Читать онлайн «Образ врага. Расология и политическая антропология». Страница 110

Им хочется все уравнять — сделать народы похожими на некий несуществующий образец, а для этого — все смешать и спутать. Причем степень одинаковости, степень приближенности к выдуманному антропологическому типу (при одновременной похожести на некоего усредненного «чужака», взятого за образец на Западе) предложено даже отождествить со степенью цивилизованности.

Ксенофилы, будучи самыми отъявленными живодерами и разрушителями (как образа «своего», так и образа врага), пытаются найти повод, чтобы врагами рода человеческого назначить кого-то другого. Вот они и ищут под каждой лавкой фашиста. Пафос «борьбы с экстремизмом» ксенофилы смогли протащить в парламент и кремлевские кабинеты. Все согласно китайской стратагеме: «Размахивая красным флагом бороться против красного флага». По русской «стратагеме» это выглядит как перекладывание с больной головы на здоровую — больные экстремизмом и антигосударственным нигилизмом ксенофилы перекладывают свою болезнь на государствообразующий народ, объявляя кучку хулиганов его типичными представителями.

Антифашизм стал для иных ксенофилов отдельной профессией, хорошо финансируемой из зарубежных фондов и правозащитных организаций, выполняющих в России подрывные функции. Понятно, что для ксенофила боевик становится любезным, социально близким уже по той причине, что желает вреда России. Поэтому правозащитный «патриарх» Сергей Ковалев и главарь бандитов Джохар Дудаев смотрели на российские войска из одной амбразуры.

Ксенофил пытается втолковать вменяемому человеку, что для него нет «чужих», а у России нет врагов — все, мол, для нас «свои», а извне нам ничто не угрожает. Значит, армия нам не нужна, внутренний рынок защищать от экономической экспансии не надо, культурные ценности ограждать от разорения и поругания — бессмысленно. Ксенофил хочет, чтобы мы все сошли с ума и сдались на милость международным шакалам, оплачивающим либеральных пропагандистов. Он хочет, чтобы мы все стали оппозицией самим себе, своему государству, своему народу — разделились бы на враждующие группы внутри страны, полагая, что друг другу мы «чужие», а вот за границей живут сплошь «свои» — милые и добрые.

Ксенофилия сама не проходит. От нее нужно лечиться укреплением духа и нравственным оздоровлением. В личном порядке это задача освоения представлений о «своем» и понимание, что у Отечества и родной веры есть враги. Враг наиболее явственно представлен адептами «демократических ценностей». Поэтому «свои» — те, кто с этими ценностями не хочет иметь ничего общего, отыскивая для себя ценности национальные и отвергая чуждые. Вместо либеральной, «общечеловеческой» демократии нам нужна традиционная форма демократии — национальная демократия, укорененная веками российской истории. В такой демократии нет и не может быть безбрежной свободы слова средств массовой информации, бесстыдной игры политических сил на выборах, имитирующих народную волю. В такой демократии никакого свободного рынка также быть не может, а любая коммерческая инициатива, приходящая в противоречие с национальными интересами пресекается на корню. В такой демократии чиновник служит, как солдат Отечества, а если не служит, а обслуживает — тут же выставляется за ворота власти с хорошим пинком под зад. В такой демократии все решают не партии и не выборы, а сила авторитета, моральные законы, традиция.

Если мы действительно хотим спасения России от ксенофилов, то должны спокойно и без всякого трепета обсуждать самые жестокие меры постлиберальной реанимации страны. При этом уничтожение врагов России, изъятие их имущества (уворованного у народа или полученного от зарубежных спонсоров) и преследование их пособников по всеми миру — дело достойное и честное.

В порядке выздоровления нашего национального самосознания мы должны понять, что нет никаких ценностей, которые были бы выше России. Со всем, что возносится над Россией, мы вправе поступать как с сорняками.

Верность Родине содержит три типа солидарности: кровнородственную, политическую и культурно-религиозную. Отступление хотя бы от одного из типов солидарности означают измену.

Если предать кровнородственные связи, мы получаем мыслимую модель государственности, которой все равно кого иметь в подданных. Для России такой подход выражен, например, достаточно распространенным убеждением, что наши пространства следует заселить китайцами и таджиками, которые трудолюбивы и непритязательны. А русский народ, будто бы, не способен — глуп, ленив и безынициативен.

