Читать онлайн «Введение в политическую теорию для бакалавров. Стандарт третьего поколения: учебное пособие». Страница 89

Дискурсивный анализ . Взаимодействие языка и политики имеет глубокие исторические корни. Уже в античный период такие выдающиеся философы, как Платон и Аристотель, обращались к данной проблеме. Так, например, аристотелевское определение человека как политического существа может быть адекватно понято лишь в сочетании с его определением человека как живого существа, обладающего речевой способностью. Способность к речевой деятельности – основная для политической деятельности. Политика и политическое в целом проявляются через речь. Поэтому адекватное понимание политики невозможно без анализа политической речи.

Становление дискурсивого анализа происходило на протяжении всего XX столетия. Интерес исследователей был продиктован потребностью перенести акцент с объекта на субъект социального действия и, как следствие, обратиться к контексту (социальному, культурному, историческому) коммуникации и взаимодействия.

«Дискурс, – по мнению Е. И. Шейган, – система коммуникации, поле коммуникативных практик, рассматриваемое в реальном и потенциальном (виртуальном) аспектах» [182] . Под реальным измерением понимается текущая речевая деятельность и ее результаты – тексты; потенциальное измерение представляет собой совокупность знаков, обслуживающих данную коммуникацию. Эти знаки могут быть вербальными и невербальными (флаги, эмблемы, портреты, бюсты, знаковые личности и т. д.).

Основы теории политического дискурса закладываются в 1950-е гг. представителями кембриджской и оксфордской философских школ, которые анализируют лингвистический контекст общественной мысли. В 1970-е гг. термин «дискурсы» широко применяется при анализе политических процессов. В 1980-е гг. Т. ван Дейк для глубокого и профессионального анализа дискурсов создает центр семиотических исследований. Исследователи центра начинают уделять внимание не только содержательным аспектам, но и технике анализа политического дискурса, т. е. начинается становление повой методологии анализа политических процессов. Политика предстает как особая семиотическая система, сконструированная по определенным законам и правилам, в рамках которой происходит осмысленное взаимодействие разных акторов ради целедостижения.

Для изучения политического дискурса представители данного методологического направления широко используют методы семиотического анализа (изучение «дискурс-рамки»), а также риторики и литературоведения (анализ конкретного «дискурс-произведения»). Соответственно, понятие дискурса рассматривается в двух значениях. В первом значении он представляет собой фрагменты действительности, которые характеризуются временной протяженностью, логикой развертывания (сюжетом) и представляют собой законченное сочинение, сформированное на основе организации смыслов, например в виде текста с использованием смыслового кода. Задача анализа здесь состоит в том, чтобы постичь эту внутреннюю логику явления и раскрыть способы, приемы, посредством которых сюжет конструируется и разворачивается в реальности. В качестве базового используются такое понятие анализа, как «дискурс-рамка», или «порождающая система» (Дж. Покок, Кв. Скиннер). Именно в этом значении имеет смысл говорить о дискурсе либерализма или консерватизма. Во втором значении речь может идти о конкретном дискурсе – «дискурс-произведении», обладающем определенным сюжетом, например дискурс выборов президента РФ 2004 г.

Представители другого, более узкого подхода трактуют дискурс как особый вид коммуникации. Дискурс есть коммуникативное событие, происходящее между говорящим и слушающим (наблюдателем и др.) в процессе коммуникативного действия в определенном временном, пространственном и другом контексте. Это коммуникативное действие может быть речевым, письменным, иметь вербальные и невербальные составляющие и т. д.

По мнению российского ученого М. В. Ильина, главный и единственный предмет политического дискурс-анализа – «это политика как семиотическое явление, как осмысленное взаимодействие ради целедостижения. В этом своем качестве политика становится общением, коммуникацией, а потому и “языком” своего рода, но отнюдь не совпадающим с естественными человеческими языками» [183] .

