Читать онлайн «Сталин и ГРУ». Страница 65

11 июня страна взорвалась яростными митингами. На них клеймили, проклинали, требовали только расстрела. В воинских частях, штабах и управлениях Наркомата обороны также проходили «стихийные» митинги. И Разведупр не был исключением. Так же, как и везде, был организован митинг, так же, как и везде, была единогласно принята резолюция. Партбюро Управления отчиталось о проделанном мероприятии, послав резолюцию в Главпур. Содержание резолюции также было стандартным: «Органы пролетарской диктатуры, опираясь на широкие слои трудящихся нашей страны, своевременно прервали вражескую, бандитскую деятельность вредителей. Вся эта гнусная шайка фашистских разведчиков сегодня предстала перед пролетарским судом, покрыв себя несмываемым позором и величайшим презрением и проклятием. Мы, работники Управления, партийные и непартийные большевики, вместе со всеми трудящимися нашей страны требуем самой беспощадной и суровой расправы с фашистскими выродками… Мы заявляем нашему правительству, Центральному комитету большевистской партии, великому вождю народов товарищу Сталину и Маршалу Советского Союза Клименту Ефремовичу Ворошилову, что нам безгранично дорога наша чудесная родина и счастливая жизнь, что мы приложим все свои силы, энергию и знания на еще большее укрепление несокрушимой мощи РККА и обороноспособности великого Союза, на выявление и беспощадное истребление подлых остатков троцкистко-бухаринских последышей — японо-немецких наймитов». И в заключение здравицы в честь ЦК ленинской партии, Сталина, Ворошилова и требование: «Смерть предателям и бандитам, подлым агентам кровавого фашизма».

Берзин, как начальник Управления, был на этом митинге, как и все присутствующие голосовал за эту резолюцию, а он и не мог поступить иначе. Все поднимали руки при голосовании, поднял и он. Но вот выступал ли он? Во всяком случае, в документах выступлений на митинге нет. Возможно, что никто на нем и не выступал, просто пришли, выслушали заранее заготовленный текст резолюции, молча подняли руки и разошлись по своим рабочим кабинетам. А может быть, и выступали, клеймили позором, требовали смерти и славили всех руководителей и руководящих. Все возможно. Но документов нет и живых свидетелей этого действа тоже нет. Поэтому автор ничего и не говорит о том, как вел себя Берзин на этом митинге.

Какие взаимоотношения были у наркома с Берзиным после его возвращения? Не виделись они два года, и та неприязнь, которая была у Ворошилова, очевидно, ушла в прошлое. Сейчас уже невозможно определить: советовался ли генсек с наркомом по поводу возвращения Берзина или принимал решение самостоятельно. А не зная этого, строить какие-то предположения нет смысла. Во всяком случае, если судить по имеющимся испанским документам, с которыми Берзин ходил к нему в кабинет, виделись они довольно часто и взаимоотношения у них были нормальными. Нарком поддерживал Берзина в испанских делах и с уважением относился к его испанскому опыту, не отвергая с ходу предложения начальника разведки.

Чем занимался вновь назначенный начальник Управления за те неполные два месяца, когда он опять занимал свой кабинет? На него обрушился шквал неотложных повседневных дел, естественных для любого крупного военного руководителя. Текущая переписка, ответы на многочисленные запросы различных военных организаций, кадровые перестановки, связанные с репрессиями, и в Управлении, и в окружных разведывательных структурах, присутствие на различных совещаниях, на которых он обязан был бывать как руководитель военной разведки. В общем, обычная и хорошо знакомая по предыдущей работе круговерть, когда на работу приходишь рано, уходишь очень поздно, и все равно не хватает времени. Среди повседневной работы особенно выделялось испанское направление — работа отделения «X» по оказанию военной помощи Испанской Республике. Руководил этой работой непосредственно Урицкий, и теперь это руководство было целиком возложено на Берзина. Как бывший главный военный советник, он отлично знал обстановку в Испании и мог успешно руководить всеми делами испанского направления Разведупра.

