Читать онлайн «Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации»». Страница 250

Мысль проста: ростовщики боятся дефляции, как черт - ладана! Затяжная дефляция может лишить ростовщиков заработков. В этот момент все движения ростовщиков должны быть четко выверены:

а) обеспечить как можно более быстрое падение всех рынков;

б) в «нижней точке» рынка самим успеть «отовариться» по максимуму на рынке подешевевших активов;

в) затем резко нажать на педаль «газа» и резко пойти на подъем.

К несчастью для ростовщиков, в жизни все так красиво получается не всегда. Иногда периоды застоя и дефляции затягиваются на годы. Так было, например, в 1930-е годы, когда депрессия в Америке затянулась на годы и даже, как говорят историки, стала «чревата коммунистическим переворотом». В периоды депрессии постоянно что-то «заклинивает» в механизме «денежной экономики», и заставить этот механизм работать можно лишь одним проверенным способом: начать подготовку к войне и саму войну. Не дай Бог, чтобы во время нынешнего кризиса «денежная экономика» вошла в «штопор» затяжной дефляции: в мире тогда еще сильнее запахнет порохом.

Достаточно многие «профессиональные экономисты» свои теоретические построения начинают с двух «аксиом»:

1)      люди в условиях «рыночной экономики» действуют как эгоисты; каждый стремится заработать как можно больше денег и стать богаче (т.е. признается, что главным движущим фактором деятельности homo economicus выступает «жажда денег»);

2)      эгоистические устремления отдельных homo economicus на рынке уравновешиваются в силу того, что все хозяйствующие субъекты равны, и имеет место эквивалентность при обмене товарами, деньгами, финансовыми и нефинансовыми активами и т.п.

Если с первой аксиомой можно согласиться, то вторую следует назвать самым обыкновенным мифом. Прежде всего, хозяйствующие субъекты не могут быть равными. Различия между людьми начинаются с того, что у них изначально различные исходные имущественные позиции. И дело даже не в том, что у кого-то две пары туфель, а у кого-то - двадцать; у кого-то три автомобиля, а у кого-то нет ни одного. Речь идет о неравенстве, связанном с владением средствами производства (машины и оборудование, иные основные фонды для производства товаров и услуг). Тот, кто владеет средствами производства, имеет преимущество перед тем, кто лишен таких средств производства. Первый нанимает второго в качестве работника для производства товаров и услуг. Второй самостоятельно не может производить такие товары и услуги, потому что у нет средств производства (обычно достаточно дорогостоящих). Первый человек в рассматриваемом случае - производственный капиталист, второй человек - наемный работник. Производственный капиталист является собственником не только средств производства, но также произведенных товаров и услуг. Он реализует их по цене, превышающей издержки производства. Последние складываются из материальных затрат (стоимость сырья, энергии, амортизация средств производства) и затрат на рабочую силу (заработная плата). Если абстрагироваться от материальных затрат (предположим, что они в нашем случае равны нулю), то цена оказывается больше затрат на рабочую силу, и это превышение называется «прибавочной стоимостью» (термин из марксистской политической экономии).

Прибавочная стоимость (ПС) - одно из ключевых понятий марксистской политической экономии. ПС - вновь созданная в процессе производства стоимость за вычетом затрат на рабочую силу. Отношение ПС к величине вновь созданной стоимости называется нормой прибавочной стоимости. Чем выше эта норма, тем выше эксплуатация наемных работников промышленным капиталистом. Однако это прежде всего эксплуатация не в сфере производства (как утверждал К. Маркс), а в сфере обмена (неэквивалентный обмен между рабочим и промышленным капиталистом, объектом обмена выступает продукт труда рабочего).

Вот что о природе прибавочной стоимости пишет Н. Сомин: «“стричь купоны” капиталисту дает возможность не что иное, как право частной собственности (на средства производства. - В. К.): оно обеспечивает присвоение им изготовленной продукции, а значит - и возможности осуществления двухкаскадной сделочной схемы (имеется в виду, что капиталист сначала заключает сделку с рабочим в виде договора о найме, который позволяет капиталисту получить результат труда рабочего в обмен на заработную плату; затем капиталист заключает сделку с покупателем результата труда по цене, которая превышает заработную плату. - В. К.). Заметим, что капиталист в этой схеме участвует наподобие спекулянта - покупает результат труда рабочего и перепродает его по более высокой цене покупателю. Эта двухсделочная схема - ...форма эксплуатации»[1339].

