Конституции АССР статьей о введении азербайджанского языка в качестве государственного, не поставив в известность ЦК КПСС. К тому же, по мнению Отдела партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам, в принятии этого закона не было необходимости, во-первых, из-за того, что почти везде делопроизводство и так велось на азербайджанском языке, во-вторых, из-за многонационального состава республики.[613]

В 1959 году в Азербайджане работала комиссия Политбюро ЦК КПСС. На основе ее выводов был проведен специальный пленум ЦК КП Азербайджана, который осудил имевшиеся нарушения национальной политики в республике, и ряд партийных руководителей поплатились за это занимаемыми должностями.[614]

Характерной особенностью национального движения Азербайджана являлся исламский фактор. Несмотря на всю пропагандистскую мощь коммунистической идеологии, ислам сохранил свои доминирующие позиции в семейно-бытовом укладе азербайджанцев. Это объясняется еще и тем, что ислам — это не просто религиозное верование, но и способ мировосприятия, включающий в себя морально-этические нормы и ценности. По-прежнему сохраняла здесь свое значение, но при этом замаскированная партийно-советской символикой, кланово-родственная структура власти. Многие комсомольцы и коммунисты из числа коренной национальности активно участвовали в проведении массовых мусульманских праздников и мероприятий, как, например, в Нахичевани в 1962 году.[615]

Ужесточение государственной политики с конца 50-х годов в отношении религии в СССР привело к закрытию мечетей и притеснениям мусульманского духовенства в Азербайджане. В ответ часть исламского духовенства стала вести открыто оппозиционную борьбу с советской властью. С тревогой органы госбезопасности республики констатировали, что мусульманские священнослужители в своих проповедях «подогревали националистические настроения» среди верующих. Мулла Шалиметов в своей проповеди при большом скоплении людей в 1962 году, молился за «избавление народов от советской власти».[616]

Местные власти и комитет госбезопасности вполне отдавали себе отчет, какую опасность таит в себе слияние религиозного и национального фактора на фоне общего недовольства населения республики своим социально-экономическим положением из-за резкого роста цен в 1962 году. В какой-то мере это продемонстрировали события в Сумгаите в 1963 году. Массовые беспорядки в городе во время ноябрьской демонстрации были вызваны нехваткой продуктов питания, но при этом социальное недовольство властью сразу же окрасилось в националистические тона и имело антирусскую направленность.[617] Конечно, такие выступления не имели серьезной социальной базы и не могли поколебать достаточно устойчивое положение центральной власти в Азербайджане в те годы. Причем в этом главным союзником Кремля в республике были сами местные партийные руководители из числа самих азербайджанцев, так как своим продвижением наверх были во многом обязаны Москве и ощущали себя составной частью советской номенклатуры.[618]

Помимо отдельных проявлений национализма в Азербайджане в 60-е годы предпринималась попытка создания молодежных подпольных организаций, стремившихся добиться провозглашения Азербайджана независимым государством. Самой серьезной и, пожалуй, единственной в эти годы раскрытой органами КГБ в июне 1965 года в Баку, была организация, именовавшая себя «Комитетом защиты азербайджанского языка». В организацию входило до 70 человек в возрасте от 20 до 27 лет, в том числе 6 членов КПСС и свыше 20 комсомольцев. Это была в основном рабочая молодежь, обучающаяся на вечерних и заочных отделениях в вузах и техникумах.

Советскую власть они считали колонизаторской по существу, поэтому главной целью для них было создание независимого государства с выходом из состава СССР и выселением с территории республики русских и армян. Планировался захват радиостанции и телецентра в Баку для обращения к азербайджанскому народу с призывом поддержать их требования. Главную социальную базу в борьбе они видели в молодежи. Для этого стремились вовлечь как можно больше представителей молодого поколения в свою организацию. В планах «Комитета…» были как мирные методы борьбы (демонстрации, митинги), так и немирные (вооруженное восстание).[619]

И все же такие формы сопротивления режиму были очень редки в Азербайджане. Не видим мы здесь и национального диссидентского движения, характерного для других регионов СССР. В какой-то мере это объяснялось тем, что в Азербайджане уже давно сложилась национальная властная элита, которая во внутренней политике придерживалась национальных приоритетов. Тем не менее, несмотря на все процессы интернационализации и миграции иноэтнического населения, в Азербайджане этнокультурное отчуждение коренного населения советско-коммунистической власти продолжало сохраняться.

Политических мотивов, какой-то степени организованности и оформленности практически не встречается в национальных движениях среднеазиатско-казахстанского региона. Все это свидетельствует о низшей стадии развития национальных движений в Средней Азии и Казахстане. Доминирующими факторами стихийных форм национальных движений в этих республиках выступали религиозный и социокультурный.

«Незрелость» национальных движений объясняется в первую очередь «незрелостью» самих наций в Средней Азии и Казахстане, их сравнительно поздним вступлением в процесс национального строительства. До 1917 года в Средней Азии и Казахстане национальное самосознание и этническую принадлежность во многом заменяла религиозная и родоплеменная солидарность. Советский период стал временем окончательного формирования и роста национального самосознания в Средней Азии и Казахстане. Этому в немалой степени способствовало и проводимое в 20—30-е годы национальное строительство, которое повлекло за собой четкую политическую и территориальную идентичность коренного населения этих регионов, а также советская политика коренизации, которая привела к складыванию национальной интеллектуальной и политической элиты. Налицо был и подъем культуры, науки, образования в этом регионе. Местное население этих республик положительно восприняло блага и возможности индустриальной и урбанизированной культуры.

В то же время жесткая и форсированная модернизация традиционных среднеазиатских культур привела к заметной утрате этими народами собственной этнической и культурно-экологической ниши. Усиленное пропагандирование центром идей «старшего брата» в «содружестве» народов, «прогрессивного» влияния русской нации, русской культуры, языка вызвали лишь обратную реакцию, глухое противостояние традиционных среднеазиатских культур, навязанному им образу жизни на основе современной российской культуры.