Читать онлайн «Морские дьяволы». Страница 31

Когда подошло время всплывать, мы оказались посредине оживленного морского пути. Несколько мелких судов находилось так близко от нас, что мы почувствовали себя не совсем уютно. Впрочем, ни одно из них не заметило нашего присутствия».

Среди тех, кто полюбил гидролокатор, был и капитан 3 ранга Джордж Пирс из Таллахомы, штат Теннесси, командир «Танни» и стаи «морских дьяволов» из трех подводных лодок.

— Я бы с радостью повторил этот поход снова, — говорил он со своим непередаваемым южным акцентом, — только с одной оговоркой, — на этот раз я попросил бы более солидных целей для своих торпед. Как я уже докладывал раньше, гидролокатор работал превосходно и заставил-таки нас поволноваться. Когда мы достигли середины пролива, гидролокатор зазвучал, словно симфонический оркестр, и на его экране стали появляться световые выбросы. Мины! Подводная лодка направлялась в промежуток между двумя минами первого ряда, а как только мы подошли к линии заграждения, гидролокатор снова заиграл, точно настраивающий инструменты оркестр. Еще не потеряв контакта с первой, мы увидели на экране вторую линию мин. Право же, я по-настоящему полюбил свой гидролокатор.

Ни одна живая душа так никогда и не узнала бы, что это скалы, как подозревали капитан 3 ранга Оззи Линч и его старший помощник капитан-лейтенант Кустон, или же, что гораздо опаснее, мины, если бы не световые выбросы на экране и не звонки в репродукторе. Вспоминая напряженные часы форсирования минного заграждения, Оззи Линч рассказывал:

«Во время преодоления минного барьера я решил, что необходимо разделить со старшим помощником обязанности по управлению кораблем. Он был настолько милостив, что позволил мне поспать до утреннего кофе, то есть часов до 8, но в конце концов был вынужден послать за мной. Когда я поднялся в боевую рубку, он изучал выбросы на экране гидролокатора, которые мы оба единодушно приняли за сигналы, отраженные от скал. Однако мы не позволили себе пренебречь этими показаниями. Это похоже на то, как во время прошлого похода на остров Мидуэй, мы, стараясь не искушать судьбу, перевели часы немного вперед, лишь бы наш поход проходил не в пятницу 13 числя. Мы не были суеверными, но стоило ли идти на лишний риск?

Гидролокатор действовал прекрасно, и вскоре мы опять приняли несколько сигналов, которые определенно указывали на мины. В конечном счете лодка попалав район с таким количеством мин, что пройти, казалось, было невозможно. Здесь-то мы и ухитрились задеть за минреп, который со скрежетом прошелся вдоль всего корпуса подводной лодки, начиняя с самого носа. Можно было подумать, что проклятый минреп делает нам побудку.

После этого, помня о ваших указаниях, а также о дистанциях между линиями мин, я решился всплыть на перископную глубину, чтобы определиться по пикам горных вершин, высящихся по обеим сторонам пролива. Я чувствовал, что рискую, и хотя прибор исправно отмечал мины, я боялся неожиданной встречи с новой линией мин. Когда мы уже преодолели минное заграждение, гидроакустик доложил мне, что слышит шум винтов. Подвсплыв, мы обнаружили довольно большое судно, пересекающее пролив. Я предположил, что оно, видимо, проинструктировано, где ему ходить».

Отношение к гидролокатору на подводной лодке «Боунфиш», которой командовал капитан 3 ранга Ларри Эдж, должно быть, так никогда и не станет известным — его боевое донесение исчезло в пучине, разверзшейся под Ларри, его людьми и отважным кораблем за два дня до того, как «операция Барни» закончилась. Когда Ларри и Оззи Линч беседовали в последний раз, Ларри стремился скорее начать трудную и опасную охоту, а вовсе не уклониться от нее. Однако об Эдже речь впереди.

Последней через минные заграждения проходила стая «морских дьяволов» Боба Риссера. Накануне шесть подводных лодок, сведенных в две стаи, уже бросили вызов минному барьеру огромной взрывной силы.

Теперь предстоял прорыв третьей стаи. Невольно возникал вопрос: не пора ли вспомнить о кувшине, который повадился ходить по воду? Не слишком ли зачастил этот кувшин?

Но был только один способ ответить на этот вопрос — пройти через пролив.

Добрые предзнаменования не очень успокаивали подводников третьей стаи слишком уж усилилась активность японских воздушных и надводных сил у входа в пролив. Казалось, японцы подозревают, что кто-то притаился на дне Корейского пролива. И, конечно, никто из командиров «морских дьяволов» третьей стаи: ни сам Боб, ни Латам, ни Тайри — не имели ни малейшей возможности узнать, благополучно ли прорвались стаи Хайдмэна и Пирса.