Мы согласны с положениями Н. Сомина, содержащимися в данном отрывке его интересной статьи. Но - лишь с одним уточнением. Промышленный капиталист также может вносить свой вклад (наряду с рабочим) в создание результата труда (произведенные товары и услуги). Яркий пример такого промышленника - Генри Форд. В этом смысле промышленный капиталист перестает быть лишь посредником между наемным работником и потребителем. Вместе с тем отметим, что на протяжении всего XX века (и в первое десятилетие XXI века) наблюдается четко выраженная тенденция превращения промышленных капиталистов из участников процесса создания товаров и услуг (со-работников) в обычных посредников.

В условиях «рыночной экономики» прибыль рождается не в сфере производства, а в сфере обмена, причем обмена неэквивалентного[1340]. Прежде всего неэквивалентность возникает на уровне тех сделок, которые заключает промышленный капиталист с наемными работниками, так как цена произведенного ими товара (за вычетом материальных издержек) оказывается выше заработной платы, и это превышение, как мы отметили, называется «прибавочной стоимостью».

Кроме того, промышленный капиталист совершает различные сделки с торговыми капиталистами и денежными капиталистами (они же - ростовщики, или банкиры). Эти сделки также далеки от эквивалентности. Три группы капиталистов в разных пропорциях (в зависимости от их способностей) «распиливают» на отдельные «куски» прибавочную стоимость, которую изначально получил промышленный капиталист.

Три «распиленных» «куска» прибавочной стоимости называются соответственно:

а) промышленная (производственная) прибыль,

б) торговая прибыль,

в) банковская прибыль (ссудный процент).

Особое внимание в нашей работе мы уделим третьему виду прибыли - ссудному проценту[1341].

Можно заметить, что при распределении произведенного богатства в «рыночной экономике» наименьшими возможностями для получения эквивалентной доли этого богатства обладают наемные работники - в силу того, что между ними и потребителями возникают посредники в виде промышленных (производственных) капиталистов, получающих свою «маржу», называемую прибавочной стоимостью. Иначе говоря, наемные работники хронически недополучают свою долю богатства (по большому счету им должно принадлежать все богатство, поскольку лишь они участвовали в его создании).

Забегая вперед, отметим, что наибольшими возможностями для получения произведенного богатства из всех участников экономических отношений (обмена) обладают денежные капиталисты.

Таким образом, в условиях «рыночной экономики», т.е. в условиях всеобщей «жажды денег», происходит неизбежная имущественная поляризация общества: на одном полюсе находятся наемные работники, на другом - денежные капиталисты. Промышленные и торговые капиталисты находятся между этими полюсами, причем их положение неустойчиво, часть из них со временем может превращаться в наемных работников, другая (существенно меньшая) - в денежных капиталистов[1342].

Разговор о разрушительных последствиях использования кредитных денег будет неполным, если мы ограничимся сферой хозяйственной жизни.

«Волны» разрушительного действия кредитных денег выходят за пределы «экономики» и захватывают также социальную и духовную жизнь человека, о чем мы отчасти уже говорили выше.

Кредитные деньги в конечном счете уничтожают человека в физическом смысле. Конечно, правильнее сказать: человека уничтожают не кредитные деньги, а те, кто их создает в целях своего обогащения, т.е. ростовщики. Это совсем не преувеличение. Ведь ростовщики посредством использования кредитных денег создают кризисы. А в периоды кризисов человек попадает в экстремальные условия. Нередко описания кризисов (в СМИ, художественной литературе) сопровождаются картинами самоубийств. В нашем воображении рождается картинка: какой-нибудь банкир выбрасывается из окна небоскреба. Конечно, такое тоже случалось, но число реальных случаев исчисляется единицами. А сегодня банкиры и вовсе из окон выбрасываться перестали.