Читать онлайн «Цель и средства. Политика США в отношении России после «холодной войны»». Страница 122

Влияние американской мощи и целей

Даная книга посвящена анализу формирования внешней политики США в отношении России после распада Советского Союза. Но насколько успешной была эта политика? Удалось ли достичь поставленных целей? Какие инициативы оправдали себя в большей степени? Был ли нанесен какой-то ущерб другим интересам США? Мы завершаем эту книгу некоторыми оценками влияния различных аспектов этой политики на национальные интересы США, России и американо-российские отношения[200].

В первое десятилетие российской политики США в постсоветский период нередко казалось, что конкретная администрация делала или слишком мало, или слишком много. Было очень трудно взять правильный темп. При той скорости, с которой в России происходили внутренние перемены, неудивительно, что американские деятели испытывали трудности в «калибровке» своей политики и временами пытались подталкивать эту революцию, чтобы сохранить Россию на прозападном курсе. В большинстве своем политика США в отношении России в этот период страдала от переоценки возможностей Америки в некоторых сферах и ее недооценки в других. Некоторое время американские деятели особенно преувеличивали свои возможности оказывать влияние на внутренние перемены в России и не смогли в должной мере оценить свою способность достигать желаемых для Америки результатов в международных делах, независимо от возражений Москвы.

Отчасти эти проблемы объяснялись трудностями прогнозирования хода внутриполитического развития в России. Помимо неверной оценки мощи Америки многие американские (да и российские) деятели неточно судили о темпах перемен в России. Творцы политики знали, что осуществление преобразований потребует огромных ресурсов, но они не смогли верно просчитать, как трудно будет преодолеть сопротивление укоренившихся бюрократических интересов. Тем не менее, они в целом переоценили угрозу коммунистического реванша в середине 90-х годов.

В отличие от реакции Америки на другие крупные социальные революции XX века — 1917 года в России, 1949 года в Китае или 1979 года в Иране, американцы желали этой второй русской революции успеха. Джордж Буш-старший высказывал надежду, что в Советском Союзе, а затем в России укоренятся демократические и рыночные институты, даже притом, что он был настроен скептически в отношении способности Запада содействовать этим преобразованиям и не был готов расходовать на этот проект скудные (по его представлениям) американские ресурсы. Из трех анализируемых в данной книге администраций администрация Клинтона проявила наибольшее стремление помочь нарождающимся рыночным и демократическим институтам в России. Команда Клинтона верила, что демократическая, рыночно ориентированная и интегрированная с Западом Россия больше не будет представлять угрозу национальной безопасности США и что Америка может сыграть свою роль в осуществлении этих преобразований.

По прошествии более 10 лет видно, сколь на удивление незначительным было влияние США на внутренние перемены в России. Соединенные Штаты вышли из «холодной войны» как единственная мировая сверхдержава, которую часто называют самой могущественной державой в истории по сравнению со всеми другими странами мира. И все же эта супердержава оказалась неспособной или не захотела повлиять на процесс внутренних перемен в России. Даже включение России в западные международные институты оказалось труднодостижимой целью.

В России действительно произошли радикальные перемены, но роль США в оказании содействия процессу этих перемен оказалась не столь уж важной, как это рекламировалось. Политика США несколько подталкивала Россию навстречу Западу, и некоторые американские инициативы способствовали осуществлению внутренних преобразований в нужном направлении, то есть в направлении демократии и капитализма. Однако не было ничего подобного «плану Маршалла», что помогло бы России восстановить ее экономику. Таким образом, возникает первый вопрос: могла ли более существенная экономическая помощь США помочь России избежать экономического спада или создать более прочную основу для консолидации и развития демократических институтов? Второй вопрос: принесло бы это пользу Соединенным Штатам? Насколько ограниченность американского влияния была обусловлена недостатком идей, ресурсов или желания и в какой мере она была связана с неспособностью США добиться изменений в столь крупной и многообразной стране, как Россия, несмотря на то, сколько тратилось на это средств и какое уделялось этому внимание?