Вместо того чтобы встречать рассвет на поверхности, Боб Риссер, находившийся на «Флайинг Фиш», в 03.01 увел свою стаю на глубину. Вскоре после погружения подводных лодок их гидролокационные приборы зафиксировали шум винтов и даже взрывы.

За исключением старшего помощника капитан-лейтенанта Смита, все офицеры «Тиноса» были призваны из запаса. Но они показали образцы мастерства, когда им пришлось встретиться с «горшками дьявола».

Дик Латам оценивал это так: «Кажущаяся пассивность экипажа могла обмануть лишь неопытного наблюдателя, но командир видел, что его люди чрезвычайно вдумчиво относятся к своим обязанностям».

Когда стая «морских дьяволов» Риссера приготовилась к погружению для форсирования минных заграждений, «Тиноса» заняла место в центре. Эта позиция отдаляла корабль от обоих берегов. Латам и его офицеры решили преодолеть минный барьер в Западном проходе не на перископной глубине, что позволяло бы вести наблюдение за поверхностью, а на глубине 36 метров, определяя свое место по счислению и показаниям эхолота. Они опасались, как бы противник не обнаружил перископ и не узнал, что подводные лодки преодолевают пролив. 36-метровая глубина была выбрана из того расчета, что японцы ставят свои мины на углубление не более 20 метров. Если это так, то «Тиноса» должна благополучно проскочить даже под наиболее глубоко поставленными минами.

Длительные поиски потерпевших аварию летчиков и возня ночью с передачей их другой подводной лодке вконец измотали Латама к тому времени, когда подошел срок форсировать Западный проход. Уверенный в своем старшем помощнике Смите, командир решил, что в течение всего перехода через пролив они будут нести вахты по очереди, сменяя друг друга через каждые четыре часа. Дику предстояло нести первую вахту. На рассвете 6 июня «Тиноса» погрузилась и, достигнув 36 метров, пошла на северо-восток со скоростью трех узлов. Когда старший помощник ушел отдыхать, командир занял свое место в боевой рубке у гидролокатора.

«В то время у нас уже был немалый опыт и мы знали, как ведет себя гидролокатор при обнаружении мин, — вспоминает Латам. — Никого из нас теперь не обманывали сигналы от косяков рыб. Иногда при этих контактах возникали звонки, которые по своему тону очень напоминали звуки при контакте с минами.

Однако за время первой четырехчасовой вахты нам пришлось иметь дело и с минами. Это было совсем не то, что при встрече с косяками рыб. Если бы у нас на борту находился один из голливудских сценаристов, он непременно обнаружил бы некую особенность в общей атмосфере, царившей на корабле, особенность, которая говорила о нависшей над кораблем опасности. Мины над нашими головами можно было сравнить лишь с мечом Дамокла, подвешенным на волоске над головой древнего афинского мудреца.

Впрочем, если такая атмосфера и существовала, с 04.00 до 08.00 я не замечал ее. Старые бойцы привыкли к ожиданию смерти, которая подстерегает их за каждым углом. Но умея ко всему приспосабливаться лучше других существ на планете, человек быстро усваивает, что нет никакой пользы заглядывать за угол. Уже сами по себе цели «операции Барни», должен сказать, держали людей в состоянии самого высокого напряжения. Все мы были похожи на золотоискателей, которые пробрались во враждебную страну и, несмотря на грозящие им опасности, ищут драгоценные металлы, ожидая найти их в виде крупных самородков. Пылкое стремление поднять дым коромыслом на заднем дворе Хирохито объединяло буквально всех. И каждый старался как можно лучше выполнить свои обязанности».

Около 08.00 закончилась вахта Дика, и Смит сменил его. Командир лодки направился в кают-компанию, с аппетитом проглотил свой завтрак, состоявший из фруктового джуса, яичницы и бифштекса, и лег отдохнуть. В 11.30 Дика поднял рассыльный.

— Старший помощник говорит, — доложил он, — что если вы желаете увидеть мины, поднимитесь в боевую рубку.

Рассыльный, парнишка лет 20, передал эту интересную новость с тщательно скрытым волнением. Но Дик словно опьянел от сна. Во всяком случае, он до сегодняшнего дня не может припомнить, то ли он не сразу поднялся, то ли мина проскочила слишком быстро. Словом, когда он поднялся в рубку, выбросы и звонки пропали. Смит объяснил: