Читать онлайн «Цель и средства. Политика США в отношении России после «холодной войны»». Страница 120

Было неприятно, что новый друг Буша Владимир Путин не поддержал его в тот момент, когда это было нужно больше всего. Но ситуация еще больше осложнилась, когда представители администрации Буша заявили, что российские фирмы в течение некоторого времени поставляли вооруженным силам Ирака средства подавления сигналов спутников глобальной навигационной системы (GPS), противотанковые ракеты и приборы ночного видения{1119}.[199] Буш лично позвонил Путину, чтобы обсудить проблему нарушений санкций ООН, которые могут иметь прямые негативные последствия для воюющих в Ираке американских солдат. Публично официальные российские представители решительно отвергли эти обвинения{1120}. В ответ американцы пригрозили санкциями{1121}. Это начинало походить на потасовку между Клинтоном и Ельциным из-за Ирана.

В мае 2002 года чиновники с обеих сторон на все лады разглагольствовали о том, что американо-российские отношения в тот момент были как никогда хорошими. Год спустя, в разгар войны с Ираком, это уже выглядело совсем иначе. Однако, как только война закончилась, оба президента позаботились о том, чтобы привести эти отношения к предвоенному состоянию. Тем не менее, несмотря на возобновившиеся заверения в дружбе, динамика американо-российских отношений летом 2003 года представлялась довольно ограниченной. Кое-кто в США был озабочен отступлением от демократии в России, но у администрации Буша не было ни интереса, ни энергии, чтобы заниматься внутренними проблемами России. В риторическом плане американский и российский президенты вновь подтвердили приверженность своих стран глобальной борьбе с терроризмом, но без ссылки на конкретные совместные акции. Похоже, ни у одной из сторон не было новых идей относительно путей разрешения реальных спорных проблем двусторонних отношений, включая самую важную — проблему Ирана. Вместо этого в отношениях установилось некоторое равновесие. На горизонте не просматривалось каких-то новых инициатив в плане внутренних преобразований России или ее интеграции с Западом. Вместе с тем не было и проблем, которые могли бы фундаментально изменить обстановку в двусторонних отношениях.

После окончания «холодной войны» для интересов национальной безопасности США не было более важной проблемы, чем внутреннее преобразование России и ее интеграция с Западом. На протяжении трех администраций творцы американской внешней политики по-разному понимали связь между внутренними преобразованиями в России и ее внешней интеграцией и использовали различные способы достижения этих целей.

Главный тезис этой книги заключается в том, что в 90-х годах внешняя политика США в отношении России разрабатывалась в основном представителями органов исполнительной власти США. Ни международные структуры, ни внутриполитические силы, такие как экономическое лобби, ни сенаторы, ни американские избиратели не играли определяющей роли в формулировании конкретных аспектов этой политики, хотя они помогли определить форму «игровой площадки». Вместо этого выработкой внешней политики в отношении России занимались представители исполнительной власти, и они руководствовались прежде всего собственными взглядами на международные отношения и место в мире Америки и России. Некоторые из этих ответственных деятелей пользовались принципом «баланса сил» как дорожной картой, которая должна была повести по неизведанной территории (бес)порядка, оставленного «холодной войной». Другие смотрели на американо-российские отношения через призму вильсонианского либерализма, выступая за «преобразование режима». Эти две модели мировосприятия играли вполне конкретную и причинно обусловленную роль в выработке политики США после коллапса СССР. В предыдущих главах была сделана попытка показать причинно-следственные связи между идеологическими взглядами тех, кто принимал решения, и политическим курсом США в отношении России.

В широком плане история этого вопроса ясна. Джордж Буш-старший придерживался реалистических взглядов на политику. Для 41-го президента Соединенных Штатов соотношение сил между государствами на международной арене было ключевым фактором, определявшим их поведение. Из этого следовало, что обеспечение интересов национальной безопасности США требовало ослабления противников Америки и наращивания ее собственной мощи. В представлении Буша-реалиста первоочередной задачей было обеспечение стабильности или поддержание статус-кво, что, по его убеждению, отвечало интересам США. Изменение режима в Советском Союзе и России было желательно, но это был не тот результат, который, по мнению Буша, он мог или должен был пытаться получить.

