Читать онлайн «Была ли альтернатива? («Троцкизм»: взгляд через годы)». Страница 71

Ещё в мае 1924 года Сталин в брошюре «Об основах ленинизма» писал: «…Свергнуть власть буржуазии и поставить власть пролетариата в одной стране, ещё не значит обеспечить полную победу социализма. Главная задача социализма — организация социалистического производства — остаётся ещё впереди. Можно ли разрешить эту задачу, можно ли добиться окончательной победы социализма в одной стране, без совместных усилий пролетариев нескольких передовых стран? Нет, невозможно… Для окончательной победы социализма, для организации социалистического производства, усилий одной страны, особенно такой крестьянской страны, как Россия, уже недостаточно,— для этого необходимы усилия пролетариев нескольких передовых стран» [638].

Спустя несколько месяцев, в декабре 1924 года, Сталин в одной из первых работ, посвящённых критике «троцкизма» — статье «Октябрьская революция и тактика русских коммунистов» — изменил эту формулировку на прямо противоположную, как того требовала логика борьбы с «троцкизмом». С этого времени он стал обвинять тех, кто отрицал возможность построения социализма в СССР при отсутствии победоносных социалистических революций в других странах, в капитулянтстве и пораженчестве.

Новая теоретическая и политическая установка на построение социализма в одной стране была закреплена на XIV конференции РКП(б) в апреле 1925 года, которую не кто иной, как Каменев заключил словами: «Правильной политикой усиления социалистических элементов в нашем хозяйстве мы докажем, что и при замедленном темпе мировой революции социализм должен строиться, может строиться и в союзе с крестьянством нашей страны будет строиться и построен будет» [639].

В резолюции конференции «О задачах Коминтерна и РКП(б) в связи с расширенным Пленумом ИККИ» данный тезис формулировался с ещё большей определённостью. Была подвергнута резкой критике идея о невозможности построения «полного социалистического общества в такой отсталой стране, как Россия, без „государственной помощи“ (Троцкий) более развитых в технико-экономическом отношении стран» и в противовес этой идее утверждалось, что партия «должна прилагать все усилия к тому, чтобы строить социалистическое общество в уверенности, что это строительство может быть и наверняка будет победоносным…» [640].

Однако уже на XIV съезде ВКП(б) «новая оппозиция» во главе с Каменевым и Зиновьевым подвергла критике тезис о возможности победы социализма в СССР как выражение «национальной ограниченности». Эта позиция дала импульс развёртыванию дискуссии по данному вопросу как на самом съезде, так и после него.

Главными теоретиками победы социализма в одной стране явились Сталин и Бухарин. Первый посвятил этой теме главу в брошюре «К вопросам ленинизма», а второй — обширную статью «О характере нашей революции и о возможности победоносного социалистического строительства в СССР» (обе работы написаны в 1926 году).

И Сталин, и Бухарин «расчленили» вопрос о победе социализма на две части — на вопрос об окончательной победе социализма в СССР как «полной гарантии от реставрации капиталистических порядков» (что, по их мнению, не может быть достигнуто без победы социалистической революции в других странах) и вопрос о полной победе социализма, которая, как они заявляли, может быть достигнута и без этого условия.

Для обоснования тезиса о возможности полной победы социализма в СССР они прибегли к ложному истолкованию вырванных из контекста двух цитат из ленинских работ, написанных в 1915 и 1923 годах, игнорируя десятки других его высказываний, прямо противоречащих этому тезису. Столь же единодушно они приводили несколько положений из работ Троцкого разных лет, где говорилось о невозможности победы социализма в одной стране, и на основании сопоставления цитат Ленина и Троцкого построили концепцию о коренной противоположности ленинизма и «троцкизма» в данном вопросе.

Поскольку эта концепция была положена в основу критики «троцкизма», на XV конференции ВКП(б) в ноябре 1926 года Троцкий вынужден был дать подробные разъяснения по данному вопросу. Он обращал внимание прежде всего на то, что в проекте резолюции конференции цитируются его работы, написанные до 1922 года, Сталин же поддерживал «троцкистскую» теорию о невозможности победы социализма в одной стране ещё в 1924 году. Заявив, что Сталин эту точку зрения изменил, на что он, разумеется, имеет право, Троцкий далее указывал на ложный маневр Сталина, представившего перемену своих взглядов как простое видоизменение, исправление формулировки. Сталин уверял, что недостаток его прежней формулировки состоял в том, что она якобы связывала в один вопрос два разных вопроса: «о полной гарантии от реставрации буржуазных порядков и вопрос о возможности построения полного социалистического общества в одной стране» [641].