Нет каких-то четких критериев, какими можно было бы измерить степень влияния американской внешней политики на развитие российского капитализма. Даже на самой активной фазе американское участие в российских экономических преобразованиях затмевалось действием более фундаментальных факторов, таких как наследие советской экономики, соотношение сил и экономических интересов между соперничающими группировками или колебание мировых цен на нефть. Утверждение о том, что «американский фактор» играл главенствующую роль — в положительном или отрицательном смысле, — абсурдны. Тем не менее, в некоторые критические моменты творцы американской внешней политики принимали или, наоборот, не принимали важных решений об оказании помощи экономическим реформам, которые могли подтолкнуть российские экономические перемены в том или ином направлении.

СТАБИЛИЗАЦИЯ. Наиболее благоприятные возможности для оказания влияния на экономическую реформу в России открылись осенью 1991 года. Борис Ельцин сумел одержать верх над заговорщиками, что обеспечило ему почти единогласную поддержку в стране. Затем он назначил реформистское правительство во главе с экономистом Егором Гайдаром, который стремился к проведению радикальных реформ и приветствовал западную помощь. Гайдар знал, что его реформы будут непопулярны и в конечном счете вызовут сопротивление, но он и его союзники были уверены, что устойчивая и существенная помощь Запада поможет удержать на плаву его правительство и в целом российское общество в самый трудный начальный период реформ.

Гайдар переоценил готовность Ельцина последовательно проводить радикальную экономическую реформу. При первых признаках сопротивления Ельцин «разбавил» правительство включением в него директоров предприятий — так называемых «красных директоров», целью которых было не проведение реформы, а сохранение беспрецедентных возможностей для обогащения, полученных ими и их союзниками в результате частичных реформ. К декабрю 1992 года эти менеджеры советской эпохи под руководством Виктора Черномырдина снова контролировали правительство.

Другим крупным просчетом Гайдара стала его переоценка готовности Запада поддерживать его экономические реформы. Этот просчет понятен. В период пребывания Гайдара у власти Соединенные Штаты и их союзники обещали много, но давали очень мало. Президент Джордж Буш-старший и его администрация медленно шли на сближение с Ельциным, Гайдаром и другими деятелями — инициаторами экономической реформы в России. Отсутствие контактов с ними до коллапса Советского Союза привело к тому, что стратегия оказания экономической помощи не была отработана или предана огласке до того, как начался сам процесс. Невероятно, но с Гайдаром никто не провел даже сколь-нибудь вразумительных консультаций, прежде чем он узнал о планах американской помощи{1123}. В разгар избирательной кампании 1992 года президент Буш и кандидат в президенты Билл Клинтон обещали предоставить России помощь на миллиарды долларов — в одном из выступлений в апреле 1992 года Буш назвал цифру 24 млрд. долл. На самом деле была предоставлена лишь малая часть называвшихся сумм, да и то в бессистемном виде. К моменту, когда МВФ был готов предложить России серьезную программу (по объему она представляла лишь небольшую часть обещанного), реформисты уже потеряли власть в России[201].

В соответствии со своим мировосприятием реальной политики ответственные за выработку внешнеполитического курса США деятели администрации Буша никогда не считали экономическую помощь России высшим внешнеполитическим приоритетом, кроме случая гуманитарной помощи зимой 1991/92 года с целью помочь предотвратить потенциальный кризис, который мог привести к массовым волнениям и дестабилизации. На самом деле представители Министерства финансов США и администрации Буша были озабочены тем, чтобы заручиться готовностью России выплачивать советские долги Америке, и с гораздо меньшим энтузиазмом относились к творческому поиску путей оказания помощи в беспрецедентном переходе России от коммунизма к капитализму. Самое главное было в том, что Буш не принял политического решения об оказании России краткосрочной помощи с целью достижения стабилизации. Администрация Буша усугубила положение, создав завышенные ожидания в отношении того, что США были готовы делать в России. Для русских названная в апреле сумма в 24 млрд. долл. выглядела огромной. Не получив ничего, они стали скептически относиться к обещаниям Запада об оказании помощи российским реформам.