Читать онлайн «Накопление капитала». Страница 75

Если хозяйственная сторона общественной жизни в России выявляла таким образом на каждом шагу вопиющие диссонансы переходного периода, то ей соответствовал и кризис в духовной жизни. Самобытный русский социализм в лице народничества, которое теоретически базировалось на особенностях аграрного строя России, стал политическим банкротом после того, как его крайнее революционное проявление — террористическая партия Народной Воли — потерпело фиаско. С другой стороны, первые работы Георгия Плеханова, которые должны были содействовать распространению в России марксистского метода мышления, относятся лишь к 1883 и 1885 гг. и в первое десятилетие имели, невидимому, еще слабое влияние. В продолжение 80-х, а отчасти и 90-х годов в умственной жизни русской интеллигенции — именно оппозиционно настроенной, социалистической интеллигенции — господствовало своеобразное смешение «самобытных» пережитков народничества и схваченных на лету элементов теории Маркса, — смешение, наиболее характерной чертой которого был скептицизм по отношению к возможности развития в России капитализма.

Вопрос о том, должна ли Россия по примеру Западной Европы пройти путь капиталистического развития, очень рано стал занимать русскую интеллигенцию. Она видела и в Западной Европе прежде всего темные стороны капитализма, его разлагающее влияние на традиционные патриархальные формы производства, на благосостояние и обеспеченность существования широких народных масс. С другой стороны, русское крестьянское общинное землевладение, знаменитая община, казалась возможной исходной точкой для более высокого социального развития России, которая, минуя стадию капитализма с его страданиями, должна более коротким и менее мучительным путем, чем западноевропейские страны, вступить в светлое царство социализма. Стоило ли пренебречь этим счастливым исключительным положением, этой единственной в своем роде исторической возможностью, и форсированным насаждением в России капитализма — при помощи государства — уничтожать крестьянские формы собственности и производства и широко открыть двери пролетаризации, нищете и необеспеченности существования трудящихся масс?

Эта основная проблема господствовала над умственной жизнью русской интеллигенции со времени крестьянской реформы и даже раньше — со времени Герцена и, в особенности, Чернышевского; она являлась центральным пунктом, вокруг которого сформировалось все своеобразное народническое мировоззрение. Это идейное направление, которое вылилось в различные разновидности и течения, — начиная с явно реакционных учений славянофильства и кончая революционной теорией террористической партии, — породило в России огромную литературу. Она, с одной стороны, дала богатый материал в монографиях о хозяйственных формах российской жизни, в особенности о «народном производстве» и его своеобразных формах, о сельском хозяйстве крестьянской общины, о кустарной промышленности, об артели, а также о духовной жизни крестьянства, о сектах и т. п. С другой стороны, появилась своеобразная беллетристическая литература — художественное отражение полных противоречий социальных отношений, в которых старое боролось с новым и на каждом шагу осаждало ум сложными проблемами. Наконец, из того же источника в 70-х и 80-х годах произошла оригинальная доморощенная философия истории — «субъективный метод в социологии», которая сделала «критическую мысль решающим фактором общественного развития», или, точнее, превратила деклассированную интеллигенцию в носителя исторического прогресса; эта философия истории нашла своих поборников в лице Петра Лаврова, Николая Михайловского, проф. Кареева и В. Воронцова.

Во всей этой обширной и широко разветвленной народнической литературе нас интересует здесь лишь одна сторона — полемика по вопросу о видах на капиталистическое развитие в России, и то лишь постольку, поскольку она опиралась на общий анализ общественных условий капиталистического способа производства. Ибо и этот анализ должен был сыграть большую роль в русской полемической литературе 80-х и 90-х годов.

Речь шла прежде всего о русском капитализме и его перспективах, но возникшие отсюда дебаты коснулись, естественно, общей проблемы развития капитализма, причем пример и опыты Запада сыграли самую выдающуюся роль в качестве материала для доказательств.

Для теоретического содержания начавшейся дискуссии имел решающее значение тот факт, что достоянием образованной России был не только марксовский анализ капиталистического производства в том виде, как он изложен в I томе «Капитала», но и вышедший уже в 1885 году II том, содержащий анализ воспроизводства капитала, взятого в целом. Это придало дискуссии существенно другую окраску. Проблема кризисов уже не замаскировывала больше, как в прежних случаях, истинную сущность исследования. Вопрос о воспроизводстве капитала в его целом, о его накоплении, в его чистой форме впервые был поставлен в центр спора. Анализ уже не терялся больше в беспомощных блужданиях вокруг понятий дохода и капитала, отдельного и совокупного капитала. Спорящие стороны стояли теперь на твердой почве марксовых схем общественного воспроизводства. И, наконец, на этот раз речь вообще идет уже не о споре между манчестерством и социал-реформизмом, а о споре между двумя разновидностями социализма: скептицизм по отношению к возможности капиталистического развития поддерживался в духе Сисмонди и отчасти Родбертуса мелкобуржуазной народнически-путаной разновидностью русского социализма, которая однако сама постоянно ссылается на Маркса; оптимизм поддерживался марксистской школой в России. Декорации таким образом целиком переменились.

