Читать онлайн «Как Зюганов не стал президентом». Страница 72

«Три революции, Первая мировая, Гражданская, Вторая мировая войны, индустриализация и коллективизация, массовый террор. НАСИЛЬСТВЕННО УНИЧТОЖЕНО БОЛЕЕ ШЕСТИДЕСЯТИ МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК, В ОСНОВНОМ МОЛОДЫХ И ЗДОРОВЫХ. ИХ НЕТ. ПОДОРВАНА САМА КОРНЕВАЯ СИСТЕМА НАРОДА (выделено мной. — О.М.)».

Любимый контраргумент Зюганова и K°, к которому они прибегают всякий раз, когда слышат напоминания о фантастических преступлениях своих предшественников и духовных наставников, — они, дескать, нынешние, совсем-совсем другие, не те, что прежние, они ужас какие хорошие.

«Говорят, что нынешние большевики «не те», — пишет академик Яковлев. — Вот те раз! Это ведь они говорят, что «не те». До переворота в 1917 году они тоже говорили о свободе, демократии, справедливости и прочем. А что получилось? Сегодня мы видим поразительную по цинизму картину многоликости большевизма. Обновлены ортодоксы, аграрники, национал-социалисты и шовинисты. Все они клянутся в верности демократии, паразитируют на ее процедурах, одновременно обещая уничтожить ее незамедлительно, начиная с Конституции, как только придут к власти. Уже денонсированы Беловежские соглашения. Они и дальше будут действовать по принципу — чем хуже для страны, тем лучше для них. Для Анпиловых, Крючковых, Илюхиных, Ивановых, Макашовых, Варенниковых и прочих Сталин был недостаточно крут…

Лично я уверен, что Россия погибнет, если к власти снова придут борцы «за свободу на кладбище». Обидно, что Россию, как кролика, постоянно тянет в пасть удава».

Яковлев обращает внимание на то самое требование «тринадцати», о котором уже упоминалось, — насчет «оплевывания исторического пути России и ее святынь»: это оплевывание «должно быть отвергнуто и прекращено»:

«Ошеломляющее заявление! Господа банкиры, позвольте спросить вас: а кто физически истребил носителей и хранителей России — дворянство, купечество, духовенство, офицерство? Кто уничтожил крестьянство России и тем самым уничтожил Россию? Кто взрывал храмы? Кто денно и нощно восхвалял сам себя и лгал о всемирно исторических успехах?..»

Автор напоминает предпринимателям о печальной судьбе их дооктябрьских предшественников, которые так же благодушно, как они, нынешние, смотрели на большевиков, финансировали их разрушительную деятельность:

«Весьма загадочно заявление «тринадцати» и о том, что они «понимают коммунистов» и «признают их политическую роль». То же самое, если вспомнить историю, говорили и Савва Морозов, и Павел Рябушинский, помогавшие большевистской партии прийти к власти, помогавшие, естественно, деньгами. Где оказались тогдашние промышленники и банкиры России?»

Совершенно недопустимо, пишет академик Яковлев, ставить на одну доску реформаторов и оголтелых противников реформ:

«Уже в первом пункте «Обращения тринадцати» содержатся запутанные утверждения, например, о трещине, разделяющей нас на красных и белых, своих и чужих, которая проходит через сердце России. Конечно, проходит, а как же иначе? Ибо речь идет о судьбе страны, о том, по какому пути идти дальше. То ли вперед, по пути реформ, то ли назад, к окончательной гибели. Далее утверждается, что в случае победы любой из сторон — подчеркиваю, любой, — произойдут всякие страшные вещи, а в итоге победит не чья-то правда, а дух насилия и смуты, а это может привести к гражданской войне и распаду России. К таким рассуждениям и приклеивается призыв объединить усилия в поиске политического компромисса, способного предотвратить острые конфликты, угрожающие российской государственности. Полный бред. Во-первых, ставятся на одну доску силы реформ, во главе которых стоит президент Ельцин, и силы, которые пишут на своих знаменах идеи о возвращении к социализму, запамятовав, что именно они привели страну к разрушению. Реформаторы повернули страну к свободе и демократии. Работает свобода слова, митингов и собраний. Действует демократическая Конституция, в которой закреплены права человека, провозглашаются институт частной собственности и другие весьма позитивные демократические процедуры. Но реформаторство, судя по «Обращению», оказывается столь же опасным, что и «кладбищенские крестосеятели», которые 75 лет всячески душили свободу, объявляя ее то буржуазной, то контрреволюционной, то антисоветской идеологией. Так о каком же компромиссе идет речь?..»

«Нельзя строить политику на компромиссе живого с трупом! — пишет в заключение академик Яковлев. — Нельзя протаптывать дорожку к капитуляции. Любой реванш еще злее того, что он хочет восстановить. Ибо любой реванш возбуждает самые низменные чувства мести, кровавых расправ, всего того, что уже привело к трагедии России».