Семиотика политики распадается на семиотику языка политики и на семиотику политической деятельности или политики как таковой, т. е. деятельности, связанной с целедостижением и реализацией властных отношений между людьми.

Определяя политику таким образом, мы тем самым, считает М. В. Ильин, выводим ее на качественно иной уровень, уровень коммуникации, общения, ставя знак приближенного равенства между собственно коммуникацией и политической сферой. Следует сделать существенное замечание, касающееся семиотических аспектов политики. Так, семиотика предполагает включение в политический дискурс, с одной стороны, дискурс речевой деятельности, т. е. текстов, высказываний и речевых актов, однако, с другой стороны, политика выходит за пределы коммуникативно-речевого дискурса, инициируя действия иного рода. Ими могут стать, например, «безмолвные» демонстрации намерений во время митингов, манифестаций, пикетирования и т. п., проведение ритуалов власти (например, возложение короны или салютование). Такими элементами политического дискурса становятся символика партий, движений, национальные символы и знаки. Иными словами, всю семиотическую сферу политики условно можно разделить на семиотику языка политики и на семиотику политической деятельности (политики как таковой), т. е. деятельности, связанной с целедостижением и реализацией властных отношений между людьми. [184]

В целом можно констатировать, что теория дискурса продолжает традицию «понимающей» социологии М. Вебера. Согласно веберовской методологии, предметом изучения социальных наук является социальное действие, субъектом которого выступает индивид. Дискурс-анализ исследует механизмы формирования социального действия, способы его функционирования и изменения.

Политические изменения представляют собой специфический тип социальных изменений, связанный прежде всего с переменами в механизме властной регуляции общества. Политическая система, на которую воздействуют качественные изменения в социальной среде, постоянно находится в движении и развитии. Фактически не существует двух идентичных друг другу состояний одной и той же политической системы. Следовательно, политические изменения представляют собой трансформации институциональных структур, процессов и целей, затрагивающие распределение и отправление властных полномочий по управлению развивающимся обществом. Политические изменения могут происходить либо в ходе приспособления системы к новым требованиям социальной среды, либо в результате смены одной системы, неспособной сохранить себя, другой. В рамках одного общества политические изменения, оказывающие широкое и устойчивое воздействие на общество, можно определить как революцию.

Революции — наиболее яркое проявление социальных изменений. Они знаменуют собой фундаментальные переломы в исторических процессах и преобразуют человеческое общество. От других форм социальных изменений революции отличаются пятью особенностями.

1. Они затрагивают все уровни и сферы общества: экономику, политику, культуру, социальную организацию, повседневную жизнь индивидов.

2. Во всех этих сферах революционные изменения имеют радикальный, фундаментальный характер, пронизывают основы социального устройства и функционирования общества.

3. Изменения, вызываемые революциями, исключительно быстры, они подобны неожиданным взрывам в медленном потоке исторического процесса.

4. Время свершения революций исключительно и, следовательно, особенно памятно.

5. Революции вызывают необычные реакции у тех, кто в них участвовал или был их свидетелем. Это взрывы массовой активности, это энтузиазм, возбуждение, подъем настроения, радость, оптимизм, надежда, ощущение силы и могущества, сбывшихся надежд, обретение смысла жизни и утопические видения ближайшего будущего. Революции не происходят с определенной периодичностью. Большинство из них связано с современной или новейшей историей. Революции, известные как «великие», – английская (1649), американская (1776), французская (1789) – открыли эпоху современности, русская (1917) и китайская (1949) положили начало периоду коммунизма, а антикоммунистические революции в Восточной и Центральной Европе (1989) завершили его. «Бунтарское столетие» – так некоторые историки называют период с 1830 по 1930 г. Большинство ученых единодушны во мнении о том, что если какой-либо век и заслуживает титула «век революций», так это предшествующий, XX в. Наряду с «прогрессом» и «наукой», «революция» во многом выражает сущность XX столетия.