Отказ от политической солидарности означает отступление на обочину современной жизни Родины — что произошло с белоэмиграцией, которая была нелояльна к Советам, но продолжала любить Россию, которую потеряла, а точнее — убила своими республиканскими чаяниями, вылившимися в мятеж февраля 1917 года. Некоторые деятели эмиграции стремились найти союзников в борьбе с Советами среди врагов России. Они перешли грань именно здесь, не заметив, как нелояльность к текущему политическому режиму превратилась в измену протяженной в веках национальной традиции. Они не предали присяги, они не стали врагами своего народа, в большинстве своем — не совершили никаких преступлений. Но они, в результате трагического заблуждение, на заметили, что традиция русской государственности уже не за ними. Большинство же эмигрантов первой волны было солидарным со своим народом во время тяжких испытаний войны, но уже не нужным ему — это была расплата за измену Государю, за либеральные бредни, за западничество.

Наконец, измена традиционному культурному выбору, делает несущественными другие грани национальной солидарности. Антихристианские группировки — среда для вербовки антирусских сил. Здесь мы можем фиксировать не только богоотступничество, но и пренебрежение к собственным предкам — православным христианам во многих поколениях.

Богоотступничество дает пример измены, через который можно понять другие типы предательств. Имя Каина связано с предательством не потому что Каин стал первым в человеческом роде убийцей, а потому, что в этом убийстве сконцентрировано все — забвение Бога, измена родству, зависть, гордыня… Альтернатива предательству — вера и верность. Вероотступничество означает, что один тип солидарности будет противопоставлен другим, а предательство высших смыслов бытия оправдано утверждением низших смыслов. Так, измену вере могут оправдывать солидарностью с нацией, а измену нации — солидарностью с государством, государству — солидарностью с классом или партией (не важно, партия ли это большевиков или партия «общечеловеческих ценностей»).

Измена вере ныне стала не всем понятной, но остается ясным смысл измены Родине. Такая измена не прощается и не имеет срока давности. Потому что в образе Родины сливаются все типы солидарности — Родина одновременно и семья (кровное родство), и нация (культурно-историческая и политическая общность), и государство (политическая общность, устройство жизни нации).

Только Смута и революция могут поколебать представление о Родине, когда нация раскалывается и каждая из частей нации пытается создать свое государство — восстановить, прежде всего, политическую солидарность. При этом возможна гражданская война, в которой брат идет на брата, и на народ ложится каинова печать. Следствием становится возмездие во всенародных муках и муки перед необходимостью искупления.

Измена февраля 1917 года, совершенная группой думских лидеров, поощряемых разложившейся элитой, сменилась всенародной изменой Родине со стороны большинства народа в октябре 1917 и «триумфальным шествием Советской власти». Февраль 1917 года последний российский Государь отметил в своем дневнике скорбными строками: «кругом измена и трусость и обман». Возмездием была гражданская война и тяжкое бремя политических репрессий.

В современной русской истории мы имеем другой пример всенародного предательства, последовавшего за длительным периодом смутного состояния национального самосознания. Это двухактная драма 1991 и 1993 годов. Разрушение государства стало возмездием за измену Родине — страна раскололась на множество государств с собственными внутренними «солидарностями», унижена гордость народа, привыкшего считать себя великим, навалилась гнетущая бедность, муки позора и нищеты, муки бессилия, муки бесплодных поисков виновных и смутное мазохистское сознание, соучаствующее в издевательстве русского народа над самим собой и уповающее на садистскую власть.

Предательство представляет собой расчетливый или случайный срыв социальной связи с нанесением внезапного ущерба стороне, которая считала себя защищенной. Обязательства, ранее казавшиеся незыблемыми, внезапно обрываются, и наносится «удар в спину». Это может быть разрыв отношений между отдельными людьми (личная измена) или самопредательство (измена как внутреннее разрушение личности). В политике это разрыв отношений между человеком и обществом (группой, партией, корпорацией, нацией) либо, опять же, самопредательство народа — предательство предков и потомков, исторической миссии.