Читать онлайн «Мировая борьба. Англосаксы против планеты». Страница 52

Таким образом, социосистемный натиск коммунизма был отражён капитализмом и на какой-то миг – но очень важный, решающий для капитализма – трансформирован в «государственно» – геополитический импульс коммунизма. Нападение Гитлера заставило СССР вернуться к российской (евразийской, мировой) геополитической логике XIX-ХХ вв. – к противостоянию России самой сильной континентальной державе Европы, которой с 1870 г. была Германия. Руками Гитлера капитализм заставил СССР на несколько лет стать квази-Россией и подчиниться межгосударственной военно-стратегической логике.

Будучи последней мировой, война 1939/41-1945 гг. была первой глобальной. Или – скажу мягче – в ней уже присутствовало мощное глобальное содержание. И дело не только в том, что в ней участвовало намного больше государств, чем в войне 1914-1918 гг., что она принесла намного больше жертв и разрушений, чем Великая война, т. е. дело не в количественном аспекте. Мир, как любил говорить Эйнштейн, понятие не количественное, а качественное. Глобальный аспект мировой войны был обусловлен прежде всего тем, что два участвовавших в ней социума – Германия и СССР – стремились не просто к гегемонии в существующей мировой системе, а к установлению принципиально нового, охватывающего планету в целом, т. е. глобального социального и идейного порядка, единого глобального социума, новой системы, к созданию нового человека. В этом плане оба социума были революционными каждый на свой манер – левый и правый, интернационалистический и расово-националистический.

Коммунистический проект был просвещенческим, универсалистским, он основывался на признании разума, всемирно-исторических законов и на вере в прогресс. В этом смысле, несмотря на противостояние капиталистическому миру с господствующей в его ядре идеологией либерализма, у коммунизма был универсальный (в прямом и переносном смысле слова) лексикон для общения с западными демократиями. Марксизм, как и либерализм, – идеология универсалистская.

Программа нацистской Германии не посягала на капитализм, не предполагала его разрушения. Она должна была изменить правила игры в капиталистической системе на немецкий лад – с универсалистских на партикуляристские и уничтожить все другие правила. Иерархия и месторасположение в капиталистической системе, согласно нацистскому подходу, должны были определяться расово-этническим критерием – да здравствуют циркуль (но не масонский, а обычный) и линейка!

Коммунизм был попыткой построить антикапитализм («посткапитализм») на универсалистской основе, иными словами, покинуть капитализм по универсалистским рельсам – так сказать, просвещенческий антикапитализм. Национал-социалисты играли не только по другим правилам, но и на другом поле. Они хотели уйти не из капитализма (он сохранялся, хотя в значительной степени социализировался), а из современного (modern) общества и создать капиталистический социум и рейх на партикуляристской, антиуниверсалистской основе – так сказать, антипросвещенческий и антихристианский капитализм (привет от тысячелетнего германского язычества и варварства). Отсюда – и неприятие любых универсалистских форм, будь то христианство или либерализм (и, естественно, либеральной (буржуазной) демократии), и германство как традиция комбинирующая варварство и язычество.

Под этим углом зрения национал-социализм и гитлеровский режим – это практический ответ с запозданием на 150-200 лет Просвещению, французской революции и Наполеону, материализация специфическим образом немецкого романтизма. Но дело не в самом Homo Hitler, а в том, что он представлял мощную традицию германского духовного развития. Не случайно именно немцы стали застрельщиками протестантской революции – религиозного националистического бунта против религиозного универсализма. Немцы почти постоянно оппонировали универсализму. В 1941 г. революционные антиуниверсалисты, наследники Лютера, нарвались на революционных универсалистов, которые, к несчастью для Третьего рейха были властелинами трансконтинента, ставшего матрицей для Третьего Интернационала.

