Читать онлайн «Хрущевская «Оттепель» 1953-1964 гг». Страница 61

В 60-е годы грузинское национальное движение вступает в зрелый этап своего развития. Оно характеризуется своей многослойностью: с одной стороны, появлением политического фактора — стремлением обрести государственную независимость Грузии, с другой — движением за сохранение своей культуры и государственного статуса, национального языка. В «культурническое» движение включаются довольно широкие слои грузинского студенчества и интеллигенции. Ежегодно увеличивается количество паломников из этой среды в грузинские православные церкви. Обращение к церкви этой категории людей объясняется тем, что в ней они видят хранительницу грузинской национальной культуры.

Сопротивление русификации и борьба за сохранение чистоты родного языка привели к появлению в Грузии различного рода нелегальных культурных обществ. Одно из них, «Мекартвела сазогадоеба», существовало в городе Батуми с 1961 по 1962 годы. В него кроме представителей интеллигенции входили довольно крупные государственные чиновники. Участники этого общества на его собраниях разговаривали между собой исключительно на грузинском языке, а за употребление русских слов начислялся штраф в пользу «общества борющихся за чистоту грузинского языка».[601] Известны также случаи чтения на предприятиях и в культурно-просветительных учреждениях в городе Зугдиди молодыми грузинскими поэтами своих «проникнутых антисоветским националистическим духом произведений».

Довольно широкую огласку в среде грузинской интеллигенции получило выступление по грузинскому телевидению доктора педагогических наук Тавзишвили, который с «националистических позиций» освещал вопросы патриотизма грузинской молодежи.[602]

Надо отметить также, что грузинское руководство во главе с первым секретарем ЦК КПГ В. П. Мжаванадзе достаточно снисходительно наблюдало за попытками части грузинской интеллигенции выступать против русификаторской политики Кремля и в тоже время решительно пресекало любые экстремистские формы проявления национализма. Поэтому экстремизм не стал характерным признаком грузинского национального движения, в авангарде которого находились студенчество и интеллигенция. Здесь преобладали вполне мирные формы и методы борьбы национальной оппозиции с существующим режимом.

На протяжении всего советского послевоенного периода главной идеей армянского национального движения, его «альфой» и «омегой», была идея возвращения всех исконных армянских земель в единое армянское государство. В решении своего главного вопроса с редким единодушием выступали вместе как партийные, так и религиозные армянские деятели, крайние армянские националисты и представители творческой армянской интеллигенции, а также представители обширных заграничных армянских диаспор.

В силу различных исторических обстоятельств часть армянских земель и области Карс, Ардаган, Саракамыш оказались в составе Турции, другие земли и области Нахичевань и Нагорный Карабах без всякого обсуждения, одним волевым решением уже в советское время вошли в состав Азербайджанской ССР. Огромное количество армян, свыше одного миллиона человек, проживало вне СССР, в основном в странах Ближнего Востока, Ирана. США, Франции, Латинской Америки.[603] Проживая в разных странах, армяне не ассимилировались с местным населением, желая сохранить свою культуру и язык, жили обособленно в так называемых армянских колониях.

Подавляющее большинство армян за рубежом жило мыслями о возвращении на свою историческую родину, к тому же смена правительственного курса в СССР, начиная с 1953 года, благоприятствовала осуществлению этой мечты. Правительство СССР благоприятно отнеслось к идее реэмиграции армян в Советскую Армению. Только в первой половине 50-х годов число репатриантов из зарубежных стран в Армянскую ССР достигло 100 тыс. человек. Вместе с тем преобладание в потоке репатриантов людей торгового склада со своими представлениями о нравственности, привычках и морали привело к усилению в республике националистических настроений.[604]

С их появлением в Армении усилилось также и влияние заграничной мелкобуржуазной партии «Дашнакцутюн», стоявшей на ярко выраженных националистических позициях.[605] Националистическая партия «Дашнакцутюн» боролась за Великую Армению, находящуюся на территории Турции. Авторитет партии дашнаков среди зарубежной армянской диаспоры был очень высок. К советской власти они относились отрицательно, но прекрасно сознавали, что осуществить идею создания Великой Армении можно только путем собирания армянских земель на территории Советского Союза. Именно через вернувшихся в СССР репатриантов дашнаки упорно проводили свою идеологию.

