Читать онлайн «Ревущие девяностые. Семена развала». Страница 99

ФРС оказала сопротивление и выиграла. Легко понять, что стояло за выдвигаемыми ими аргументами: система не хотела, чтобы кто-либо вторгался в сферу ее компетенции, и будучи неэффективной, как и любое устаревшее образование, предпочитала, чтобы все оставалось, как оно есть.

Здесь мы можем столкнуться с одной неожиданностью: снижение краткосрочных процентных ставок может привести к повышению долгосрочных процентных ставок, если первое провоцирует взрыв инфляционных ожиданий. Однако мы отметили, что у нас нет оснований опасаться этого.

В действительности, данное понятие вводит нас в заблуждение. Речь должна идти об уровне безработицы, не усиливающем инфляцию (NIIRU — non-increasing inflation rate of unemployment).

Новейшие примеры высокого уровня инфляции обнаруживаются главным образом в странах Латинской Америки. В период с 1970 по 1987 годы совокупный среднегодовой уровень инфляции в Аргентине, Бразилии, Чили, Перу и Уругвае составил 121 процент. За это время имела место одна подлинная гиперинфляция. В 1985 г. в Боливии цены выросли на 12 ООО процентов. В 1988 г. ситуация гиперинфляции чуть не случилась в Перу, где цены начали расти почти на 2000 процентов в год, или на 30 процентов в месяц. Подробнее см.: www.econlib.org/library/Enc/Hyperinflation.html.

Исключительно откровенный анализ махинаций, происходящих внутри системы, представлен в Cassidy John. Fleeing the Fed // The New Yorker. 19 февраля 1996.

Было отвергнуто и другое более либеральное назначение в Комитет Федеральной резервной системы — назначение Алисии Маннелл (Alicia Munnell), известного экономиста, занимавшей должность помощника министра финансов. Позже она вошла в состав Совета экономических консультантов, в период работы в котором внесла чрезвычайно важный вклад в полемику по вопросу проведения реформы Системы социального обеспечения.

Starr Paul. The Great Telecom Implosion // The American Prospect. 2002, September 9.

Handt R. You Say You Want a Revolution: A Story of Information Age Politics. (New Haven: Yale University Press, 2000).

Из речи председателя Федеральной комиссии по связи М. Пауэлла (Michael К. Powell) на конференции Goldman Sachs Communicopia Conference, ФКС, 2 октября 2002 г.

Huber Peter W. Telecom Undone — A Cautionary Tale // Commentary. 2003, January 1. См.: www.manhattan-institute.org/html/_comm-telecom.htm.

Там же.

Данная концепция именуется «состязательностью» (contestability). Хотя практически концепция сводится к предположению, что единственным условием обеспечения нулевых прибылей и низких цен выступает потенциальная конкуренция, экономическая теория указывает на ограниченность и этой точки зрения.

Доктрина состязательности обсуждается, например, в: Baumol William. Contestable Markets: An Uprising in the Theory of Industry Structure // American Economic Review. March 1982. Vol. 72, no. 1. P. 1-15; ее критика — в: McFadden, Peltzman S. and Stigliz J. Technological Change, Sunk Costs, and Competition // Brooking Papers on Economic Activity. Special Issue on Microeconomics (1987). Vol. 3. P. 883-947.

Или корпоратизация, в ходе которой учреждаются государственные корпорации, такие, например, как Amtrak. Предложение, которые мы фактически направили в Конгресс, состояло в том, чтобы заменить приватизацию учреждением новой государственной корпорации. Мы полагали, что приватизация может выглядеть чрезмерно «радикальной мерой» с точки зрения про-бизнес настроенных сторонников корпоративных самолетов.

Был еще один интересный оборот в наших немногих попытках урезать вспомоществования для корпораций: оказалось, что реактивные самолеты для корпораций производятся в штате Небраска — на родине лидера республиканского большинства в Сенате Боба Доула и в штате Джорджия — на родине спикера палаты представителей американского Конгресса Ньюта Гингрича. Реактивные самолеты служили символом вспомоществования для корпораций; однако, не повлияли ли на провал нашей инициативы политические соображения?