Разумеется, объективно, самим фактом своего существования трансконтинент-революция вступал в противоречие и с капиталистическим миром в целом. Однако самым острым, плотным и насыщенным частным противоречием оказалось таковое с Третьим рейхом, Германией. Противостояние англосаксам, по крайней мере, ситуационно, в 1930-е годы, было, если так можно выразиться, более спокойным, эволюционным: противостояние социосистемного порядка (антикапитализм – капитализм) и геоисторического (трансконтинент – океан). В немецком случае к социосистемному и геоисторическому (трансконтинент – полуостров) измерениям добавлялись ещё два, причём весьма острые. Во-первых, речь идёт о противоположно заряженных революционных режимах – левом и правом. Во-вторых, о двух взаимоисключающих геокультурных комплексах – просвещенчески-прогрессистском, универсалистском и антипросвещенческом, партикуляристском (причём на расово-этнической основе). Таким образом, объективные необходимые основания для схватки налицо. Ну а достаточные были обеспечены англосаксонским мастерством стравливания континентальных держав вообще и России и Германии в частности. В 1941 г., в отличие от 1914, стравить, направить друг против друга удалось не две монархии, а две социалистические революции – национальную и интернациональную, правую и левую.

Избрав партикуляристскую, антиуниверсалистскую идеологию в качестве идейного средства борьбы за мировую гегемонию вообще и гегемонию в капиталистической системе в частности, нацисты социокультурно противопоставили себя доминирующей просвещенческой (либерально-марксистской) геокультуре Современности (1789-1991) в целом – геокультуре, коренящейся в Просвещении, бросили ей вызов. И не только ей, а Модерну, как социокультурному типу. С этой точки зрения, в известном смысле правы те, кто квалифицировал нацистский проект как бунт тёмных сил прошлого против Просвещения и Великой французской революции (а ещё точнее – Великой европейской революции 1789-1848 гг.), как контрреволюцию в самом широком смысле этого слова. На знамени этой контрреволюции было начертано: Государство, Раса, Воля. Так Воля была противопоставлена Разуму, раса – Человечеству, Государство – Индивиду и его обществу, т. е. гражданскому.

Каковы реальные результаты последней мировой? В чём причины победы СССР? Что и как выиграли в этой войне США? Что и как выиграл Запад, капитализм, а что и как – исторический коммунизм? Эти вопросы далеко не так просты, как может показаться на первый взгляд.

Абсолютным победителем в войне стали США. Для них война стала «мать родна». Для США война стала временем экономического процветания. К концу 1942 г. ВНП увеличился со 124 до 158 млрд. долл., безработица сократилась с 9,9 до 4,7 %; в 1943-44 гг. рост ВНП продолжался, в 1945 г. Штаты производили так много товаров и услуг, как никогда в своей истории.

С победой в войне США («имперская республика», как назвал их Р. Арон) стали гегемоном капсистемы и лидером Запада, который они начали американизировать в экономическом и, что не менее важно, масскультурном, т. е. психоисторическом плане. Америка победила в войне потому, что, пользуясь экономической мощью (почти половина мирового валового продукта) смогла (вместе с англичанами) найти в Евразии державу, бросившую на чашу весов истории миллионы жизней и пространство, державу, образующий народ которой сражался с захватчиком за право жить и жить как русский.

В результате войны в краткосрочной перспективе на Западе выиграла не столько система (капитализм), сколько конкретное государство – США, ставшее гегемоном капсистемы, сверхдержавой № 1. Превращение СССР в сверхдержаву № 2, образование мировой соцсистемы, подъём коммунистического и рабочего движения в Западной Европе, крушение колониальной системы – всё это свидетельствовало о том, что в краткосрочной перспективе капитализм потерпел поражение. Точнее так: в капсистеме потерпело поражение то, что устарело, было неадекватным новой эпохе, нежизнеспособным (например, колониальные империи, прежде всего Британская, уход которой, помимо прочего, решал для США проблему рынков сбыта) – всё это было унесено ветром войны, убравшей из капсистемы ненужное и расчистившей площадку для нового рывка – под руководством нового гегемона и на новой основе. Рывок начался во второй половине 1950-х годов («германское чудо», «японское чудо» и т. д.). В среднесрочной перспективе в результате войны и установления новой гегемонии капитализм как система в целом добилась колоссальных результатов и фантастического благосостояния.