«Извините,— говорил Троцкий в ответ на это,— в первой цитате (1924 г.) эти два вопроса вовсе не смешаны, там речь идёт не об интервенции, а совершенно ясно говорится о невозможности полной организации социалистического производства одними лишь силами такой крестьянской страны, как Россия» [642].

Далее Троцкий анализировал основные положения названной выше статьи Бухарина, причём этот саркастический анализ не мог не вызвать смеха по бухаринскому адресу даже среди антитроцкистски настроенных делегатов конференции. Назвав статью «наиболее схоластическим произведением бухаринского пера», Троцкий в подтверждение этого заострил внимание прежде всего на её основном положении: «Спор идёт о том, сможем ли мы строить социализм и построить его, если мы отвлекаемся от международных дел, т. е. спор идёт о характере нашей революции» [643].

«Слышите: „можем ли мы построить социализм в нашей стране, если мы "отвлекаемся" от международных дел“,— заявил по этому поводу Троцкий.— Если „отвлекаемся“, то можно. Но отвлекаться-то нельзя! В этом вся штука. (Смех.) Можно в январе месяце нагишом пройти по Москве, если „отвлечься“ от погоды и от милиции. (Смех.) Но я боюсь, что ни погода, ни милиция не отвлекутся от вас, если вы этот опыт проделаете. (Смех.)» [644] И далее: «Характер нашей революции, независимо от международных условий, с какого времени начинается он, этот самодовлеющий характер?.. Весь подход метафизический. Нельзя отвлечься от мирового хозяйства. Что такое экспорт? Внутреннее или международное дело? Внутри надо собрать экспортный продукт — как будто внутреннее дело, а вывезти надо наружу — как будто международное. (Смех.) А что такое импорт? Импорт как будто международное — надо купить товар за границей, но ввезти надо внутрь — как будто внутреннее. (Смех.) Так вот, на импорте и на экспорте вся теория т. Бухарина, предлагающая „отвлечься“ от международной обстановки, сразу трещит по всем швам. Успех социалистического строительства зависит от темпа, а темп нашего хозяйственного развития сейчас непосредственнее и острее всего определяется ввозом сырья и оборудования. Конечно, можно „отвлечься“ от недостатка иностранной валюты и заказать большое количество хлопка и машин, но это можно сделать только один раз, второй раз этого „отвлеченья“ повторить нельзя. (Смех.) Всё наше строительство международно обусловлено» [645].

Бухарин же ещё в феврале 1926 года утверждал, что «наш социализм в его росте, пока он не достигнет полного расцвета, будет до известной степени иметь свои особые черты, я сказал бы, если можно так выразиться, что он будет длительное время своего развития отсталым социализмом… Но всё-таки он будет социализмом…» [646] Эта витиеватая формулировка оставляла широкий простор для толкований, какой же «всё-таки социализм», хотя и «отсталый», будет построен в СССР.

Подлинный смысл и социальную подоплёку «теории» о возможности победы социализма в одной стране, которая сама по себе была лишена какой-либо теоретической ценности, Троцкий видел в стремлении советской партийно-государственной бюрократии защитить своё господствующее положение в стране и международном коммунистическом движении и в этих целях «заранее назвать социализмом всё, что происходит и будет происходить внутри Союза, независимо от того, что будет происходить за его пределами» [647].

Сконцентрировав всё внимание партии на вопросе о возможности победы социализма в СССР, заставляя её заниматься сопоставлением многословных цитат и поисками различий в нюансах тех или иных формулировок, Сталин и Бухарин фактически сняли с обсуждения намного более важный вопрос — о критериях построенного «полного» социализма. Этот решающий вопрос никогда не разбирался сколько-нибудь подробно во внутрипартийных дискуссиях, что облегчило Сталину спустя десять лет, когда ни одно его высказывание уже не могло встретить в партии публичного возражения, выдвижение ещё одной теоретической и политической «новации». В декабре 1936 года, т. е. всего через четыре года после массового голода, в момент, когда жизненный уровень основной массы трудящихся находился на грани нищеты, а в стране нарастал разгул беспощадных и бессмысленных репрессий, Сталин объявил, что социализм в СССР уже построен.