Помощь Республике выглядела внушительно. Первые сводные цифры за полгода с 26 сентября 1936-го по 13 марта 1937-го впечатляли. 227 самолетов (истребители и бомбардировщики «СБ»), 206 танков и 60 бронемашин, 196 орудий среднего калибра, 3587 станковых и 3150 ручных пулеметов, 376 миллионов патронов различных типов и 120 тысяч ручных гранат. Это по основным номенклатурам. А кроме этого, большое количество запасных частей для самолетов, танков, артиллерии, пехотного оружия, А также многие сотни тонн горючего, смазочных материалов и материалы для снабжения действующих в «X» частей. Основная линия снабжения шла из Севастополя в Картахену (20 рейсов), три рейса были отправлены из Ленинграда и Мурманска в Страну Басков на севере Испании. Транспортный поток не прерывался ни на один день. Не успевал отойти от причалов Севастополя один пароход, как на его место тут же под погрузку становился другой. И все равно ни вооружения, ни материалов для Республики не хватало. Берзин, бывая на испанских фронтах, видел, с какой скоростью поглощалось все то, что поставлял Советский Союз. Но только находясь в Москве, зная, какое количество пароходов (11 советских и 11 испанских) было задействовано на линии Черное море — Картахена, представил весь масштаб перевозок и военной помощи Республике.

Но фронты в Испании требовали не только вооружения, боеприпасов и различных материалов. Не менее острой была нужда и в опытных военных советниках, которых так не хватало и в частях на фронтах, и в генеральном штабе, и в военном министерстве республики. К июню 37-го численность республиканской армии значительно увеличилась, и, чтобы обеспечить все вновь сформированные части — корпуса, дивизии, бригады — советниками и инструкторами, нужно было дополнительно послать в «X» еще больше ста человек командного и начальствующего состава. И Берзин, как руководитель по указанию военной помощи Республике, подготовил специальный доклад Ворошилову, так как испанское правительство уже несколько раз возбуждало вопрос об увеличении количества советских советников. Так как имевшиеся в Испании военные советники находились в основном в генеральном штабе, фронтовых и армейских управлениях и редко выезжали на фронты, то Берзин предлагал срочно сформировать и отправить в Испанию группу в 110 человек среднего командного состава. Они предназначались для отправки на фронты в корпуса и дивизии республиканской армии. В заключении доклада он писал: «Прибытие указанных людей могло бы решительно сказаться на состоянии республиканских частей, готовящихся к решительным операциям на центральном фронте, а также увеличило бы количество командиров РККА, получивших боевой опыт. Полагаю целесообразным удовлетворить эту заявку. Прошу Ваших указаний».

Конечно, Берзину хотелось помочь республике, которую он достаточно хорошо узнал во время командировки, и пробить поставки в эту страну как можно большего количества боевой техники и людей, но он также догадывался, что не все вопросы такого уровня решаются в Наркомате обороны. Основные вопросы, связанные с оказанием военной помощи Республике, решались в Политбюро, то есть в кремлевском кабинете Сталина. Генсек решил пока отправить только половину из предложенного Берзиным списка. На докладе Берзина Ворошилов наложил резолюцию: «Дать пока половину». Решение тут же сообщили Берзину и начальнику Командного управления Булину, и сразу же началась подготовка к отправке добровольцев. Зная обстановку на испанских фронтах, Берзин не терял ни одного дня.

2 июля 1937 года Берзин подготовил для наркома новую справку об имуществе, отправленном в «X». Всего с начала поставок было отправлено: самолетов всех типов — 413, танков — 306, бронемашин — 60, орудий всех калибров — 480, и к ним около 2,5 миллиона снарядов. Из стрелкового оружия было послано: 260 тысяч винтовок, 6150 легких, 5240 станковых пулеметов и к ним 550 миллионов патронов. Из морского вооружения послали четыре торпедных катера с соответствующим количеством торпед и глубинных бомб. И так же, как и в предыдущем докладе, высказал свое мнение: «Лично считаю, что новую отправку следует произвести как можно скорее не только потому, что имущество необходимо для боя, но также и потому, что в дальнейшем обстановка для транспортировки грузов может все более осложняться». Как руководитель военной разведки, получавший информацию из европейских стран не только от своей агентуры, но и от «соседей», он трезво оценивал события в Европе и понимал, что условия для оказания дальнейшей помощи могут только ухудшиться. К справке он приложил письма Негрина и Прието — руководителей Республики, просивших добавить им советников в корпуса, дивизии и бригады.

На следующий день этот документ лег на стол Сталина. Нарком в своем кратком письме генсеку, поддерживая предложение руководителя военной разведки, писал: «Хотя обстановка для доставки этих грузов ухудшилась, все же ввиду крайней нужды в оружии при формировании новых республиканских частей считал бы возможным в последний раз отправить следующее имущество: 50 танков, 50 истребителей, 50 000 винтовок, 1000 станковых и 2000 легких пулеметов». К этой партии оружия добавлялось 50 миллионов патронов. Конечно, эти поставки были не последними, продолжались они и в 1937-м, и в 1938 годах.