Из двух главных представителей народнического направления один, Воронцов, известный в России главным образом по его литературному псевдониму В. В. (его инициалы), был оригиналом, который совершенно терялся в политической экономии и к которому как к теоретику вообще нельзя относиться серьезно; напротив того, другой, Николай-он (Даниэльсон) был человек широкого образования, основательный знаток марксизма и к тому же автор русского перевода I тома «Капитала» и личный друг Маркса и Энгельса, с которыми он состоял в оживленной переписке (изданной в 1908 г. на русском языке). Однако именно Воронцов оказывал в 80-х годах огромное влияние на общественное мнение русской интеллигенции, и именно против него должен был в первую голову вступить в борьбу русский марксизм. По интересующему нас вопросу об общих возможностях развития капитализма против обоих вышеназванных представителей скептицизма в 90-х годах выступил целый ряд оппонентов — новое поколение марксистов, вооруженных историческим опытом и знанием Западной Европы: рядом с Георгием Плехановым выступили проф. Каблуков, проф. Мануйлов, проф. Исаев, проф. Скворцов, Владимир Ильин, Петр Струве, Булгаков, проф. Туган-Барановский и др. В дальнейшем мы ограничимся главным образом тремя последними авторами, так как каждый из них дал более или менее законченную критику народнической теории и в интересующей нас здесь области. Этот в известной мере блестящий турнир, державший в 90-х годах в напряжении российскую социалистическую интеллигенцию и закончившийся бесспорным триумфом марксистской школы, открыл марксизму как историко-экономической теории официальный доступ в русскую науку. «Легальный» марксизм открыто укрепился в ту пору на кафедре, в журналах и в русской экономической литературе — со всеми теневыми сторонами этого положения. Десять лет спустя, когда возможности развития русского капитализма открыто показали всем свою оборотную оптимистическую сторону в виде революционного подъема пролетариата, из названной плеяды марксистских оптимистов ни один — за единственным лишь исключением — уже не находился в лагере пролетариата.

Представителей народнического направления в России привело к проблеме капиталистического воспроизводства их убеждение в том, что капитализм не имеет в России никаких видов вследствие недостатка рынков. Воронцов изложил свою теорию в этом духе в ряде статей, напечатанных в «Отечественных записках» и других журналах и собранных в 1882 году в книгу под названием «Судьбы капитализма в России», затем в статье «Излишек снабжения рынка товарами», напечатанной в майской книжке названного журнала за 1883 год, в статье «Милитаризм и капитализм», появившейся в сентябрьской книжке «Русской мысли» за 1889 год, в книге «Наши направления», вышедшей в 1893 году, и, наконец, в 1895 году в книге под названием «Очерки теоретической экономии». Понять позицию Воронцова по вопросу о капиталистическом развитии в России не совсем легко. Он не стоит ни на стороне чисто славянофильской теории, которая, исходя из «особенностей» экономической структуры России и ее особого «народного духа», считала путь капитализма для России ложным и пагубным, ни на стороне марксистов, видевших в капиталистическом развитии неизбежный исторический этап, который и для русского общества может открыть единственный возможный путь к социальному прогрессу. Воронцов со своей стороны утверждал, что капитализм в России попросту невозможен, что он не имеет никаких корней и никакой будущности. Одинаково неправильно желать его или проклинать, ибо в России даже нет жизненных условий для его развития, так что все связанные с тяжелыми жертвами усилия, направленные к воспитанию капитализма в России при помощи государственной власти, являются напрасной тратой энергии. Но если присмотреться поближе, то оказывается, что Воронцов весьма существенно ограничивает высказанное им утверждение. Поскольку дело касается не накопления капиталистического богатства, а капиталистической пролетаризации мелких производителей, необеспеченности существования рабочих и периодических кризисов, Воронцов отнюдь не отрицает наличности этих явлений в России. Напротив того, в предисловии к своим «Судьбам капитализма в России» он ясно говорит: «Нужно здесь заметить, что, отрицая возможность господства в России капитализма как формы производства, я ничего не предрешаю относительно его будущего как формы и степени эксплоатации народных масс». Воронцов, следовательно, полагает, что в России капитализм не может лишь достигнуть той степени зрелости, что на Западе, но что процесса отделения непосредственных производителей от средств производства следует ожидать и в русских условиях. Воронцов идет даже дальше. Он вовсе не оспаривает возможности развития капиталистических форм производства в известных отраслях русской промышленности, он не оспаривает даже возможности капиталистического экспорта из России на внешние рынки. В своей статье об «Излишке снабжения рынка товарами» он говорит: «Капиталистическое производство очень быстро (по-русски, разумеется) развивается в некоторых отраслях промышленности»[205]. «Весьма вероятно, что Россия, как и другие страны, имеет некоторые естественные преимущества, благодаря которым она может явиться поставщиком на внешнем рынке известного рода товаров; очень может быть, что этим воспользуется капитал и захватит в свои руки соответствующие отрасли производства, т. е. „национальное разделение труда“ действительно поможет нашему капитализму укрепиться в некоторых отраслях производства; но ведь у нас речь идет не об этом; мы говорим не о случайном участии капитала в промышленной организации страны, а о вероятности построения всего производства России на капиталистическом принципе»[206].