Чем все-таки объяснить появление этого обращения? Казалось бы, еще совсем недавно эти люди были настроены на решительное противостояние с коммунистами, на сопротивление попыткам коммунистического реванша. Именно они — точнее говоря, ядро этой группы — обратились к Чубайсу с предложением возглавить эту борьбу, и вот — столь резкий поворот. Ничем другим это не объяснишь, как только возникшей в их рядах паникой. Хотя рейтинг Ельцина и поднялся, предприниматели, по-видимому, пришли к заключению, что его победа на выборах маловероятна (напомню: то был конец апреля). Отсюда этот призыв к компромиссу, расшаркивание перед коммуно-патриотами, критические стрелы в адрес демократов.

И снова — что же они подразумевали под словом «компромисс»? Трудно себе представить, чтобы это была некая отвлеченная метафора в духе известного пожелания: «Ребята, давайте жить дружно!» Бизнесмены — люди конкретные. Вряд ли под компромиссом они имели в виду что-то другое, кроме переноса выборов. Переноса на основе обоюдного согласия двух главных соперников. Хотя вслух об этом и не говорилось…

Впрочем, была, по-видимому, и еще кое-какая конкретика. Годы спустя, сидя в «Матросской тишине», Михаил Ходорковский в написанной там известной статье «Левый поворот» среди прочего честно и откровенно признался:

«Идея письма была очень проста, и, самое главное, мы в нее верили. Президентом России должен оставаться Борис Ельцин — как гарант гражданских свобод и человеческих прав. Но премьер-министром, причем, несомненно, с расширенными полномочиями, должен стать глава КПРФ. Потому что экономическая и социальная политика не могут не «покраснеть» — иначе «послевыборная война», как говорилось в тексте обращения, неизбежна. Нужен левый поворот, чтобы примирить свободу и справедливость, немногих выигравших и многих, ощущающих себя проигравшими от всеобщей либерализации».

Что выходит из попыток примирения идеи свободы с коммунистическим пониманием «справедливости», хорошо известно на опыте российской — и не только российской — истории.

Спрашиваю Чубайса, как он отнесся к обращению тринадцати. Ведь его подписало большинство тех предпринимателей, с которыми он работал по продвижению Ельцина. Между тем в обращении, как мы видели, упор делался на некий — правда, не очень понятный, — компромисс между Ельциным и Зюгановым… Причем Зюганова авторы собирались сделать премьер-министром «с расширенными полномочиями».

— Отрицательно отнесся, — отвечает Анатолий Борисович. — Выступить с таким обращением — это, по-моему, была идея Березовского. А может быть, и Ходорковского. Он ведь, как известно, тогда был близок с коммунистами. Но я точно не помню, боюсь соврать. Нет, кажется, вспомнил — это придумал Кургинян (политолог коммуно-патриотической ориентации. — О.М.). Идея такого обращения с самого начала казалась мне дикой и неправильной. Тем не менее публикацию этого письма я остановить не мог. Постарался лишь как-то минимизировать масштаб ущерба. По-моему, какие-то поправки внес в текст, самые дикие вещи оттуда убрал.

— Вы уговаривали ваших коллег не выступать с этим обращением?

— Да, именно так.

— А в ответ что слышали?

— Уже не помню точно, какие-то сложные, витиеватые аргументы, смысл которых сводился к тому, что это нужно для победы Ельцина. Это был один из немногих пунктов в стратегии избирательной кампании, где наши позиции разошлись.

И все же в целом, я думаю, обращение тринадцати, хотя оно и было навеяно не столько рациональным, сколько паническим восприятием обстановки, сыграло свою роль в правильном ориентировании избирателей. Не прямым, но косвенным образом. Как раз благодаря своим паническим интонациям. Думалось: уж если такие хладнокровные, уверенные в себе люди оказываются в смятении, — значит, вероятность катастрофы действительно велика.

В начале мая весьма неожиданный и весьма решительный ПУБЛИЧНЫЙ шаг предпринял Александр Коржаков. В интервью лондонской газете «Обсервер», которое он дал сразу же после первомайского митинга коммунистов, он открыто заявил о том, о чем, как мы знаем, до той поры распространялся кулуарно, — что президентские выборы в России следует отложить, чтобы избежать беспорядков, которые неминуемо последуют при любом их исходе. По словам Коржакова, в случае победы Бориса Ельцина радикальная оппозиция не признает результаты выборов, заявит, что они фальсифицированы, и выйдет на улицу; если же победит Зюганов, те же самые люди не позволят ему проводить умеренную политику, а это будет опять-таки чревато драматическими конфликтами.