Особенно остро в Армении встал карабахский вопрос. Еще в ноябре 1945 года первый секретарь ЦК КП Армении Г. Арутюнов обратился по данному вопросу к И. В. Сталину с письмом, в котором писал: «Нагорно-Карабахская автономная область, примыкающая к территории Армении, с 1923 года входит в состав Азербайджанской АССР. Население этой области в основном армянское. Из 153 тысяч населения 137 тысяч является армянским». Далее он просил рассмотреть вопрос о передаче НКАО Армении. Получив письмо, секретарь ЦК ВКП (б) Г. Маленков по поручению Сталина направил запрос первому секретарю ЦК КП Азербайджана М. Багирову с просьбой сообщить свое мнение. В ответе М. Багиров согласился с включением НКАО в состав Армянской ССР при условии передачи из Армении Азербайджану трех примыкающих к нему районов. Начались длительные торги, но дальше переговоров дело не сдвинулось.[606] И все-таки идея объединения всех армянских земель пустила глубокие корни в сознании армянского народа, захватила всех, в том числе и коммунистов. В 1948 году первый секретарь ЦК КПА Г. Арутюнов выступил даже в ООН с предложением рассмотреть вопрос о возвращении армянам территорий, занятых Турцией.[607]

Нерешенность армянской проблемы и нежелание советских руководителей высокого ранга решить этот вопрос, вызывали недовольство у части армянского населения национальной политикой и тем самым подогревало антисоветские и националистические настроения в массах. В ЦК КПСС и Президиум Верховного Совета СССР шли многочисленные письма от армянских коммунистов, где обращалось внимание на факты нарушения прав нацменьшинств (армян) в Азербайджанской ССР. Однако письма оставались без ответа.[608]

Копившиеся проблемы, связанные с армянскими территориями, загонялись внутрь, а между тем в республике давние национальные обиды получали подпитку с приближающейся датой 50-летия турецкой резни армян 1915 года. За рубежом различными эмигрантскими армянскими центрами и организациями начались кампании по проведению траурных мероприятий в память этого события. Особенно усердствовала партия дашнаков в нагнетании антитурецких страстей. Дашнакская пропаганда находила своих сторонников в советской Армении. В 1963–1964 годах в Армении массовым тиражом издавалась художественная и научно-публицистическая литература, посвященная армянскому геноциду.[609] В институтах, государственных учреждениях, на производственных предприятиях перед массовыми аудиториями читались стихи, журнальные статьи, посвященные этой трагедии. В большинстве своем эти собрания с чтением стихов, статей не были санкционированы властями. Власти боялись больше всего любых, незапланированных общественных акций, опасаясь выпустить ситуацию из-под контроля, особенно в день 50-летней годовщины этого события — 24 апреля 1965 года. Несмотря на запрет, в Ереване в этот день состоялись траурные шествия демонстрантов по улицам города, которые были разогнаны милицией.[610]

В Азербайджане в силу разных причин, в отличие от Грузии и Армении, не сложилось устойчивой национальной оппозиции. Если на роль лидера национальных движений в Прибалтике (исключая, наверное, Литву), на Украине, в Грузии, Армении могла претендовать национальная интеллигенция, то в Азербайджане эта тенденция не находила яркого подтверждения. Политическая «незрелость» и «неразвитость» национального движения в Азербайджане сближала его с национальными движениями республик Средней Азии и Казахстана. Мусульманский фактор и социокультурная отчужденность от советского мировоззрения являлись доминирующими факторами в национальном движении Азербайджана.

Противостояние союзной власти здесь было более мягким и почти не носило характера открытых организованных выступлений. Наиболее остро в республике стоял армяно-азербайджанский этнический конфликт, который имел глубокие исторические корни. Он был более заметен и более ярок, чем латентный азербайджано-русский этнический конфликт.