Читать онлайн «Самоучитель игры на мировой шахматной доске». Страница 129

Само собой разумеется, что сильнейшая сторона может использовать тот же прием — и притом с меньшим риском. Но, как правило, человеческий ум более изворотлив в тяжелой ситуации; выигранные же позиции для него не столь интересны. Для страны, проигравшей в очередном раунде раздела мира, это представляет определенные шансы.

Конечно, существует вероятность того, что типографский шрифт, выброшенный из окна, образует при падении строки «Илиады», а весь воздух в силу статистической флуктуации соберется в правой половине комнаты, вследствие чего люди, оказавшиеся в другой половине, задохнутся. Однако характерное время ожидания подобного события на много порядков превосходит характерное время жизни Вселенной, что, собственно, и означает, что случайно они не происходят никогда.

С этим и был связан провал операции «Барбаросса». Аналитическая стратегия не могла рассчитывать на чудеса четвертого контура: неделями сражающиеся в окружении корпуса и дивизии. С точки зрения военной науки по всем разумным соображениям этим частям надлежало сдаться. Соответственно в операции появился механизм торможения, аналитическими расчетами не предусмотренный.

Существует простая семантическая формула, хорошо помога ющая при советских и постсоветских обобщенных неприятностях на работе: «А ты уверен, что через десять лет будешь помнить этот конфликт?» Для крупных социальных процессов можно говорить о ста годах (Кто, кроме историков, сейчас сможет с ходу назвать участников Тридцатилетней войны? Итоги войны Семилетней? Да хотя бы основные статьи Версальского договора?) Между тем высшие контуры оперируют возрастом Вселенной, и людям, у которых эти контуры импретированы, в высшей степени безразлично, и в чьих руках находится устье Тары, и какого цвета флаг водружен над Рейхстагом/Кремлем/Белым домом.

Имеется в виду, конечно, антропологический масштаб со шкалой более 1 000 000 лет. То есть «наши дни» — это приблизительно одно тысячелетие.

Следует помнить, однако, что большинство ответственных командиров не натренировано в работе со старшими контурами сознания. Иными словами, знаки, которые посылает в ходе интуитивных озарений «дружественная Вселенная», могут быть неверно поняты. Многие «уродцы» из «военной кунсткамеры», были порождены именно ошибкой в дешифровке нейросоматического символа.

Смысл этого утверждения иллюстрируется анекдотом о Христе, играющем в гольф со священником.

После удара священника мяч останавливается в трех футах от лунки. «Отличный удар», — замечает Иисус и с размаху бьет по мячу, отправляя его в противоположную от лунки сторону. Мяч попадает в зайца, тот с испуга берет его в зубы и бежит через все поле, зайца хватает коршун, но он оказывается слишком тяжелым, коршун роняет его, шар выпадает изо рта зайца и оказывается прямо в лунке. «Папа! — раздраженно говорит Христос. — Я же просил: дай поиграть!».

Интересно, что «Саратогу», которая ремонтировалась на Западном побережье, и «Уосп», действующий на южном направлении, японские разведчики считали находящимися в Перл-Харборе. Кроме того, высказывалась гипотеза, что в районе Гавайев может действовать и «Рейнджер» (этот корабль американцы справедливо считали в принципе не пригодным для Тихоокеанского ТВД; всю войну «Рейнджер» провел на Атлантике, прикрывая конвои) Таким образом, аналитики «угадали» количество авианесущих кораблей в Центральном секторе Тихого океана, но не сумели правильно определить ни один из них.

Речь идет о тяжелом крейсере «Микума», столкнувшимся с крейсером «Могами» из-за ошибки в маневрировании.

Граф А. Шлиффен незадолго до своей смерти опубликовал в открытой печати статью, в которой подвергал критике изменения, внесенные Г. Мольтке в его стратегический план. Статья подробно анализировала и общий рисунок будущего «шлиффеновского маневра», и отдельные тонкости развертывания и сосредоточения. Тем не менее осуществление «плана Шлиффена» летом 1914 года оказалось полной неожиданностью для союзников. Аналогичным образом французское руководство в 1940 году имело представление о плане «Гельб», советское — о развертывании «Барбаросса», английское — о малайской операции. Вообще скрыть подготовку акции стратегического масштаба невозможно Речь идет лишь о том, чтобы противник получал информацию, во-первых, противоречивую, во-вторых, запаздывающую. Как правило, этого совершенно достаточно для маскировки своих замыслов.

За все время сражения адмирал Нимиц отдал только три распоряжения, включая основополагающую директиву, отправившую Флетчера и Спрюэнса к Мидуэю. Все они основывались на некритическом отношении к выводам разведывательного отдела и оказались чрезвычайно удачными и своевременными. (Ориентировка относительно юго-западной группы японских кораблей, приказ о прекращении операции и возвращениифлота в Перл-Харбор.

Следует, однако, иметь в виду, что остров был подготовлен к позиционной обороне. По-видимому, СМДЧ при помощи артиллерии линкоров смогли бы разгромить американский гарнизон, несмотря на отсутствие поддержки с воздуха, но это потребовало бы времени и привело бы к большим потерям.

Шестого-седьмого июня командование Объединенного флота попыталось сымпровизировать новое генеральное сражение — на сей раз в северной части Тихого океана. Для этого сначала был обозначен кратковременный поиск американских кораблей шестью японскими крейсерами, затем операция была отменена и Объединенный флот получил приказ возвратиться в Куре. Это делалось не демонстративно, но и не очень скрытно. Ямамото рассчитывал, что американское командование в условиях отхода японских военно-морских сил продолжит свою операцию в направлении на север — дабы вслед за соединением Нагумо уничтожить и мобильные силы Какуты. Спрюэнс действительно избрал именно такой план: вечером 7 июня корабли 16-го оперативного соединения поворачивают на север. Однако несколькими часами позже Главнокомандующий Тихоокеанским флотом Нимиц приказал прекратить операцию и немедленно возвращаться в Перл-Харбор. Между тем в районе Алеут могла сложиться довольно интересная обстановка. Одновременно со Спрюэнсом в этот район выходили авианосцы «Дзуйкаку» и «Дзуйхо», срочно покинувшие порты Метрополии, а также линейные крейсера «Конго» и «Хией» и тяжелые крейсера «Тоне», «Тикума», «Хагуро», «Ми-око» из состава Объединенного флота, который, таким образом, отнюдь не возвращался в Куре.

В подобной ситуации оказался 6 сентября 1914 г фон Клюк, командующий 1-й германской армией, принужденный вести два сражения: на Марне и на реке Урк [Галактионов, 2001]. Клюк в целом действовал более последовательно, нежели Нагумо, но у него и кризис развивался намного медленнее: характерное время принятия решения составляло часы, а не минуты. Тем не менее торможение маневра, обусловленное ступенчатым восприятием угрозы, привело 1-ю армию к поражению.

В японской историографии говорится о «пяти роковых минутах», на которые Нагумо опоздал с выпуском своей авиагруппы. Однако ситуация сложилась столь драматичным образом только вследствие низкого качества работы штабов Спрюэнса и Флетчера и недостаточной подготовки американских пилотов. Обнаружив японские корабли в 5:30 утра, американцы имели все возможности атаковать их не позднее 8.30. Нагумо, получивший донесение об авианосце противника лишь в 8:20, и зная, что его соединение наблюдается «Каталинами» с самого раннего утра, должен был заключить, что «игра на опережение» заведомо бессмысленна, самолеты противника появятся с минуту на минуту.

И что бы мы тогда читали в источниках? «Успех сражения был обусловлен нестандартным решением адмирала Нагумо Отказавшись от обязательного стереотипа: „во что бы то ни стало, нанести удар первым“, он создал непроницаемую истребительную завесу над своими авианосцами В то время как американские адмиралы в нескоординированных прямых атаках истратили весь цвет палубной авиации 16-го и 17-го оперативных соединений…»

Пикирующие бомбардировщики «Вэл» были способны вести маневренный бой с «Уайлдкетами» «Девастейторы» без прикрытия оказались бы для них легкой добычей.