Билл Клинтон был преобразователем режима. Для 42-го президента США тип режима являлся ключевым фактором, определявшим внешнюю политику. Он был убежден, что демократии не воюют друг с другом. При таком подходе центральной задачей внешней политики США после окончания «холодной войны» становилось изменение режима в России. Если в России укоренятся демократические и рыночные институты, она будет проводить более прозападную и проамериканскую внешнюю политику. В отличие от своего предшественника, Клинтон считал, что Соединенные Штаты не только могут, но и должны способствовать осуществлению внутренних преобразований в России.

Джордж Буш-младший в отношениях с Россией был реалистом. Для 43-го президента США после 11 сентября изменение режимов стало главной задачей внешней политики, но только не в отношении России. Напротив, Буш полагал, что подход к России как к великой державе независимо от существующего там режима отвечает американским национальным интересам. Однако, в отличие от своего отца, Джордж Буш-младший считал сотрудничество с Россией выгодным и гораздо меньше беспокоился об исходящей от нее угрозе. После 11 сентября основу его мировосприятия определяла «война с терроризмом». Через эту призму Россия представлялась союзником США не в силу ее внутреннего устройства, а в силу общих угроз.

Такой широкий подход маскирует многие нюансы, парадоксы и противоречия и в то же время оставляет за кадром большинство факторов, помимо идей, оказывавших влияние на выработку политики США в отношении России. Выявление связи идей с внешней политикой — дело довольно тонкое. В каждой администрации президенты проводили политику, представлявшую собой некую смесь политического реализма и идеализма. Сторонники «баланса сил» и изменения режимов были во всех трех администрациях. Определение степени влияния каждого из них потребовало тщательной реконструкции процесса принятия решений, учета идей, которые игнорировались, решений, которые не были приняты, и политических альтернатив, которые были отвергнуты. Эта задача еще больше осложнялась некоторыми привходящими факторами и трудностью вынесения суждений относительно «реальной» идеологической мотивации творцов американской внешней политики.

Во-первых, главный внешнеполитический акцент каждой администрации определяется мировосприятием ключевых фигур, отвечающих за принятие решений; сама обстановка в мире также влияет на то, как это мировосприятие реализуется в практических делах. Например, Ричард Никсон и Генри Киссинджер были сторонниками «баланса сил», но в период их пребывания у власти складывалось впечатление, что позиции США в мире ослабевали из-за вьетнамской войны, из-за экономического вызова со стороны Европы и Японии и вследствие достижения Москвой ядерного паритета. Никсон и Киссинджер стремились, чтобы все основные державы мира выступали на стороне США и против Советского Союза. Сохранение принципиально важных союзов с Европой и Японией, а также развитие отношений с Китаем позволило им изолировать своего главного противника в «холодной войне».

В противоположность этому Билл Клинтон и Энтони Лэйк, которые по своим убеждениями были преобразователями режимов, пришли к власти после того, как главный противник Америки потерпел поражение. Это создало более благоприятную обстановку для использования американской мощи в целях укрепления режима многостороннего управления и расширения сообщества рыночных демократий. Изменение соотношения сил в мире позволило администрации Клинтона использовать американскую мощь в таких районах, как Босния и Косово, для утверждения вильсонианских ценностей. Что касается России, то снижение влияния Москвы в мировых делах заметно изменило обстановку и поведение США. Если в 1991 году Джордж Буш-старший старался обеспечить мирное окончание «холодной войны», то в 2001 году Джордж Буш-младший был сосредоточен на том, чтобы добиться от Москвы принятия основных целей его внешней политики, таких как отмена Договора о противоракетной обороне, расширение НАТО и война с терроризмом. Если русские были не согласны, Америка Джорджа Буша-младшего располагала достаточной мощью, чтобы добиваться этих целей в одностороннем порядке.