Тем не менее в ноябре 2000 г. спустя девять месяцев после принятия нового закона Всемирная торговая организация (ВТО) постановила, что он также несовместим с ее правилами. Торговый конфликт начался в январе 2000 г., когда другая судебная инстанция ВТО приняла решение о том, что Закон о корпорации по продажам за рубежом (Foreign Sales Corporation (FSC) Act) является недействительным в соответствии с теми же правилами ВТО. Конгресс заменил этот закон на Закон об исключении экстерриториального дохода (Extraterritorial Income Exclusion (ETI) Act), но и он был признан недействительным. (В апреле 2003 г. эта проблема все еще оставалась открытой).

См.: Levitt A., Dwyer P. Take On the Street: What Wall Street and Corporate America Don't Want You to Know. What You Can Do to Fight Back, а также Julie Kosterlitz and Nail Munro. Full Disclosure // The National Journal. 2002, February 23.

А. Левитт, П. Дуайер, цитируемое произведение.

Это было политическое решение: Левитт беспокоился о том, что последствия его отказа отступиться от своего предложения, который натолкнется на гнев и ярость Конгресса, будут еще более тяжкими, и в конечном итоге предложение об опционах все равно окажется отвергнутым.

В США требования раскрытия финансовой информации были гораздо строже, чем в большинстве других стран мира, и стремительное повышение заработной платы управленцев сопровождалось ростом числа публикуемых в деловой прессе статей, обсуждающих чрезмерное жалованье того или иного руководителя. Вместе с тем, информация представлялась не систематически, таким образом, что инвесторы испытывали трудности с оценкой влияния происходящего на стоимость акций, а, учитывая все искажения, имеющие место в системе бухгалтерского учета (о которых мы будем говорить дальше), плохо представляли себе и то, как ценность вознаграждения соотносится с истинным увеличением стоимости фирмы. Когда курс акций стремительно рос, это не имело большого значения. Однако как только бум закончился, инвесторы приняли решение, что им необходимо разобраться во всем в деталях.

После банкротства корпорации Энрон все аналитики, рекомендовавшие ее акции, а также банки, предоставившие корпорации кредиты, утверждали, что никто из них, включая экспертов, не мог расшифровать примечаний к ее отчетам.

Некоторые фирмы, использующие опционные контракты, полагают, что выплатить главному администратору 10 миллионов долларов и предоставить ему аналогичной стоимости опцион — разные вещи. Несмотря на то, что и в том, и в другом случае это приводит к уменьшению суммы, остающейся для других акционеров, последствия происходящего для ситуации фирмы с наличностью оказываются совершенно разными. В тех отраслях, где фирмы часто сталкиваются с проблемой жестких ограничений ликвидности, подобное различие может иметь большое значение. Адекватное решение этой задачи заключается в создании бухгалтерской схемы, способной предоставить комплексную и всеобъемлющую информацию относительно ситуации с ликвидностью.

Существуют некоторые технические ограничения, которые, впрочем, не интересуют нас в данном случае.

В предыдущем пункте мы рассмотрели налоговый режим поощрительных (т.е. предоставляемых в качестве премий или бонусов, но не в порядке замещения жалования. — Пер.) квалифицированных (qualified, т.е. соответствующих определенным условиям Службы внутренних доходов, СВД США. — Пер.) опционов. Такого рода опционы использовались в конце 1990-х годов примерно половиной фирм, представлявших фондовые опционы. Используя неквалифицированные опционы (non-qualified, т.е. вне рамок условий СВД. — Пер.), компании могли вычитать доход своих служащих от исполнения опциона из своих налогов, но не обязаны были указывать эти расходы в Счете прибылей и убытков). Таким образом, неквалифицированные опционы позволяли компаниям одновременно завышать отчетные прибыли и минимизировать налоговые платежи. Подробнее см.: Myron S. Scholes et al. Taxes and Business Strategy, 2nd ed. Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall, 2001.

См., например: Useem J. Have They No Shame?

См.: Berle Adolf, Means Gardiner. Modern Corporation and Private Property. New York: Commerce Clearing House, 1932.

Работа по экономической теории информации, за которую в 2001 г. Дж. Акерлофу, М. Спенсу (Michael Spence) и Дж. Стиглицу была вручена Нобелевская премия в области экономики, рассматривала проблему информационной асимметрии, вследствие которой одна сторона (в данном случае менеджер) знает больше, чем другая (акционер).